Изначально она покупала продукты для замороженных завтраков, думая, что Лу Сисяо сможет есть их позже, когда пойдет на работу. Она набрала всего понемногу: креветки в тесте «сяцзяо», димсамы «шаомай» и лапшу.
Чжоу Вань, нагнувшись перед холодильником, спросила:
— Лу Сисяо, что ты хочешь съесть?
— Любое.
— Лапшу?
— Можно.
Чжоу Вань взяла пучок простой лапши и выбрала самый свежий помидор, собираясь приготовить лапшу с томатами.
Она поставила на обеденный стол коробку с пирожными, которую купила на улице:
— Если ты голоден, можешь сначала съесть это. Этот слой со вкусом матча, а нижний — с кокосом, они несладкие.
На его кухне были и кастрюли, и миски, и палочки, но на них не было никаких следов использования.
Вероятно, они стояли здесь с самого момента его заселения.
Лу Сисяо был в командировке почти неделю в каком-то южном городе.
Он не любил зиму, не любил снег и не любил завывающий холодный ветер. Он собирался встретить Новый год там, но почему-то почувствовал, что должен вернуться, поэтому купил билет на самолет и прилетел ночным рейсом.
Он сидел за обеденным столом, и, подняв глаза, видел Чжоу Вань, хлопочущую на кухне.
На ней был бежевый свитер, а снизу — облегающие джинсы. Ее ноги были тонкими и прямыми, пропорции идеальными, а открытые участки кожи были такими белыми, что казалось, будто они светятся.
Они не виделись шесть лет, и она действительно изменилась по сравнению со школьными годами: осталась такой же мягкой, но стала более живой и притягательной.
Спустя мгновение он взял одно из изысканно сделанных пирожных, лежавших перед ним.
Он не знал, сколько лет не ел подобных штук; точнее говоря, он с самого детства их не любил, считая слишком сладкими и приторными.
Он откусил кусочек. Насыщенный вкус матча с легкой горчинкой — и вправду несладко.
Совсем как Чжоу Вань.
Она тоже была несладкой, со вкусом горечи, но этот вкус надолго оставался во рту.
Лу Сисяо вдруг кое-что вспомнил —
— Чжоу Вань, давай теперь каждый Новый год встречать вместе.
Это было сообщение, которое он отправил Чжоу Вань на Чуньцзе много лет назад.
Он никогда не пытался запомнить это специально и за все эти годы ни разу не вспоминал, даже когда бронировал билет на сегодняшний рейс.
Просто какое-то необъяснимое чувство подтолкнуло его к этому, заставило вернуться.
Лу Сисяо прикрыл глаза и выдохнул.
Снова захотелось курить.
Он похлопал по карманам, но зажигалки не нащупал — ее пришлось выложить перед посадкой в самолет.
Тогда он снова откусил кусочек пирожного со вкусом матча.
…
Чжоу Вань разварила помидоры до мягкости, так что соус пропитался густым томатным вкусом. Каждая нить лапши была покрыта им, цвет был аппетитным. Она немного выпарила соус, выключила огонь и переложила все в миску.
— Попробуй, — Чжоу Вань поставила миску с лапшой перед ним.
Лу Сисяо изначально не хотел есть, но томатная лапша, приготовленная Чжоу Вань, была кисло-сладкой на вкус, а лапша — упругой, что необычайно разжигало аппетит.
Раньше она тоже умела готовить, но в то время была так занята учебой, подработками и заботой о бабушке, что готовила лишь самые простые домашние блюда — лишь бы можно было съесть, и никогда не изучала рецепты.
Лу Сисяо съел немного. Чжоу Вань, наблюдая за выражением его лица, спросила:
— Ну как?
— Пойдет, — ответил он. — Вкуснее, чем в том заведении в Пинчуане.
Когда они были в городе Пинчуань, то ходили только в одну лапшичную.
Это было то самое место, куда Чжоу Вань привела его в первый раз, когда они только познакомились. Вкус там был действительно заурядным, но зато стоило дешево. Еще тогда Чжоу Вань заметила, что он почти не притрагивался к лапше в том месте.
Вспомнив прошлое, Чжоу Вань не удержалась и, прищурившись, улыбнулась.
Она была очень красива, когда улыбалась. Ее черты лица стали более выразительными, облик был мягким и кротким, а черты лица — неброскими, но улыбка добавляла ей яркости. Этот контраст необычайно притягивал взгляд.
Лу Сисяо на мгновение замер. Он опустил глаза и небрежно спросил:
— В университете часто сама готовила?
