Поднимаясь наверх, Цин Е уже одним махом разогнала прежний мрак, и чувство тяжести, преследовавшее её последние несколько дней, мгновенно исчезло. Внезапно она ощутила такую бодрость, словно была готова в таком темпе прорешать ещё триста экзаменационных листов. Всё-таки любовь — великая вещь: она заставляет людей и радоваться, и тревожиться.
Закончив решать задачи, она крикнула вниз:
— Я ложусь спать!
На самом деле, каждый раз перед сном она выкрикивала Син У нечто подобное, и эти четыре слова можно было истолковать как «быстрее поднимайся сюда».
И правда, вскоре поднялся Син У. Похоже, он только что принял душ, и его волосы были ещё влажными. Когда он вошёл в комнату, Цин Е уже забралась под одеяло, оставив снаружи только макушку.
Он сразу скинул одежду и достал чистую пижаму, чтобы переодеться. Обычно, когда он переодевался, он задёргивал занавеску, но сегодня Син У не стал этого делать, а просто повернулся спиной. Всё выглядело так естественно, поэтому Цин Е, не таясь, во все глаза уставилась на его обнажённую спину.
Хотя она и раньше прижималась к его спине, когда сидела сзади на мотоцикле, увидеть её вживую было совсем другим делом. Широкие плечи, узкая талия, плавные линии и красивый бронзовый загар. Он выглядел ещё сексуальнее, чем она себе представляла.
Син У не оборачивался, но, казалось, почувствовал её взгляд и спросил:
— Насмотрелась?
Затем он застегнул пижаму и повернулся. Цин Е спрятала за одеялом слегка покрасневшие щёки. Син У подошёл к её кровати, сел на свою и, глядя на неё с лёгкой усмешкой, сказал:
— Я выключаю свет.
Она промолчала, и Син У, встав, нажал на выключатель. В темноте он наклонился к ней и поцеловал в лоб, а Цин Е внезапно протянула руки, обняла его и послушно отодвинулась в сторону.
Син У с некоторым удивлением спросил:
— Ты это к чему?
— О чём ты только думаешь? Мне просто не спится, я хотела поболтать с тобой.
— А с той кровати я тебя не услышу?
Цин Е отпустила его и сердито отвернулась. Син У с улыбкой откинул одеяло и снова притянул её к себе:
— Ладно, болтай.
Цин Е впервые лежала с ним в одной постели. На этой и без того узкой односпальной кровати им вдвоём было по-настоящему тепло.
Она уже забыла, о чём хотела поговорить. Прижавшись головой к груди Син У и слушая его сильное, мощное сердцебиение, она чувствовала, как её собственное сердце пустилось вскачь.
Син У склонил голову, перебирая её пряди, и спросил:
— Разве ты не хотела поболтать? Или это был обман, чтобы затащить меня в постель и заставить убаюкивать тебя?
Цин Е, смеясь, подняла голову и сказала:
— Ту работу… больше не берись за неё.
Син У всё так же рассеянно перебирал её волосы — было щекотно. Цин Е перевернулась в его объятиях и, упёршись подбородком в его грудь, серьёзно произнесла:
— Ты слышишь? Сколько бы там ни платили, нельзя соглашаться. А вдруг в будущем ребёнок родится с отклонениями?
Син У вскинул бровь:
— Ты уже планируешь рожать от меня детей?
От этих слов Цин Е почувствовала себя крайне пристыженной.
Сгорая от стыда, она просто спрятала лицо в сгибе его локтя:
— Ну что ты такое говоришь!
Затем она подергала его за край одежды и спросила:
— Ты меня слышишь?
— Угу, завтра же отвечу отказом.
Только тогда Цин Е, словно почувствовав огромное облегчение, с облегчением подняла голову.
Положив руку ему на талию, она невзначай спросила:
— Ты когда-нибудь участвовал в зимних лагерях?
— Я разве похож на того, кто участвует в олимпиадах?
— … — Цин Е вдруг рассмеялась.
Она подняла глаза, которые ярко сияли в темноте:
— Сегодня Лао Ян вызывал меня на душевный разговор, настаивал, чтобы я подала заявку.
Син У ответил как нечто само собой разумеющееся:
— Ты — надежда нашего уезда, и в том, что тебя просят записаться, нет ничего предосудительного.
— Ещё как предосудительно. Я слышала от Сяолинтуна, что на этом «Кубке Дэвида» всё заранее распределено. Говорят, Цзинь Чжун заранее слили задания, и мы там будем просто сопровождать их в забеге. Как думаешь, это правда или нет?
Син У нахмурился с очень серьёзным видом и, помолчав некоторое время, наконец ответил:
— Не знаю.
— …
— Правда не знаю. Я там никогда не был и даже не представляю, по какому принципу проходят состязания на этот кубок.
— Говорят, там решают задачи на месте, тут же проверяют и объявляют баллы. Должно быть похоже на обычное тестирование, только задачи по олимпиадной математике гораздо сложнее.
Син У продолжал хмуриться, о чём-то сосредоточенно размышляя. Цин Е помахала рукой перед его глазами:
— Эй, поехали вместе. Там ведь придётся остаться на ночь.
— Чего бояться? Ты же не одна там будешь ночевать, что может случиться?
Цин Е, опустив голову, потёрлась о его грудь:
— Я не об этом. Просто… ты же знаешь.
Син У рассмеялся:
— Просто не можешь уснуть, когда меня нет рядом, верно?
Цин Е прикусила губу и уставилась на него по-детски свирепым взглядом:
— Не смей произносить это вслух.
Син У со смехом притянул её к себе и поцеловал в кончик её маленького аккуратного носа, а затем внезапно спросил:
— Хочешь победить?
— А? — Цин Е склонила голову набок. — В каком смысле?
— Насчёт той утечки заданий, о которой ты говорила. У меня есть способ всё уладить, так что тебе останется просто выступить как обычно.
Глаза Цин Е азартно блеснули, она взволнованно уставилась на него:
— Что за способ? Ого, расскажи мне!
Она даже попыталась приподняться, но Син У снова затащил её под одеяло, хорошенько укутал и сказал:
— Я ещё не до конца всё продумал, но способ должен быть. Мне нужно сначала попробовать. Уже второй час ночи, спи.
Он прижал голову Цин Е к своей груди, не давая ей больше вертеться по сторонам. Цин Е поерзала плечами, устраиваясь поудобнее, и, вдыхая его чистый и свежий аромат, быстро погрузилась в сон.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
