Лу Сисяо тихо усмехнулся, не спеша.
В конце концов, татуировка — это на всю жизнь.
Сколько бы времени ни прошло, эти два иероглифа останутся там.
Он наклонился, поцеловал Чжоу Вань в губы и ущипнул её за ухо:
— Тогда через пару лет ты сможешь это увидеть.
— Почему?
Он усмехнулся и, склонившись к самому её уху, произнёс нарочито низким, будоражащим сердце голосом:
— К тому времени наша Ваньвань подрастёт, и разве нам не пора будет заняться тем, что делают взрослые?
Чжоу Вань растерянно моргнула.
— К примеру… — Лу Сисяо с невозмутимым видом выдержал паузу, многозначительно растягивая слова, его тон был игривым, — снять с меня одежду.
Он сказал это не слишком громко, но и не слишком тихо — ровно так, чтобы его услышали окружающие, включая стоявшую рядом девушку-консультанта.
Девушка всё поняла и тут же заулыбалась.
«…………»
Лицо Чжоу Вань в мгновение ока вспыхнуло.
Как этот человек может, ну как он может средь бела дня, совершенно открыто говорить такие вещи…!
Чжоу Вань не захотела больше обращать на него внимания. Она отступила на шаг и с красным лицом, упрямо выпрямив шею, попыталась изобразить спокойствие:
— Я отойду в уборную.
Лу Сисяо, довольный тем, что его шалость удалась, очень весело рассмеялся:
— Ладно, я подожду тебя здесь.
Проводив Чжоу Вань взглядом, Лу Сисяо снова усмехнулся и попросил консультанта упаковать все вещи, которые она только что примеряла, в женском размере.
*
Чжоу Вань зашла в уборную и, прислонившись к стене в кабинке, долго ждала, пока её бешено колотящееся сердце хоть немного успокоится.
Лу Сисяо действительно…
Весь её скудный опыт в сравнении с ним просто ничего не стоил.
Все те дни, что она жила у него дома, он вёл себя пристойно, никогда не позволял себе лишнего ни в поступках, ни в словах, из-за чего Чжоу Вань почти забыла, каков его истинный характер.
Хотя Лу Сисяо никогда бы не стал её принуждать и, конечно же, уважал бы её, но от таких слов лицо и уши горели так, что невозможно было совладать с собой.
Чжоу Вань закрыла лицо руками, чувствуя настоящий стыд и гнев.
На мгновение она даже забыла о том, что именно было у него на ключице, решив, что это, скорее всего, просто какое-то родимое пятно.
Она пробыла там долго, пока жар на лице не спал. Когда она уже собиралась выходить, снаружи послышался стук каблуков, и кто-то зашёл в соседнюю кабинку.
Чжоу Вань почувствовала знакомый запах духов и нахмурилась.
Только когда она вышла к умывальнику, то вспомнила, что точно такие же духи были у Го Сянлин.
В этот же момент из кабинки донёсся голос Го Сянлин, разговаривающей по телефону.
— Да, эта лаотайпо наконец-то сдохла. Болезнь тянулась столько лет, кто знает, сколько денег впустую на неё потратили.
— До этого ещё хотели делать операцию по пересадке. Ума не приложу, зачем в таком возрасте так суетиться. Настолько боится смерти, ни капли не думает о покое младших. Неужели не понимает, что в такие годы ранняя смерть — это облегчение для её драгоценной внучки.
Неизвестно, что ответили на том конце провода, но Го Сянлин язвительно рассмеялась.
— К счастью, я в тот вечер позвонила лаотайпо, иначе они бы точно вытянули из меня все жилы. Эта маленькая неблагодарная тварь требовала у меня триста тысяч на лечение бабки. Она что, думает, мои деньги ветром надуло?
— Хорошо, что лаотайпо оказалась сообразительной и сама сказала врачу, что не будет делать операцию.
…
— Сто пятьдесят тысяч так сто пятьдесят тысяч, считай, заплатила за разрыв отношений, чтобы потом, как только кончатся деньги, она не приходила меня шантажировать.
— Теперь всё наконец-то закончилось. Только вот она всё ещё встречается с сыном Лу, и мне неспокойно. Боюсь, как бы однажды семья Лу об этом не прознала.
…
Ледяная вода лилась на руки Чжоу Вань.
В её голове крутились только что сказанные слова Го Сянлин.
«К счастью, я в тот вечер позвонила лаотайпо, иначе они бы точно вытянули из меня все жилы».
