Ду Циянь, слегка испуганная, вернулась к клиенту и принялась сушить ему волосы. Время от времени она бросала на Цин Е полные сомнения взгляды, но та сохраняла невозмутимый вид, и по ней совершенно невозможно было догадаться, что здесь кроется какой-то подвох. Тогда Ду Циянь перевела взгляд на Син У, но тот, как обычно, сидел, закинув ногу на ногу, и играл в телефон; он тоже не выказывал никаких признаков чего-то необычного. В итоге Ду Циянь решила, что ей просто померещилось.
Однако вскоре она заметила, что Цин Е не сводит с неё глаз. В этом взгляде была такая пронзительная острота, словно та собиралась избавиться от свидетеля. Сердце Ду Циянь запрыгало, словно семь вёдер вверх, восемь вёдер вниз1.
А затем она увидела, как Цин Е подошла к ней и бросила:
— Как закончишь, нам нужно поговорить.
Ду Циянь долго пребывала в тревожном ожидании. Разобравшись с клиентом, она последовала за Цин Е на задний двор и первым делом выпалила:
— Я ничего не видела!
— ??? — Цин Е на мгновение опешила, но тут же сообразила, о чём говорит Ду Циянь, и внезапно рассмеялась.
— Ты о чём? Что, по-твоему, я собиралась с тобой делать?
Ду Циянь сконфуженно опустила голову. Цин Е перестала её поддразнивать и спросила:
— Откуда у тебя столько сушёного батата?
Ду Циянь рассказала Цин Е, что дела на фабрике у её матери идут плохо. Когда мать заболела, у босса не нашлось денег, поэтому в качестве компенсации он выдал семье много фабричного товара.
«…»
Выдавать сотруднику сушёный батат в качестве материальной помощи по болезни? Какое диковинное предприятие.
Цин Е спросила Ду Циянь, где находится этот комбинат. Она хотела узнать, может ли та помочь связаться с кем-то из руководства — у неё было предложение о сотрудничестве, которое она хотела обсудить. Но Ду Циянь ответила, что фабрика её матери вот-вот обанкротится.
«…»
А? Цин Е снова почувствовала, что её голова словно в тумане2.
Немного подумав, она сказала Ду Циянь:
— Ты всё-таки попробуй связаться с ними. Если будет удобно, я бы хотела встретиться с кем-то из ответственных лиц.
Ду Циянь убежала звонить. Вечером она сообщила Цин Е, что завтра может её проводить. Но на следующий день была суббота, и Цин Е предстояло участвовать в этом дурацком марафоне, поэтому встречу с руководством перенесли на два часа дня.
В субботу утром, встав с постели, Цин Е с неохотой натянула кошмарно уродливую школьную форму, обула чистые белые кроссовки и, стоя перед зеркалом и расчёсывая волосы, заметила в отражении мелькнувшую за спиной фигуру в зелёном. Обернувшись, она увидела Син У, который и впрямь откопал свою школьную форму. Видимо, её выдали ещё в первом классе старшей школы, и теперь она была ему слегка маловата. Он не стал застёгивать молнию, надев под низ белое худи в стиле кэжуал.
Хотя Цин Е терпеть не могла эти зелёные спортивные штаны с ярко-красными лампасами, на длинных ногах Син У они смотрелись на удивление спортивно и невероятно круто. К тому же, они не сговариваясь обули одинаковые белые кроссовки Yeezy.
Цин Е завязала волосы в хвост, вновь посетовав про себя, что её парень — самый стильный деревенщина на всей улице: даже такую уродливую форму он умудрился преподнести так, будто это брендовый спортивный костюм с эффектом колор-блок.
Она подошла к нему, не скрывая улыбки в глазах, и, ухватившись за край его олимпийки, прильнула к нему:
— Ты на марафон собрался или девчонок клеить?
Син У обхватил её за талию:
— А зачем мне кого-то клеить? Одна девчонка уже сама в объятия прыгнула.
Едва он договорил, как они услышали, что Ли Ланьфан встала с кровати. Оба мгновенно отпрянули друг от друга, будто поражённые ударом молнии. Когда Ли Ланьфан открыла дверь и увидела Цин Е в школьной форме, она с некоторым удивлением произнесла:
— Ой, Цин Е, а тебе эта форма очень даже идёт!
«…»
И что в ней красивого?
Син У и Цин Е вместе вышли из дома и направились к школе. Хотя по дороге им попадалось много учеников Аньчжун в такой же одежде, Цин Е казалось, будто на них с Син У парные костюмы для влюблённых.
Поднималось утреннее солнце. То она наступала на его тень, то Син У пытался наступить на её. Никто не желал добровольно признать поражение3, и так, по-детски дурачась, они дошли до школы.
У учебного корпуса было не протолкнуться. Лица ребят светились восторгом. Панху ещё издалека замахал им рукой и, протиснувшись сквозь толпу, протянул им два нагрудных номера:
— Я на вас обоих уже получил.
