В каждом классе всегда найдётся несколько отстающих учеников, на которых махнули рукой, но обычно, даже если пара-тройка учителей по основным предметам ставят на них крест, всегда находятся уважаемые преподаватели факультативов, которые проявляют к ним заботу. Мало найдётся таких студентов, как Син У, которых игнорируют преподаватели всех предметов, и на которых даже учитель физкультуры, завидев их, поминает чью-то мать.
Поэтому никто не спрашивал его, сделал он домашнее задание или нет. То, что этот экзаменационный лист появился на его столе в первый же день семестра, объяснялось исключительно тем, что перед каникулами он его попросту не забрал, и тот всё время провалялся в ящике парты.
Сейчас, когда Цин Е вытянула его у него, это никак на него не повлияло.
Пока Лао Чжу стоял на трибуне, объясняя вторую половину теста, Цин Е, уткнувшись в работу, начала писать с первого задания. Син У уже закончил одну игровую партию и, подняв голову, взглянул на неё: она всё ещё сохраняла ту же позу, не шелохнувшись.
Когда Лао Чжу дошёл до последней, самой сложной задачи, Цин Е как раз догнала его и тоже приступила к ней. Едва она выстроила ход решения и собралась начать писать, как на кафедре внезапно раздался грохот — бам! Рука Цин Е, сжимавшая ручку, резко вздрогнула. Глядя на учителя Чжуфэнь, чьи волосы снова невесть когда встали дыбом, она порадовалась, что во время перерыва попросила Лао Яна поменяться местами, иначе этот хлопок точно довёл бы её до сердечного приступа.
Товарищ Лао Чжу снова принялся метаться по подиуму:
— Сначала я хочу похвалить старосту Фань Туна. Во всём классе только он один в последней задаче хотя бы написал уравнение параболы, за что смог получить один балл.
Цин Е ещё раздумывала, кто же этот «рисовая кадка», как увидела, что все смотрят на Панху. Панху, почесывая затылок, глупо улыбался:
— С-спасибо, учитель Лао Чжу.
В тот же миг Цин Е почувствовала головокружение. Куда же она попала? Двухсотфунтовый толстяк с интеллектом, стремящимся к нулю, да ещё и с сильным заиканием — их… староста???
Сидя на месте, Цин Е ощущала, как её мировоззрение подвергается внезапной встряске. В этот момент она наконец поняла, почему в тот день, когда они ели жареное мясо, Хуанмао сказал, что Панху будет её прикрывать. Оказывается, этот парень был членом ученического актива, кто бы мог подумать?
Лао Чжу брызгал слюной, ругаясь:
— Я знаю, что задача трудная, она из базы заданий элитных школ. Но какой бы трудной она ни была, вы даже слова «Решение» и двоеточия не написали! Вы что, на свином корме выросли? А? Вы тяжелее на подъём, чем трактор. Трактор и тот знает, что надо пыхтеть и дым выпускать, а вы? Вы даже «Решение» выдавить из себя не можете. И после этого вы смеете называть себя старшеклассниками? Мне самому стыдно говорить посторонним, что я вас учил. Из-за вас я, народный учитель, каждый день живу с чувством вины, мне кажется, я подвожу ваших предков до самого колена…
Слушая эти взрывные вопли товарища Лао Чжу, Цин Е решила пока не писать. Откинувшись на спинку стула и обхватив себя руками, она слушала, и ей становилось всё интереснее. Ей вдруг пришло в голову, что для этого учителя математики преподавать его предмет — сущее расточительство таланта. Он вполне мог бы попробовать себя в сольном жанре сяншэн, при условии, что будет держаться от зрителей на расстоянии более пяти метров, чтобы те не попали в зону поражения.
И вот Лао Чжу на середине своей тирады внезапно заметил Цин Е, которая сидела прямо и улыбалась. Хотя в классе смеялись и другие ученики, Лао Чжу с первого взгляда почувствовал, что улыбка этой девушки отличается от остальных: в ней сквозили холодная гордость и пренебрежение, словно она смотрела какое-то шоу. Его крики оборвались, и он выкрикнул:
— Син У…
Син У, поглощённый сражением в игре, внезапно услышал своё имя и в недоумении поднял голову, но тут же последовали дальнейшие слова Лао Чжу:
— Ученица, что сидит перед ним, ты чему смеёшься?
Весь класс разом обернулся. Син У, поняв, что дело не в нём, снова опустил голову. Цин Е медленно сдержала улыбку и произнесла спокойным голосом:
— Ничему, слушаю, как учитель обучает книгам и воспитывает людей1.
