Цин Е достала телефон и раз за разом набирала его номер. Этот знакомый номер мирно лежал в списке контактов уже полгода. Несмотря на то, что она несчётное количество раз просматривала его и часто хотела позвонить, она ещё никогда не действовала под влиянием такого порыва, как сейчас.
Вызов шёл, но Син У не отвечал. Холодный ветер пробирался сквозь поры, зябкость со всех сторон разъедала её. Она не знала, как долго шла, и, беспомощно остановившись у дороги, отправила ему в мессенджере целую серию голосовых сообщений.
— Это ведь ты, верно?
— Не прячься от меня, выходи.
— Где ты в конце концов?
В воздухе стоял запах ледяной стужи, звёзды скрылись в ночном небе, и бескрайняя тьма окутала Цин Е. Она присела на корточки, и слёзы градом покатились по щекам.
Сквозь рыдания она отправила последние два слова:
— Мерзавец.
Пробили часы, возвещая полночь — наступил новый год. Цин Е получила от него ответ.
Всего два слова: «С Новым годом».
Она резко вскочила и изо всех сил бросилась бежать по этой улице. Она была уверена, что Син У где-то рядом, откуда-то наблюдает за ней. Она снова стала набирать его номер. На этот раз он ответил, но когда звонок соединился, они оба внезапно замолчали.
Наконец Син У заговорил первым:
— Ночью прохладно, возвращайся поскорее.
Цин Е услышала в трубке звуки радио. Он ушёл…
Она крепко закусила губу, чтобы не разрыдаться вслух, и повесила трубку, не сказав ни слова.
Гнев, досада и обида — все чувства разом хлынули в её сердце. Стоило ей войти в школьные ворота, как перехватило дыхание; придерживаясь за дерево, она почувствовала, как мир вокруг завращался.
Она даже не помнила, как дошла до общежития. Цюй Бин договорилась с дежурной и ждала её внизу, чтобы приложить карту и впустить внутрь.
Оказавшись в комнате, Цин Е рухнула на кровать, накрылась с головой одеялом и беззвучно зарыдала. Никогда ещё она не тосковала по нему так сильно, как в этот миг: ей не хватало черт его лица, его нежного голоса и даже его тёплых объятий. Поток ярких воспоминаний заставил её окончательно сорваться.
Выдержка последних шести месяцев рухнула после всего случившегося этой ночью. Внезапно одеяло откинули, а Се Цяньцянь схватила её за руку и буквально рывком подняла. Только тогда Цин Е поняла, какая у этой девушки на самом деле огромная сила в руках.
Её заплаканное, измученное лицо предстало перед тремя соседками.
Цюй Бин и Сунь Ваньцзин молча смотрели на неё. Только Се Цяньцянь открыла свой шкаф, выудила оттуда несколько банок пива, вскрыла одну и насильно вложила в руку Цин Е.
— Пей. Выпьешь — и спать.
Цин Е машинально приняла пиво и стала пить, не переставая плакать. В общежитии уже давно выключили свет, аварийные лампы они тоже не зажигали, и три пары глаз смотрели на неё в лунном свете.
Глядя на рыдания Цин Е, Се Цяньцянь стало не по себе, и она тоже молча открыла банку. Цюй Бин последовала их примеру.
Попивая пиво, Цин Е достала ту цепочку и подняла её к лунному свету. Кулон в виде одуванчика медленно вращался. Его форма казалась такой знакомой. Цин Е поднесла подвеску ближе и внимательно осмотрела: в нижнем правом углу на обороте был выгравирован крошечный иероглиф «Цин».
Остальные трое увидели, как Цин Е вдруг вскочила, поспешно подошла к столу, выдвинула ящик и вытащила оттуда рисунок, расстелив его перед собой.
Се Цяньцянь стояла неподалёку. Посмотрев искоса, она увидела на рисунке человека, лежащего среди священно-белых одуванчиков. От этой запретной красоты невозможно было отвести взгляд. Одуванчики на картине летали по ветру, девушка закрыла глаза, а её губы тронула нежная улыбка.
Цин Е медленно поднесла кулон к губам нарисованной девушки. Маленький одуванчик, опустившийся на губы, поразительно совпадал по форме с этой подвеской.
Увидев это, Цин Е всё поняла. Эскиз кулона он нарисовал сам. На прошлый день рождения он обещал, что позже подарит ей подарок — и этим подарком стала платиновая цепочка.
Цюй Бин и Сунь Ваньцзин, заметив выражение лица Цин Е, из любопытства подошли поближе. Затем Цюй Бин, заворожённо глядя на рисунок, спросила:
— Это ведь ты? Так красиво нарисовано. Кто автор?
— Мой парень, — всхлипнула Цин Е.
В комнате воцарилась тишина. Лишь спустя долгое время Сунь Ваньцзин произнесла:
— На языке цветов одуванчик означает любовь, которая не может остаться. Словно семена, они разлетаются от малейшего дуновения, их невозможно удержать в руках. Его пристанище зависит от направления ветра: куда ветер занесёт, там он пустит корни и будет упорно расти. Поэтому язык белого одуванчика — это ещё и нескончаемая любовь.