…
Что именно она наговорила бабушке?
Чжоу Вань снова вспомнила то, что когда-то слышала от медсестры: когда у папы обнаружили рак на поздней стадии, Го Сянлин тут же согласилась отказаться от лечения.
Снова то же самое.
Снова те же старые трюки.
После смерти папы она таким же способом забрала и бабушку.
Чжоу Вань упёрлась руками в раковину, её глаза постепенно наливались кровью.
Она чувствовала, как теряет контроль, как всё внутри рушится, а те тёмные и злобные мысли снова расползаются, окончательно пожирая её.
Словно ядовитые змеи, высовывающие раздвоенные жала, они опутывали её, сковывали, а затем тянули вниз — к падению и разрушению.
Если бы в этот миг Лу Сисяо не ждал её снаружи.
Если бы в этот миг под рукой у неё действительно оказался нож.
Чжоу Вань не знала, на что она была бы способна.
Но в этот момент телефон завибрировал.
[6: Почему так долго? Всё в порядке?]
Чжоу Вань внезапно вырвалась из охватившего её наваждения, покрывшись холодным потом.
Её руки неконтролируемо дрожали.
[Чжоу Вань: Выхожу.]
Она выключила воду и вышла из уборной.
Лу Сисяо улыбался, но, увидев её бледное лицо, мгновенно переменился в лице. Он быстро подошёл к ней и, склонившись, спросил:
— Что случилось?
— Вдруг немного подташнивать начало.
Он коснулся рукой её лба — температуры не было, кожа была ледяной.
— Тогда сейчас же едем в больницу, — сказал Лу Сисяо.
— Не нужно, — Чжоу Вань покачала головой. — Давай вернёмся, я немного хочу спать.
— Хорошо.
Лу Сисяо взял её за руку. Её ладонь тоже была ледяной. Он опустил взгляд и увидел, что на коже снова выступила красная сыпь — неизвестно, как долго она держала руки под холодной водой.
Лу Сисяо потёр её ладонь своими руками и поднёс к губам, согревая дыханием.
В голове у Чжоу Вань был полный хаос.
Она правда не хотела больше иметь ко всему этому никакого отношения, но её неизбежно затягивало обратно.
Почему она должна через всё это проходить?
Почему именно она?
Когда Лу Сисяо вёл её за руку через дорогу, Чжоу Вань не могла сдержать злобной мысли: «Почему Го Сянлин не может попасть под машину?»
Она совершила столько зла, почему же расплата настигает не её?
Почему она до сих пор не сдохла?
…
Вернувшись домой, Лу Сисяо достал из шкафчика градусник и протянул его Чжоу Вань:
— Измерь температуру.
Чжоу Вань взяла его и прижала кончик термометра под языком.
Она тихо сидела в стороне, рядом лежали пакеты с одеждой, которую только что купил Лу Сисяо, а он сам в это время искал в телефоне, что делать при тошноте.
Чжоу Вань бесцельно потянулась к вещам и внезапно заметила бирку на одной из них.
Размер S.
Её пальцы замерли, и она начала проверять остальные бирки.
Пять или шесть вещей — и все размера S.
Лу Сисяо, разумеется, не мог носить размер S. Для кого была куплена эта одежда, Чжоу Вань не нужно было даже гадать.
Лу Сисяо взглянул на время:
— Почти готово.
Он вынул градусник, посмотрел на деление — 37 градусов, температура была в норме.
Он втайне выдохнул с облегчением и уже собирался отправить Чжоу Вань спать, как она вдруг подалась вперёд.
Прохладные, тонкие руки обвили его шею, и Чжоу Вань, совершенно внезапно закинув голову, коснулась губами его губ.
В этом поцелуе сквозили тревожная поспешность и отчаяние человека, поставившего всё на карту.
Ледяной и дрожащий.
В поцелуе Чжоу Вань совсем не было мастерства, но этого сбивчивого дыхания и отчётливого стука сердца было достаточно, чтобы вскружить голову.
Лу Сисяо замер, чувствуя, как электрический разряд пронзил всё его тело.
Он накрыл ладонью затылок Чжоу Вань и в перерыве между поцелуями тихо позвал:
— Чжоу Вань?
Она закрыла глаза, её ресницы непрестанно дрожали. Она прошептала:
— Я правда очень тебя люблю.
Я правда очень тебя люблю.
Но почему же, почему… я люблю именно тебя?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