Цин Е взяла свой номер и в негодовании бросила его Син У:
— Давай меняться.
Син У глянул: 425? Это что, «двадцать пять»? Кто тут у нас «двадцать пять»? Ну «двадцать пять» так «двадцать пять». Если уж его девушка-отличница так чувствительна к цифрам, что ему оставалось делать? Придётся побыть этим «двадцать пять».
Цин Е выхватила его номер — 518 — и тут же расплылась в улыбке:
— Вот этот хороший, сразу видно, что мне подходит.
Син У напомнил ей:
— Там на обороте моё имя.
Цин Е склонила голову набок и тихонько прошептала:
— Тогда я заранее приму фамилию мужа.
Вокруг было полно людей. Син У просто смотрел на неё сверху вниз. Её глаза были ясными и чистыми, а изящное личико излучало манящую горделивость. Если бы вокруг не было столько людей, Син У наверняка бы схватил её и как следует поцеловал.
Он опустил густые ресницы, скрывая смешинку в глазах, взял её номер 518 и приколол ей на спину. Затем Цин Е, приподняв руки, приколола ему 425-й.
Хуанмао, только что выбравшийся из толпы четвёртого класса, присвистнул:
— Обалдеть! Цин Е, я тебя в форме чуть не признал. Ещё удивился, с чего это У-гэ с какой-то девчонкой разгуливает.
Он отступил на пару шагов и снова оглядел её:
— В этой форме ты можешь стать лицом нашей школы Аньчжун. И правда, красавице всё к лицу. Ты и У-гэ и впрямь родственники, у вас в семье с внешностью полный порядок.
Сказав это, он вытащил телефон:
— Давайте я вас сфотографирую.
Цин Е подняла голову и встретилась взглядом с Син У. Оба с некоторым недоумением посмотрели на Хуанмао. Когда тот скомандовал: «Три, два, один!», Син У положил руку Цин Е на плечо.
Как только Хуанмао опустил телефон, Син У как ни в чём не бывало убрал руку. Хуанмао самодовольно полюбовался снимком, после чего создал группу в Вичате и добавил туда всех ребят, включая Люняня и остальных. Видимо, по ошибке он случайно добавил и Ли Ланьфан, потому что, стоило ему скинуть фотографию в чат, как Ли Ланьфан тут же поставила жирный лайк и подчеркнула: «Красотой они в меня пошли».
После этого свежесозданная группа мгновенно превратилась в «мёртвую»: никто не ответил, все затихли, словно курицы.
Подошли несколько учителей физкультуры, чтобы организовать разминку перед забегом, а затем огласили маршрут и правила соревнований.
Цин Е размяла запястья и обратилась к стоящим рядом Син У, Хуанмао и остальным:
— Давайте договоримся, как мы будем бежать?
Парни тут же прыснули. Хуанмао ответил:
— Да так же, как обычно из школы домой возвращаемся.
Сначала Цин Е не поняла, что это значит, но когда марафон начался, до неё мгновенно дошло.
Она, как полагается, приняла низкий старт, готовясь к рывку. Однако парни позади неё и впрямь засунули руки в карманы и продолжали травить байки. Ну точь-в-точь как по дороге домой после уроков.
Ученики Аньчжун и Аньчжи готовились на двух параллельных дорожках. Издалека было видно ребят из Аньчжи, одетых кто во что горазд. Некоторые девчонки в разгар зимы пришли на забег в ультракоротких юбках и на шпильках. Они сюда в группу поддержки пришли, что ли?
По сравнению с ними, ученики Аньчжун выглядели как подобает приличной старшей школе. Дороги между двумя школами были перекрыты. Раздался сигнал, и Цин Е тут же рванула вперёд вместе с толпой. Пробежав около сотни метров, она, задыхаясь, оглянулась и увидела, что Син У и его компания и впрямь вышагивали по дороге, словно важные вторые дедушки на прогулке. Неудивительно, что Син У тогда так спокойно отнёсся к новости о марафоне — чего тут напрягаться? Всё равно что пару раз лишний раз сходить от дома до школы и обратно.
Видимо, Син У забавляло это рвение Цин Е: он смотрел на неё, и на его лице играла едва заметная улыбка. Лучи утренней зари падали на него, придавая его облику какую-то необъяснимую ленивую небрежность. В расстёгнутой олимпийке он выглядел немного по-хулигански. И вся эта толпа, величественно и торжественно, плелась в самом хвосте.
Цин Е отвернулась и продолжила бежать. Хотя она и не могла занять первое место, она никогда не любила оставаться последней.
- Семь вёдер вверх, восемь вёдер вниз (七上八下, qī shàng bā xià) — образное выражение, описывающее крайнее волнение или смятение в душе. ↩︎
- Голова в тумане (一头雾水, yī tóu wù shuǐ) — быть в полном недоумении или замешательстве. ↩︎
- Добровольно признать поражение (甘拜下风, gān bài xià fēng) — искренне признать превосходство другого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
