Происшествие, которое изначально можно было замять за закрытыми дверями, из-за участия слишком большого количества людей из самых разных кругов приобрело беспрецедентный масштаб. Многие снимали происходящее на мобильные телефоны, поэтому скрыть случившееся было невозможно, и уже тем же вечером прибыли представители властей с требованием провести тщательное расследование.
Спустя долгое время после тех событий, когда кто-то спрашивал о причинах массового скопления людей 26 марта, в народе ходило множество версий. Одни говорили, что столкновение произошло из-за недовольства учеников нескольких средних школ уезда правилами соревнований. Но поскольку среди присутствующих в тот день старшеклассников было много лучших учеников из каждой школы, другие утверждали, что из-за колоссального давления в выпускном классе учащиеся отправились на стадион для участия в акции протеста. Были и те, кто считал, будто криминальное подполье воспользовалось уездной спартакиадой, чтобы устроить беспорядки. Однако значительная часть людей верила, что причиной сбора стала рекламная акция на стадионе, где бесплатно раздавали куриные яйца.
Словом, мнений было великое множество, и со временем слухи становились всё более нелепыми. Однако нельзя было отрицать того, что 26 марта многочисленные участники событий своими глазами увидели, как криминальное подполье, годами обосновавшееся в уезде Аньцзы, было повержено народом и окончательно распалось.
Цин Е разрешили уйти только тогда, когда солнце уже клонилось к закату. Все эти часы её сердце горело от тревоги, она не переставала спрашивать, когда настанет её очередь и когда она сможет уйти, а её глаза от сильного беспокойства налились кровью.
Татуха и Хуанмао получили ранения и отправились в больницу. Дахэй вышел из отделения почти одновременно с Цин Е и, едва оказавшись на улице, тут же поймал машину и помчался в больницу.
Как только Цин Е вышла из лифта, она увидела Ли Ланьфан, которая рыдала навзрыд. Вцепившись в доктора, женщина с плачем требовала вернуть жизнь её сыну. Вокруг было полно людей, и в зрачках Цин Е мелькали бесчисленные незнакомые лица.
Дыхание перехватило в груди, она внезапно почувствовала сильное головокружение и оперлась о стену. Картина перед глазами зашаталась и стала расплываться.
В голове звучали лишь слова, сказанные Дахэем по дороге сюда:
— Тогда в интернет-клубе Да Цао сказал У-цзы, что если тот не придёт на уездную спартакиаду, то он заставит У-цзы желать смерти.
Когда Да Цао произносил эти слова, он смотрел прямо на Цин Е. В тот момент она не поняла значения их внезапных взглядов, направленных на неё, но она помнила, как после выхода из интернет-клуба Син У сказал: «Беда не должна касаться близких, но жаль, что он этого правила не понимает».
Возможно, Да Цао и не смотрел на Цин Е, и даже если бы Син У пришёл на спартакиаду, чтобы драться, Син У определённо пошёл бы до конца. Но Да Цао посмел задумать то, чего не следовало, поэтому с того самого момента, как они вышли из интернет-клуба, Син У уже твёрдо решил, что конечной целью этого поединка будет не победа или поражение, а жизнь или смерть.
Он торговался с дьяволом, ставя на кон собственную жизнь. Но для них, кому не исполнилось и двадцати лет, рискнуть собой и лично войти в логово тигра, чтобы отыскать свет в этой жизни на самом дне, было единственной ставкой.
Дахэй подбежал разузнать обстановку, и зрение Цин Е снова постепенно прояснилось. Однако она не слышала этого шума: рыдания и споры слились в безмолвный хаос. Её взгляд был прикован к коридору. Она увидела многих: там стояли Хуанмао, Ландай, Панху и ещё множество знакомых и незнакомых людей, были даже двое подручных Цзян-лаобана. Цин Е, опираясь о стену, почти доковыляла до них.
Ей внезапно стало очень страшно. Она ужасно боялась, что они сообщат ей ту самую весть, которую она меньше всего хотела слышать. Она смотрела на них налившимися кровью, лихорадочно блестящими глазами, выглядя непривычно жалкой. Глядя на неё, Панху несколько раз порывался что-то сказать, но осекался. Наконец Хуанмао, пряча взгляд, произнёс:
— Иди внутрь, посмотри сама.
Эти слова словно в одно мгновение низвергли все надежды в преисподнюю. В ту секунду, когда Цин Е повернулась, её руки сильно задрожали. Она нажала на ручку двери палаты. Внутри было очень темно, а резкий запах лекарств пропитывал атмосферу бесконечной подавленностью. Задыхаясь от боли в груди, она направилась к больничной койке, но вдруг обнаружила, что на ней никого нет.
Цин Е замерла на месте и уже собиралась обернуться, как вдруг кто-то обхватил её сзади. Она неожиданно оказалась в знакомых объятиях, и в этот миг задрожала ещё сильнее. Быстро повернувшись, она увидела родные глаза, которые в полумраке улыбались ей.
Она на мгновение растерялась и отступила на шаг:
— Ты…
Затем она окинула его взглядом с головы до ног:
— Ты…
Видя её бессвязную речь, Син У положил ладонь ей на затылок, прижал к своей груди и жарко прошептал:
— Не умру.
Слёзы Цин Е мгновенно хлынули потоком, она крепко обняла Син У и громко разрыдалась:
— Зачем ты меня пугаешь?
Син У болезненно шикнул. Тело Цин Е окаменело, она поспешно отпустила его и зашла со спины. В тот момент, когда она задрала его одежду, она увидела обработанную, но пугающе заметную рану.
Она в смятении спросила:
— Как это случилось? Что они там все делают снаружи?
Син У подтянул её к кровати. Цин Е заметила, что он всё ещё может ходить. Она помнила, что его колени несколько раз подвергались яростным атакам, как же он мог ходить?
Рука Син У тоже была забинтована, но он всё равно поднял её, чтобы смахнуть слёзы со щёк Цин Е, и сказал:
— Днём люди из Антана приходили в больницу, чтобы разузнать о моём состоянии. Сейчас тяжесть моих травм играет решающую роль в этом деле, поэтому мне, возможно, придётся поприкидываться несколько дней. Когда Цзян-лаобан всё уладит, дело будет кончено.
Даже сейчас, когда Син У лежал перед ней, смотрел на неё и разговаривал с ней, Цин Е долго не могла успокоиться. Глядя сквозь пелену слёз, она проговорила:
— И это после того, как ты обещал мне вернуться в полдень и пообедать со мной?
Син У лишь беспомощно изогнул уголки губ, сжимая её руку.
Цин Е зарыдала ещё сильнее, вырвала руку и дрожащим голосом спросила:
— Если бы мы не пришли, если бы Дахэй и остальные не явились, ты собирался выстоять в одиночку?
Син У глухо ответил:
— Они не могли по-настоящему меня убить. Если результат один и тот же, то процесс не важен.
— Процесс в том, что ты ставишь на кон собственную жизнь! А что если бы ты погиб или остался калекой?
Син У снова попытался схватить её за руку и полушутя сказал:
— Останусь калекой — найдёшь себе другого.
Разгневанная Цин Е замахнулась, чтобы ударить его, но когда её рука уже была готова опуститься, она не смогла найти на нём ни одного живого места. Рука застыла перед ним и была снова перехвачена Син У:
— Я же говорил тебе: не войдя в логово тигра, не поймаешь тигрёнка. За всё приходится платить свою цену.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