— Нет, в университете я была занята учебой, ела в столовой. Всему этому я научилась еще до университета, — Чжоу Вань сделала паузу и тихо добавила: — После того как уехала из города Пинчуань.
Лу Сисяо поднял взгляд.
Чжоу Вань объяснила ему:
— Покинув Пинчуань, я работала в одном ресторанчике, чтобы накопить денег. Проработала там больше полугода, прежде чем вернуться к учебе, поэтому окончила университет на год позже обычного.
Лу Сисяо нахмурился.
Все эти годы он не то чтобы не мог навести справки о Чжоу Вань; если бы он действительно захотел, то мог бы в деталях узнать, чем она занималась каждый день и что ела.
Но в конце концов он затаил обиду. Однажды он уже переступил через себя, в ответ на что услышал «я тебя не люблю», и с тех пор из последних сил держался, больше ни разу не склонив головы.
Кто бы мог подумать, что наступит день, когда они вот так смогут сидеть вместе и спокойно обсуждать былое.
Однако, о чем бы они ни говорили, беседа оставалась поверхностной — ни один из них не осмеливался коснуться настоящего прошлого.
— Работала поваром?
— Конечно нет, — Чжоу Вань слабо улыбнулась, в ее голосе не было и тени жалобы на прошлое. — Разве с моим уровнем можно быть поваром? Я просто помогала подготавливать продукты, а потом чисто мыла всю посуду.
Лу Сисяо доел последний кусочек лапши.
Чжоу Вань встала и взяла миску, собираясь ее помыть.
Только она собралась повернуться, как Лу Сисяо внезапно схватил ее за запястье.
Она мгновенно замерла, и ее дыхание тоже замедлилось.
Его пальцы, длинные и костистые, крепко обхватили ее руку. От усилия на них проступили вены. Рукава его рубашки были закатаны до середины предплечий, и жар его тела передавался ей через кончики пальцев.
Его пальцы скользнули ниже, к ладони Чжоу Вань, и он забрал у нее миску и палочки.
— Я сам, — негромко сказал Лу Сисяо.
Чжоу Вань:
— Все в порядке, я помою, это быстро.
Лу Сисяо не обратил на нее внимания, прошел прямиком на кухню и включил воду.
Этот статный, подтянутый мужчина совершенно не сочетался с кухонной мойкой. Брызги воды летели во все стороны, намочив его дорогую рубашку, а его руки были настолько красивы, что было жалко позволять им выполнять какую-либо грязную работу — по крайней мере, так казалось Чжоу Вань.
Она протянула руку, желая достать миску из раковины.
Лу Сисяо нахмурился и, потянув ее за рукав, оттащил в сторону.
Когда он хмурился, то выглядел крайне нетерпеливым и даже свирепым. Чжоу Вань взглянула на него, поджала губы и больше не двигалась.
— Уже поздно, если снова начнется аллергия, даже некому будет принести лекарство, — негромко произнес он.
Чжоу Вань замерла.
В те годы, когда она работала в ресторанчике, ей приходилось мыть посуду целыми днями. По нескольку часов в день ее руки находились в воде, они часто становились багрово-синими и морщинистыми, напоминая гнилую редиску.
Она к этому привыкла и давно перестала обращать внимание на кожную аллергию, ей было лень пить лекарства, пока зуд не становился нестерпимым.
Сейчас нужно было помыть всего одну миску, и Чжоу Вань не придала этому значения.
Но Лу Сисяо помнил.
Он все помнил.
С тех пор как Чжоу Вань в шестнадцать лет была с ним и до самого ее ухода, он ни разу не позволял ей прикасаться к холодной воде.
Так было и теперь.
На поверхности воды плавал жир, но Лу Сисяо это не заботило. Его холодные белые чистые руки опустились в воду. Он ловко вымыл миску, вытер ее насухо и, наклонившись, убрал в шкаф.
Чжоу Вань оцепенело наблюдала за его движениями, в глазах начало пощипывать.
За все эти годы она не плакала, когда зимой ее руки покрывались цыпками от мытья посуды, не плакала, когда в одиночку тянула выпускной класс, не плакала, когда поступила в университет, как и мечтала, не плакала, когда сталкивалась с несправедливостью на работе.
Но сейчас, когда Лу Сисяо просто вымыл миску, у нее вдруг защипало в носу.
— Лу Сисяо, — позвала она.
Он не ответил, лишь обернулся и равнодушно посмотрел на нее.
Чжоу Вань не смела взглянуть ему в глаза. Опустив голову, она тихо спросила:
— Тогда, на заброшенном вокзале… почему ты вот так заслонил меня собой? Ведь ты мог сделать так, чтобы не получить такие тяжелые раны.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
