В тот день, когда Син У вернулся, на вокзал его поехали встречать те же люди, вот только среди них всё же не хватало того человека, которого он больше всего хотел увидеть.
Вернувшись домой и оставив вещи, он получил от Ли Ланьфан конверт с тремя тысячами двумястами юаней.
Она причитала рядом, объясняя, что это деньги за его работу. Она просила Цин Е забрать их и хотела, чтобы та оставила деньги себе, но девушка в итоге всё вернула.
Син У сжал конверт, чувствуя, как его вес в руках становится всё тяжелее, пока в конце концов его пальцы не начали слегка подрагивать.
Вечером друзья сразу повели его в заранее заказанный ресторан, чтобы отпраздновать его возвращение.
Месяц — это и не много, и не мало. Син У стал немного более худым, чем когда уезжал, черты его лица стали чётче, короткая стрижка «ёжик» немного отросла, и весь он будто бы изменился.
Братва без умолку расспрашивала его о жизни в Шанхае: встречались ли ему в сезонных матчах знаменитые противники, было ли на соревнованиях что-нибудь интересное и тому подобное.
У друзей, которые привыкли проводить вместе каждый день, после долгой разлуки нашлось множество тем для разговоров. Однако все они проявляли молчаливое единодушие: никто не упоминал то самое имя. Они не говорили, и Син У не спрашивал.
Казалось, всё произошедшее здесь было лишь сном, а той яркой, волнующей девушки, чей «ослепительный блеск» приковывал взгляды, здесь никогда не было. Их жизнь вернулась в прежнюю колею, будто ничего и не менялось.
Но в итоге, по мере того как пустели бутылки со спиртным, живые воспоминания о прошлом начали разливаться в сердце каждого. Она не просто была здесь — она незаметно изменила каждого из них, так что даже спустя столько дней после её отъезда они не могли вести себя так, словно ничего не случилось.
Когда Хуанмао изрядно выпил, он первым произнёс её имя. Он больше не хотел сдерживаться; весь вечер, видя на лице Син У слабую улыбку, Хуанмао мучился даже сильнее, чем он сам.
Наконец, осушив полбутылки пива залпом прямо из горла, он разразился руганью:
— Как по мне, так Цин Е просто забыла о благодеяниях и предала долг1, перейти реку и разобрать мост для неё — обычное дело. Она отвернулась и стала безжалостной, иначе как она могла уехать, даже не предупредив нас? Разве мы плохо к ней относились? Да каждый из нас был готов ради неё вынуть сердце и лёгкие, разве можно так поступать…
Как только эти слова были произнесены, атмосфера, которую все старательно поддерживали весь вечер, окончательно рухнула. За шумным столом внезапно воцарилась тишина, и последняя тень улыбки на лице Син У исчезла без следа.
Панху не выдержал и бросил Хуанмао:
— Не, не надо так, го-говорить про Цин Е.
Хуанмао завёлся, швырнул бутылку на пол и выкрикнул:
— А что? Я неправ? Боже с нами, но даже те школьные учителя. Кто о ней не заботился? Ей даже плату за обучение отменили, надеялись, что в этом году она станет лучшей выпускницей провинции. Все надежды нашего уезда были на неё, а она прямо перед Гаокао сбежала обратно в Пекин. Какая уж тут верность долгу!
Цюанья приподнял веки и, заметив, как мрачнеет лицо Син У, слегка нахмурился и предостерегающе взглянул на Хуанмао. Но тот уже окончательно опьянел и у него был рот без преград.
На этот раз Панху по-настоящему разозлился. Он вскочил и, тяжело дыша, закричал на Хуанмао:
— Что, что с Цин Е не так? Её, её оценки и так были хо-хорошими ещё до приезда сюда, не наш уезд её вы-вырастил. На-наоборот, она нам столько по-помогала, по какому праву ты так о ней го-говоришь?
Хуанмао мгновенно опустил голову и принялся яростно чесать волосы. По какому праву? Он не хотел так говорить о ней. С того самого первого дня, как Цин Е приехала в этот уездный город, его жизнь словно озарилась светом. Когда Цин Е улыбалась ему, все неприятности будто дым рассеялся и облака разошлись. Он не хотел так говорить, но не мог совладать со своими чувствами. Он не понимал, на душе было неспокойно; прошло столько дней, а он всё ещё не мог принять факт её внезапного отъезда.
Наконец Син У посмотрел на Хуанмао и очень мрачно произнёс:
— Цин Е узнала о том, что я брал заказы в Бадаокоу.