Сказав это, она отвернулась, сама открыла банку пива, села за стол и включила аварийную лампу, открывая книгу. А Цин Е уже рыдала навзрыд.
Она впервые слышала о значении одуванчика. Она и не знала, что за этой картиной скрывалось столько тревоги, страха, решимости и глубоких чувств. Так же, как и он проделал путь в тысячу ли — лишь бы взглянуть на неё одним глазком, но так и не осмелился подойти.
Той ночью она не знала, сколько проплакала; знала лишь, что подруги пили с ней до середины ночи. Возможно, человеку действительно иногда нужно дать волю чувствам: после того как она выплакалась, подавленность последних шести месяцев словно исчезла, и она почувствовала себя так, будто прошла через преображение костей и плоти1.
Проснувшись на следующее утро, она почувствовала, что вчерашний гнев, обида и досада постепенно рассеялись. Успокоившись, Цин Е начала понимать вчерашний поступок Син У.
Если бы он показался, они бы больше не смогли расстаться. Она бы не позволила ему уйти, а он бы не нашёл в себе сил покинуть её, и тогда все их прежние усилия обратились бы в прах.
С того дня Цин Е полностью ушла в себя. Её распорядок дня снова стал таким же, как перед гаокао. Она спала всего по пять часов в сутки, тратила уйму сил на профильные предметы и готовилась к различным квалификационным тестам.
С той новогодней ночи Мэн Жуйхан больше не заикался о том, чтобы добиваться Се Цяньцянь. Цин Е полагала, что он, скорее всего, всё взвесил и, осознав, что не сдюжит против силы Се Цяньцянь, решил ретироваться. Зато в последнее время он стал часто общаться с Цюй Бин. Иногда они даже договаривались вместе сходить в библиотеку или в класс для вечерних занятий.
Что касается Син У, окружающие заметили, что после первого января его фанатичное усердие достигло стадии настоящего безумия. Спать он стал ещё меньше, постоянно зубрил огромное количество английских слов и древних текстов. Он грыз гранит науки по плану и конспектам, которые распечатала ему Цин Е: то, что не поддавалось с первого раза, изучал с особым тщанием и не ложился спать, пока не разберётся.
Его беспощадность к самому себе пугала даже Ли Ланьфан. Она несколько раз пыталась уговорить его бросить это дело и не истязать себя так сильно, но он, словно одержимый, никого не слушал.
В конце концов, перед самым Новым годом он свалился от изнеможения. Тяжело заболев, он промучился дома три дня. Когда Ли Ланьфан силой затащила его в клинику доктора Чжуана, температура у него поднялась уже выше сорока градусов. Все новогодние праздники он целыми днями просиживал в больнице под капельницами, наблюдая за восходами и закатами и отсчитывая последние дни борьбы в своей жизни.
После того как Антан прикрыли, двоюродный брат Фан Лэй, Фан Цзе, прибрал к рукам большую часть цепочки поставок Патронного завода. Хотя Фан Цзе сам был из бывших хулиганов, в общении он был весьма гибок, обладал недюжинной деловой хваткой и хорошим чутьём, благодаря чему за последние годы его дела пошли в гору.
Услышав о заводе Син У, он как-то раз специально приехал к нему выпить чаю. Во время новогодних праздников, воспользовавшись болезнью Син У, он пришёл навестить его под предлогом заботы о здоровье и обсудил одно дело.
Побывав на пищевом комбинате «Цингу», он понял модель работы этой молодёжи и быстро учуял выгоду. Он хотел инвестировать в «Цингу», чтобы трансформировать этот завод, объединив франчайзинг по продаже снеков с собственными разработками.
В тот день они долго беседовали с Син У, обсуждая будущие бизнес-модели и управление цепочками поставок. Фан Цзе хотел создать местное интернет-предприятие в сфере электронной коммерции продуктов питания.
Это предложение действительно натолкнуло Син У на многие мысли. Он и сам прекрасно понимал: чтобы превратить маленькую мастерскую в нечто крупное, изменение модели и привлечение инвестиций — это шаги, которые необходимо предпринять. С Фан Цзе они были знакомы много лет. Хотя тот и был человеком предприимчивым, он ставил интересы дела превыше всего, так что с точки зрения делового партнёрства он действительно был подходящим кандидатом. К тому же, учитывая его связи с Патронным заводом, Син У решил, что это вариант, который стоит попробовать.
Поэтому едва закончился Праздник весны, как работа по всем направлениям начала продвигаться, однако юридическим лицом «Цингу» всё ещё оставалась Цин Е. Это означало, что для всего, начиная от регистрации бренда и изменения долей участия до подготовки целого ряда сопутствующих документов, требовались её удостоверение личности и подпись, а это было весьма хлопотным делом.
После того как Ду Циянь связалась с Цин Е и объяснила ей ситуацию, перед началом занятий после зимних каникул Цин Е решила съездить в павильон Чжачжатин, чтобы сменить юридическое лицо.
- Преображение костей и плоти (脱胎换骨, tuō tāi huàn gǔ) — идиома, означающая коренное изменение, духовное перерождение или полное обновление. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
