— Я этого не говорила. Когда это я называла его подлецом? Я лишь сказала, что вы видели его всего пару раз, с чего вы взяли, что он десять лет учился у холодного окна1 — такой уж пай-мальчик? Пересмотрели новостей? Считаете, что те, кто поступили в Университет Цинхуа или Бэйда из бедных районов, — это обязательно зубрилы, которые только и делают, что корпят над книгами, не замечая ничего вокруг? Может, у человека просто талант в определённых областях.
Сунь Ваньцзин не выдержала и поддакнула:
— В том уезде, откуда родом Син У, такой талант для Университета Цинхуа, возможно, рождается раз в много лет. Судя по тамошней учебной среде, если бы он действительно был из тех, кто любит развлекаться, он бы ни за что не поступил в наш университет.
— Я просто считаю, что вы смотрите на людей слишком однобоко. Нужно зреть в корень сквозь внешние проявления.
Цю Бин тут же подхватила:
— Ну, давай поговорим о проявлениях. Когда вечером я пошла оплачивать караоке, то узнала, что Син У потихоньку уже заплатил и за отдельный кабинет, и за выпивку. Я пригласила вас на шведский стол, по купону вышло сто девяносто восемь юаней на человека — всего потратила чуть больше тысячи. А ему стало неловко, и он в ответ пригласил нас в караоке, выложив больше двух тысяч. Зная ситуацию у него дома, мне даже неудобно было позволять ему платить. Разве это не говорит о сущности человека?
Поэтому я и спрашиваю, нет ли у тебя каких-то претензий к Син У? При первой встрече он ни в чём не вёл себя неподобающе. Неужели ты не чувствуешь, что весь вечер была настроена против него?
— …
Цин Е помолчала и спросила:
— Неужели?
Се Цяньцянь, которая всё это время лежала на верхней койке наискосок и рисовала, внезапно повернула голову и посмотрела на неё:
— Есть немного.
Цю Бин хлопнула в ладоши:
— Вот видишь! Значит, я не ошиблась. Даже Цяньцянь как сторонний наблюдатель это почувствовала.
— …
И вот, в общежитии номер триста девятнадцать, где целый год царила гармония, этим вечером на Цин Е ополчились из-за какого-то Син У. Причём все единогласно решили, что Цин Е питает к нему глубокое предубеждение, ну или их «магнитные поля» просто не совпадают. В конце концов Цю Бин принялась обсуждать с Сунь Ваньцзин случаи, когда люди не сходятся характерами, и ещё минут десять болтала о своих прошлых знакомых.
Цин Е обиженно забралась в кровать. Ей было совестно признаться, что у неё не просто предубеждение, а скорее предвзятая любовь. Проклятье!
Поэтому перед сном она не стала отвечать на два сообщения, присланных Син У. Первое: «Высуши волосы перед сном». Второе: «В какую столовую пойдёшь завтра в обед?»
Она просто выключила телефон. Сейчас ей совсем не хотелось видеть этого виновника всех бед.
Проснувшись на следующее утро, Цин Е некоторое время задумчиво стояла перед шкафом. Кому-то не нравится её нынешний стиль одежды? Что ж, назло ему она сегодня надела облегающую юбку с высокой талией и нежно-зелёными воланами. Её стройные ноги излучали «ослепительный блеск», а обтягивающая футболка подчёркивала красивую полную грудь. Даже Се Цяньцянь утром задержала на ней взгляд и вдруг произнесла:
— Цин Е.
— ???
— У тебя отличная фигура.
— …Премного благодарна.
Стоит сказать, что в Университете Цинхуа больше десятка столовых, и у каждой свои особенности. Однако Цин Е с подругами обычно ходили в пятую столовую в северо-восточном углу — без особой причины, просто там можно было найти самые разные блюда, да и они уже привыкли.
На следующий день занятия начались официально. Все четверо соседок по комнате быстро включились в учёбу. Прохлопотав всё утро, они договорились пойти в пятую столовую поесть блюда северо-восточной кухни. Хотя столовых в Университете Цинхуа было много, в обеденный перерыв каждая забивалась до отказа. К счастью, они пришли пораньше и успели занять столик.
Вскоре после того, как они сели, Цин Е увидела, как Цю Бин махнула рукой и крикнула:
— Сюда!
Обернувшись, она заметила Цю Сина, который шёл к ним с рюкзаком за плечами и ухмылялся во весь рот. Но главное — за ним шёл ещё один человек. Тот самый «честный парень», из-за которого вчера на неё ополчилось всё общежитие.
Цин Е мгновенно почувствовала, как аппетит пропал от злости. Она отвернулась и спросила:
— А они-то зачем пришли?
Цю Бин, улыбаясь, попыталась сгладить углы:
— Брат сказал, что хочет пообедать со мной. Веди себя сегодня нормально, мы же все друзья.
— Ага, как же. Кто ему друг?
Не успела она договорить, как рядом с ней возникла чья-то фигура. Син У сегодня сменил одежду: на нём была однотонная футболка, поверх которой была накинута нежно-голубая рубашка в полоску, и белые кеды. Выглядел он как воплощение невинности, от чего Цин Е только больше закипала.