Хуанмао резко прекратил свои безумные движения и застыл, ошеломлённо глядя на Син У.
Син У добавил:
— С этого момента, если я ещё раз услышу, что кто-то злословит в её адрес, я не посмотрю на старую дружбу.
Хуанмао вдруг преисполнился стыда. Он вытащил телефон, крича, что хочет позвонить Цин Е, и не переставая твердил Син У:
— У-гэ, позвони ей, спроси у Цин Е, что она имеет в виду? Она что, сразу после Гаокао уедет за границу? А как же вы тогда? Ты спроси?
Син У выхватил его телефон и припечатал к столу, со всей серьёзностью предупредив их:
— Сейчас для неё самый ответственный момент. Никому из вас не сметь беспокоить её в это время, ясно?
Хуанмао, Панху и остальные сидели, опустив головы и не проронив ни слова.
Поэтому вплоть до самого Гаокао Цин Е так и не получила ни одного звонка от своих приятелей из павильона Чжачжатин. Даже группа, созданная Хуанмао, затихла. Иногда она с горькой усмешкой думала: неужели эти негодяи её забыли?
Син У тоже больше с ней не связывался. Сразу после окончания соревнований он забрал свой телефон и хотел было сказать Цин Е, что скоро вернётся, но получил известие, что она уехала вслед за де в Пекин.
В ту ночь весь клуб праздновал, а он, будучи главным героем вечера, в одиночку ушёл на Вайтань и простоял там всю ночь, обдуваемый ночным ветром. В итоге он подавил в себе порыв поехать и найти её.
Единственное, что он сделал — сразу после возвращения в павильон Чжачжатин перевёл ей сумму в сто пятьдесят тысяч юаней.
Эти деньги словно говорили ей: он вернулся домой, всё прошло успешно.
Иногда люди действительно ведут себя странно. Такой плохой ученик, как он, за месяц до Гаокао необъяснимым образом поддался общей атмосфере. За три года старшей школы он ни разу не посетил все уроки полностью, но, вернувшись из Шанхая, стал вместе со всеми оставаться на вечернюю самоподготовку.
Неизвестно, было ли это потому, что наступали их последние совместные дни, или потому, что Цин Е перед отъездом отчаянно боролась за каждого из них, или же потому, что, просто сидя в классе, он мог чувствовать её присутствие. Казалось, стоит поднять голову — и она будет тихо сидеть прямо перед ним.
В результате в этот период перед Гаокао он тоже усердно трудился: вместе со всеми заучивал учебники, решал задачи, а если что-то было непонятно — обдумывал сам. Иногда в процессе раздумий голос Цин Е будто звучал в его голове. Син У осознал, что голос Цин Е по-настоящему «промывал ему мозги»; вещи, которые, как он думал, совершенно не отложатся в памяти, как выяснилось позже, он запомнил в большом количестве.
Порой над одной непонятной задачей он ломал голову два дня и всё-таки находил решение, после чего с самодовольным видом разглядывал свои каракули, которые и родная нян бы не узнала. Если бы раньше он тратил на это больше сил, возможно, из него тоже вышел бы толк в учёбе.
Хотя за это время ему всё ещё поступало немало звонков с приглашениями на турниры. После этого сезона никнейм Цзюйхуан стал по-настоящему знаменитым, выделившись среди всех участвующих команд и став новой восходящей звездой отечественных соревнований по FPS. Его фотография с турнира быстро разлетелась по интернету. Он и представить не мог, что однажды привлечёт столько внимания из-за одного фото.
К счастью, Син У обычно вёл себя скрытно. Кроме игровых аккаунтов, он практически не пользовался социальными сетями. После того как многие специалисты в индустрии узнали, что он не состоит ни в одном клубе, его телефон за короткое время начали обрывать. Разные клубы, о которых он слышал и не слышал, наперебой предлагали ему сотрудничество.
Киберспортивный клуб AEG вскоре тоже прислал ему официальное приглашение принять участие в национальном чемпионате второго полугодия. Он пока не дал чёткого ответа, лишь сообщил, что сначала должен вернуться и сдать Гаокао.
Проболтавшись без дела три года, он считал необходимым сначала получить аттестат об окончании школы, а уже потом планировать дальнейший путь.
- Забыть о благодеяниях и предать долг (忘恩负义, wàng ēn fù yì) — проявлять крайнюю неблагодарность, забывать оказанное добро. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
