На самом деле, с того самого момента, как она увидела отца Син У вечером, Цин Е всё время размышляла над одним глубоким вопросом: что Ли Ланьфан вообще нашла в таком странном мужчине?
Ни внешности, ни роста, эмоциональный интеллект практически на нуле, а главное — совсем нет денег. Даже благотворительные организации побоялись бы смотреть на такого человека. Что же так ослепило Ли Ланьфан?
И вот в этот момент Цин Е наконец-то прозрела. Оказывается, он силён, и в определённом аспекте у него есть столь выдающиеся способности.
Вообще-то Цин Е думала, что раз им обоим уже столько лет, разве всё не закончится через какие-нибудь десять минут? В итоге это затянулось на целых двадцать с лишним минут. Вероятно, из-за того что Цин Е выключила свет, они решили, что она уже спит, и потому стали вести себя совсем вольно. Этот хлипкий второй этаж был не слишком прочным, а они подняли такой шум, что уснуть было просто невозможно.
Само по себе это было достаточно постыдно, но главное, она находилась в одном пространстве с Син У и вместе с ним слушала эти неописуемые звуки. Ситуация принимала донельзя странный оборот.
Цин Е в жизни не попадала в настолько неловкое положение, но её новоявленные тётя и дядя сейчас были словно молодожёны после долгой разлуки.
Мешать их столь страстному поведению было бы довольно бессовестно, и она не могла на это пойти.
Поэтому она очень медленно и тихонько перевернулась на бок, а затем украдкой взглянула на Син У. Син У тоже не подавал голоса с тех пор, как начался этот шум. Сейчас он прислонился к изголовью кровати с закрытыми глазами. Хотя он не шевелился, Цин Е прекрасно понимала, что он точно не спит. При таком шуме, если кто и смог бы уснуть, она бы признала в нём настоящего смельчака.
Спустя некоторое время, видя, что звуки не прекращаются, Цин Е всё же заговорила:
— Ты… делал это?
Как и ожидала Цин Е, Син У не спал. Он медленно открыл глаза и повернул голову в её сторону:
— Делал что?
— Занимался любовью.
Оцепенение. В это мгновение и их взгляды, и воздух вокруг замерли.
Спустя долгое время Син У отвёл взгляд и бросил:
— Нет.
— С Шу-цзе?
— Нет, — Син У по-прежнему отвечал коротко и ясно. Внезапно он вскинул брови, пристально глядя на неё. — Я похож на такого неразборчивого человека?
Цин Е, напротив, рассмеялась:
— Да что в этом такого? В моём прежнем классе тоже были те, кто этим занимался. В нашей международной элитной школе много иностранцев, там всё… довольно открыто. Ещё в средней школе многие начинали встречаться, и учителя не особо строго следили за ранней любовью или чем-то подобным. Иногда в классе образовывалась пара, и учителя даже могли подшутить над ними в частной беседе.
— У вас там и правда международный мегаполис, раз взгляды такие просвещённые.
— Не в этом смысле. Учителя, конечно, не поощряют такое, но они дают правильное половое воспитание. Мой прежний классный руководитель даже говорил, что это этап, через который должен пройти каждый человек в жизни, и многие вещи лучше правильно направлять, чем подавлять в зародыше.
Син У промолчал. Он просто почувствовал, что это как-то удивительно: он впервые слышал, чтобы учителя обсуждали подобное с учениками. Если бы такое произошло в их школе, всё бы просто взлетело на воздух.
Цин Е продолжала болтать, лишь бы не молчать:
— Я слышала от одноклассников-американцев, что это дело вызывает привыкание. Но кто всё-таки больше привыкает: мужчины, женщины или оба сразу?
Син У внезапно почувствовал — почему в комнате стало так жарко?
Он приподнял бровь:
— С чего это вы, такие все из себя отличники, обсуждаете подобные темы?
— Это академическая дискуссия. Зрелый отличник, разумеется, должен обладать всесторонним запасом знаний и глубоко следовать принципу «не понимаешь — спроси». Если ты не будешь знать ничего, кроме книжных истин, то разве ты не превратишься в заучку? В таком случае, когда попадёшь в общество, тебя продадут, а ты и не поймёшь, как это случилось.
Син У ничего не ответил. Спустя долгое время он без какого-либо предупреждения позвал:
— Цин Е.
Цин Е в недоумении отозвалась:
— А?
— Ты уверена, что хочешь обсуждать это со мной в такой обстановке?
Сказав это, он повернул голову и уставился на неё. Его глаза в темноте были похожи на глаза степного волка — в них читалась сильная агрессия, что невольно напугало Цин Е. Она в замешательстве отвернулась и поспешно пробормотала:
— Я хочу спать. Ложусь.
Цин Е думала, что раз всё равно так неловко, то лучше просто открыто поговорить на эту тему. Если лечить подобное подобным, то, возможно, станет не так стыдно.
Однако для Син У было и без того паршиво слушать посреди ночи, чем занимаются его родители, а тут ещё и лежащая рядом девушка затеяла такое обсуждение. Что было ещё хуже — эта девушка обладала для него фатальной притягательностью.
Цин Е заснула довольно быстро, ведь на следующий день нужно было рано вставать. Но утром её разбудил не будильник, а доносившиеся снизу звуки ссоры. От неожиданности она прямо подскочила на кровати, а затем услышала яростный крик Син У. Сказать по правде, за всё то время, что она его знала, хоть у него и был не самый лучший характер, она ни разу не слышала, чтобы он так сильно злился. Цин Е невольно вздрогнула. Она уже собиралась броситься вниз, чтобы посмотреть, что случилось, но тут снаружи послышался рёв мотора. Син У пулей вылетел из дома, запрыгнул на мотоцикл и уехал.
Сначала Цин Е подумала, что Син У ругался с отцом, но, спустившись и увидев непрестанно рыдающую Ли Ланьфан, она поняла, что Син У только что кричал на Ли Ланьфан.
Цин Е поспешно подошла к ней и спросила, что произошло. Тогда Ли Ланьфан начала громко ругаться, причитая, что вчера вечером Лао Син сказал ей, будто собирается провернуть крупное дельце в другом городе, и ему нужны деньги. Она отдала ему карту, но только утром обнаружила, что он в придачу выгреб и всю наличность из кассового аппарата. Что было ещё сквернее, Ду Циянь вчера днём передала Ли Ланьфан деньги, чтобы та вернула их Син У, и Ли Ланьфан ещё не успела их отдать, как их тоже прикарманил отец Син У.
Цин Е какое-то время пребывала в ступоре, а затем спросила:
— А где отец Син У?
Ли Ланьфан, рыдая, выкрикнула:
— Сбежал!
По дороге в школу Цин Е всё ещё находилась в прострации. Она никак не могла взять в толк. Вчера вечером Ли Ланьфан и Син Годун до самой глубокой ночи предавались страсти, а сегодня рано утром он забрал деньги и пустился в бега? Что это вообще за невообразимо бредовые манёвры?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