По воле случая рядом с Цин Е как раз оставалось свободное место. Подойдя, Син У совершенно естественно сел с ней рядом. Его поступок заставил остальных трёх старших сестёр замолчать и уставиться на него.
Очевидно, он и понятия не имел, что вчера в комнате триста девятнадцать из-за него разгорелся нешуточный спор и что все теперь знали о предубеждении Цин Е. И вот, не подозревая ни о чём, он сел прямиком рядом с ней, заставив троих подруг втайне за него поволноваться.
И действительно, стоило ему сесть, как Цин Е принялась жадно поглощать еду, будто глотая по-волчьи и заглатывая по-тигриному2.
Син У искоса глянул на неё и небрежно бросил:
— Если мало — закажем ещё. Ешь медленнее.
Цин Е подняла голову и, увидев его полуулыбку, скрытую за стёклами очков, принялась с остервенением жевать, выплескивая злость. Син У достал бумажную салфетку и протянул ей. Она не взяла, тогда он сам вытер ей уголок губ. Сидящие напротив девушки одновременно ахнули. Цин Е по натуре всегда была немного высокомерной и настороженно относилась к парням, которые проявляли излишнюю любезность без причины. Они подумали, что всё, сейчас Цин Е взорвётся.
Но, к их удивлению, хотя в её глазах почти полыхало пламя, она даже не шелохнулась, послушно позволяя Син У вытирать ей лицо. Это несоответствие между действиями и взглядом было настолько странным, что остальные трое, включая совершенно сбитого с толку Цю Сина, не понимали, что происходит. Возникло ощущение какой-то необъяснимой странности, но в чём именно она заключалась, никто сказать не мог.
Син У встал, сказав, что пойдёт купить напитки, и спросил, кто что будет. На улице стояла жара, поэтому все захотели чего-нибудь ледяного. Цин Е тоже назвала холодный напиток. Цю Син, опасаясь, что Син У не донесёт всё один, пошёл вместе с ним.
Как только они отошли, Цю Бин произнесла:
— Вы заметили? Вчера я пригласила пообедать — он в ответ пригласил в караоке. Сегодня обед за наш счёт — он пошёл за напитками. У такого парня должно быть прекрасное воспитание.
Ли Ланьфан в этот момент внезапно приблизила своё лицо вплотную к Цин Е. Та едва не подавилась рисом и начала надрывно кашлять. Син У обернулся, быстро вернулся с двумя бутылками и спросил, что случилось.
Цин Е кашляла до слёз. Он открутил крышку и протянул ей воду. Она сделала глоток и тут же сорвалась на него:
— Я же просила холодную!
Этот тон, не допускающий возражений, заставил троих подруг замереть. За тот год, что они знали Цин Е, та, хоть и бывала порой холодновата и заносчива, всегда вела себя вежливо с окружающими. Никто никогда не видел, чтобы она на кого-то сорвалась.
Ещё более странным было то, что Син У не разозлился. Напротив, он тихо сказал:
— Во время еды пей поменьше холодного.
В его спокойном голосе промелькнула необъяснимая нежность. Девушки даже засомневались, не послышалось ли им? Отчего этот тон кажется таким пробирающим до глубины души?
Цин Е опустила голову и похлопала себя по груди. В этот момент из выреза её кофты выскользнула цепочка. Взгляд Син У опустился и замер на маленьком одуванчике. Его глаза за стёклами очков внезапно блеснули. Цин Е, заметив его взгляд, в замешательстве поспешно спрятала кулон обратно под ворот. Тем временем вернулся Цю Син с остальными бутылками ледяной воды.
Вскоре все закончили обедать и направились к выходу. Цин Е шла впереди. Нежно-зелёные воланы на её юбке мерно покачивались в такт шагам. Плавные линии её стройных и белых ног излучали «ослепительный блеск». И раньше в павильоне Чжачжатин, и сейчас в университетском городке — её безупречно чистая кожа всегда привлекала внимание.
Даже Цю Син толкнул Син У локтем:
— У старшей сестры ноги — что надо.
Глаза Син У потемнели. Стоило им выйти из столовой, как подул ветер. Син У внезапно стянул с себя полосатую рубашку и направился к Цин Е. Рука его только коснулась её талии, как Цин Е вдруг обернулась и встретилась с ним взглядом. Отражение в стёклах очков мешало ей видеть его глаза. Она вскинула руку, чтобы сорвать с него очки. Син У на рефлексах попытался заслониться, и в этой неожиданной потасовке очки с грохотом упали на землю. Все вокруг оцепенели.
Цин Е и сама растерялась. Она наклонилась и подняла очки: правое стекло разбилось. Она с досадой произнесла:
— Надеюсь, тебе это не помешает?
Сказав это, она примерила очки на себя. Глядя сквозь левое, целое стекло, она увидела, как окружающий пейзаж внезапно стал расплывчатым. Она сорвала очки и в недоумении уставилась на Син У:
— Ты что, правда стал близоруким?
- Учился у холодного окна (寒窗, hánchuāng) — образное выражение, означающее долгие годы упорного и тяжёлого учения в бедности. ↩︎
- Глотать по-волчьи и заглатывать по-тигриному (狼吞虎咽, lángtūn hǔyàn) — есть очень быстро, жадно, не прожёвывая. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
