Спустя некоторое время Су Няньцинь не выдержал и заговорил:
— У Янь…
— Что? — отопление в доме Су Няньциня всегда было отличным, но она всё равно жадно грелась в его объятиях.
— Ты, кажется, сняла пальто сразу, как только вошла, — напомнил он ей.
— Ну да, дома же тепло.
— А я всё ещё в своём.
— Я знаю.
— Но мне очень жарко, — с обидой в голосе произнёс Су Няньцинь.
Услышав это, Сан Уянь больше не могла сдерживать смех. Она выпростала руки и снова крепко обхватила его поверх пальто, заставляя чувствовать себя ещё более неловко. — Так тебе и надо, так и надо, так и надо… — Кто же просил его её злить.
Вдоволь нашутившись, Сан Уянь запричитала, что проголодалась: была уже глубокая ночь, а она ещё не ужинала. Взявшись за руки, они вышли из квартиры.
Завязывая шарф, Сан Уянь взглянула на него с лукавой усмешкой:
— Посмотри, какой ты предусмотрительный: знал, что нам придётся выйти, и даже не стал переодеваться.
Су Няньцинь с раздражением нажал кнопку вызова лифта.
— Что мы будем есть? — Сан Уянь мечтала о праздничном рождественском ужине.
— Пойдём… — едва он успел произнести первое слово, как единственное слабое пятно света перед глазами исчезло, сменившись полной темнотой. Лифт замер. «Плохо дело», — подумал он.
— Что случилось? — спросила Сан Уянь.
— В лифте отключили электричество, — он машинально крепче сжал руку Сан Уянь.
— На каком мы сейчас этаже?
— Кажется, лифт даже не тронулся, так что мы всё ещё на двадцать первом, — ответил Су Няньцинь.
— Нянь Цинь, — позвала его Сан Уянь в темноте.
— Я здесь.
— Мне страшно, — её голос слегка дрожал.
Су Няньцинь прижал её к груди:
— Не бойся, не бойся. В лифте есть камеры наблюдения, как только они заметят, что изображение пропало, сразу придут на помощь. — Хотя его глаза и могли различать свет, в темноте он, напротив, чувствовал себя спокойнее. Главное, чтобы тросы не оборвались и лифт не полетел вниз.
Но Сан Уянь думала иначе.
— Но сейчас же глубокая ночь.
— В диспетчерской дежурят круглосуточно.
— А если этот человек решил вздремнуть?
Такое вполне могло случиться, Су Няньцинь тоже об этом подумал, но не решился произнести вслух. Он чувствовал, что Сан Уянь сильно напугана. Она всегда была робкой и особенно боялась темноты.
Поэтому ему оставалось только утешать её:
— Не беспокойся. Не забивай голову всякой чепухой, они скоро придут.
— Мы с Чэн Инь уже попадали в такую ситуацию.
— И что потом? Вы быстро выбрались?
— Потом мы… потом она… потом… — её речь стала путаной.
Су Няньцинь почувствовал, что она нервничает всё сильнее, и решил сменить тему:
— Что бы ты хотела съесть, когда выберемся?
— Что-нибудь очень острое.
— Нельзя, у тебя слабый желудок.
— Тогда лапшу с помидорами и яйцом.
— Почему именно её?
— Холодным зимним утром мама всегда готовила мне это блюдо. Когда пьёшь горячий бульон глоток за глотком, становится очень тепло.
— Хорошо, это я могу исполнить, — мягко пообещал Бао Цзюнь.
Прошло десять минут. Снаружи начал просачиваться холодный воздух, стало зябко. Су Няньцинь продолжал разговаривать с ней, отвлекая её внимание, и одновременно расстегнул пальто, чтобы укутать в него Сан Уянь.
— Ты помнишь тот MP3-плеер, которым пользовалась раньше? — Су Няньцинь продолжал направлять её мысли в другое русло.
— Да, там была записана всякая всячина.
— И правда, сущая нелепица. Там были романы в жанре уся, которые ты мне читала, твои крики на меня и… — Су Няньцинь не смог сдержать улыбки при воспоминании, — и твои песни. — Если это, конечно, вообще можно было назвать «пением».
— Подумаешь, слегка не попадала в ноты, чего так веселиться.
— Если бы я отдал тебе петь свои старые песни, мне бы пришлось приплачивать людям, лишь бы их кто-нибудь взял.
— Су Няньцинь, если ты и дальше будешь так принижать мои способности, я спою тебе прямо здесь и сейчас.
— Не надо! Мне ещё в этом доме жить. Если кто-нибудь потом спросит, я побоюсь признаться, что ты моя.
Услышав это, Сан Уянь в притворном гневе высунулась из объятий Су Няньциня и, шутливо размахивая руками и скалясь, попыталась укусить его за подбородок. В этот самый момент снаружи раздался стук инструментов:
— Есть кто внутри?
Через несколько минут рабочие вскрыли двери и вызволили их.
Оказавшись на свободе, Сан Уянь, как бы ни была голодна, совсем не хотела спускаться с двадцать первого этажа, чтобы поесть, а потом подниматься обратно пешком.
Вернувшись домой, Су Няньцинь снял верхнюю одежду, засучил рукава и прошёл в кухню.
— Ты что делаешь? — спросила Сан Уянь.
— Готовлю тебе лапшу с помидорами и яйцом.
Сан Уянь округлила глаза:
— Не может быть! С чего бы это ты умел готовить?
— Это почему же я не могу уметь готовить? — возразил Су Няньцинь, открывая холодильник и доставая яйца и помидоры. — Сварю тебе миску лапши — считай, это твой подарок на Рождество.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