Эти слова — «обучает книгам и воспитывает людей» — резанули Лао Чжу по ушам. Хотя он действительно занимался воспитанием, он понимал, что его недавняя тирада не отличалась особым благородством. Однако, даже если бы он захотел придраться к этой девчонке, в её словах, казалось, придраться было не к чему.
Лао Чжу сверкнул глазами и неприязненным тоном спросил:
— Откуда перед тобой этот лист?
Цин Е, не моргнув глазом, ответила:
— Одолжила у одноклассника сзади.
Глаза у всех мгновенно округлились, они с недоверием уставились на задний ряд. Хотя Син У не делал домашние задания, нужно было иметь немалую смелость, чтобы взять у него какую-то вещь. Именно поэтому его экзаменационный лист пролежал в ящике стола всё лето.
А эта новенькая в первый же день, только пересев, взяла лист Син У? Взяла? И что ещё более странно — Син У даже слова не сказал? В прошлый раз с того, кто взял его работу, чуть кожу живьём не спустили!
Худощавый коротышка, сидевший перед Цин Е по прозвищу Сяолинтун, который знал все сплетни школы и округи, обернулся, глянул и тут же выдохнул:
— Офигеть, она его почти до конца дописала.
Фан Лэй бросила взгляд на доску и внезапно подала голос:
— Учитель Лао Чжу, раз задача такая сложная, почему бы не дать переведённой ученице из Пекина попробовать её решить? Если ученица из хорошей школы не сможет с ней справиться, то не значит ли это, что вы слишком многого требуете от нас?
После этих слов весь класс зашумел. Когда их просили отвечать на вопросы, каждый прикидывался мёртвым, но поглазеть на зрелище они были всегда готовы, втайне надеясь, что Цин Е тоже не справится, и это даст им шанс показать Лао Чжу, насколько безумные задачи он задаёт.
Син У, раздражённый шумом, нахмурился и вышел из игры, подняв глаза на сидящую впереди девушку.
Лао Чжу хлопнул по кафедре и прикрикнул:
— Тише, тише! На что это похоже, люди снаружи услышат. Ученица, выходи к доске.
Цин Е медленно повернула голову, её взгляд был спокойным и устремлённым прямо на Фан Лэй. Та обернулась и недоброжелательно улыбнулась ей. Цин Е с бесстрастным лицом отвела взгляд, встала и в своих туфлях из овечьей кожи на плоской подошве направилась к трибуне. Её ноги были длинными и прямыми; когда она проходила мимо парт парней, многие из них вытягивали шеи, чтобы заглянуть под подол её юбки.
Цин Е поднялась на подиум. Лао Чжу протянул ей мелок и указал на доску:
— Пиши столько, сколько сможешь. Если не знаешь, как решать вторую часть, сначала попробуй найти уравнения этих трёх кривых.
Цин Е взяла мелок, подошла к самому левому краю доски и начала писать. Лёгкий ветерок от потолочного вентилятора слегка колыхал её белую юбку. Поднятая рука была тонкой и изящной, а платье, натянувшись, подчеркнуло талию. Мелок в её руке словно обрёл магическую силу — она писала без малейшей запинки.
Лао Чжу открыл крышку своей чашки с чаем, подул на слой чаинок и отхлебнул воды. Когда он снова повернулся, Цин Е уже исписала половину доски. Это так поразило его, что он поспешно поставил чашку, подхватил лежавшие рядом очки, водрузил их на переносицу и сосредоточенно уставился на уравнения, которые она выстраивала одно за другим.
Сидящие внизу ученики сменили свои насмешливые ухмылки на застывшие мины, которые теперь сменились полным оцепенением.
А Цин Е тем временем совершенно невозмутимо исписала всю доску, практически с силой, которой едва хватило бы, чтобы сдуть пыль2, решив первую подзадачу. Она просто сдвинула доску и начала писать вторую часть. Её уверенная и эффектная манера письма заставила всех присутствующих застыть от изумления.
Постепенно в классе воцарилась гробовая тишина. Все, как и Лао Чжу, не отрываясь следили за движениями её гибкого запястья.
- Обучать книгам и воспитывать людей (教书育人, jiāoshū yùrén) — устоявшееся выражение, описывающее всесторонние обязанности учителя: не только передавать знания, но и формировать личность. ↩︎
- Сила, чтобы сдуть пыль (吹灰之力, chuī huī zhī lì) — идиома, означающая выполнение дела с предельной лёгкостью, почти без усилий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.