В ту ночь Чжоу Вань не знала, когда все закончилось; она лишь смутно помнила, что когда Лу Сисяо вынес ее на руках из ванной после купания, небо уже начало светлеть.
Она прильнула к груди Лу Сисяо.
В полузабытьи она подумала о том, что они знакомы столько лет, но редко бывали такими, как сейчас.
Она была тихой по натуре, Лу Сисяо — холодным, и когда они оказывались рядом, взрывов никогда не случалось. В их отношениях не было романтики: все началось с крайне небрежной фразы «Чжоу Вань, хочешь встречаться?» и закончилось предельно спокойным «Давай расстанемся, братец».
Они начали и закончили эту связь в самом безмятежном состоянии, словно два бенгальских огня зимой: ни звука, лишь слабое мерцание.
Они редко вели себя друг с другом столь неистово.
Будто стремились вплавить другого в собственное тело.
…
Лу Сисяо всегда спал чутко.
Чжоу Вань устала настолько, что почти провалилась в беспамятство, но он так и не смог уснуть.
Небо уже почти посветлело, оно было сумрачным; на горизонте виднелись несколько неясных звезд и прозрачный серп луны.
Лу Сисяо поднялся, подошел к окну и закурил.
За эти годы он не раз думал о том, чтобы забыть Чжоу Вань. Он пытался, как и прежде, продолжать прожигать жизнь, но Чжоу Вань, словно ливень, пропитала его сердце, и он больше не мог выносить чье-либо присутствие рядом.
Какое-то время он даже считал, что больше не любит Чжоу Вань; он думал, что не может забыть ее лишь потому, что ненавидит.
Так было до тех пор, пока Чжоу Вань снова не появилась перед ним.
Только тогда он понял, что не было ни единого мгновения, когда бы он ее не любил.
Лу Сисяо когда-то спрашивал себя, почему Чжоу Вань для него особенная.
Вокруг него никогда не было недостатка в красивых девушках или в тех, кто был готов окружить его заботой.
Но в Чжоу Вань была уникальная стойкость.
Она была чистой, но не наивной; мрачной, но искренней. Каждая ее грань была яркой и острой, словно слабое, но неугасающее пламя, освещающее его зрачки.
Он знал ее дурные стороны, ее крайности, ее трусость.
Но также понимал ее достоинства, ее чистосердечие и ее одинокое мужество.
Перед уходом она ничего не сказала, но сделала всё.
Она обустроила сад, купила множество неприхотливых, долгоцветущих растений в надежде, что эти цветы составят ему компанию в его одиноком будущем.
Позже, когда сезон дождей закончился, те цветы ожили и расцветали год за годом.
Она отвела его на «Око города» в Пинчуане и научила преодолевать страх высоты.
Это она сказала: «Не смотри вниз, смотри вперед. Там горы, а выше — облака. Посмотри вдаль, там ветер».
Это она сказала: «Лу Сисяо, в будущем всегда смотри вперед и иди к вершинам».
Еще тогда она попрощалась с ним самым нежным и решительным образом.
И именно это помогло Лу Сисяо выдержать все те долгие годы на чужбине.
Смотреть вперед, идти к вершинам.
Чжоу Вань незаметно для него самого уже давно вросла в его тело, став его частью, единой плотью и кровью, которую невозможно разделить.
…
На сигарете скопился длинный столбик пепла; Лу Сисяо щелкнул указательным пальцем, и пепел развеялся по ветру.
Он посмотрел на лежащую в постели Чжоу Вань.
Спустя мгновение он беспомощно опустил глаза и усмехнулся.
Ладно, я признаю это.
Хочет она сделать из меня комнатную собачку — пусть делает.
После стольких лет мучительной связи он признал свое поражение.
*
Когда Чжоу Вань проснулась, ей казалось, что все тело разваливается на части, любая попытка пошевелиться причиняла боль.
Она открыла глаза и долго, безучастно смотрела в потолок.
Их отношения с Лу Сисяо становились всё более запутанными.
Но если ей и суждено было отдать себя кому-то, она хотела, чтобы это был только Лу Сисяо.
Что касается будущего…
Чжоу Вань зажмурилась, нервы и тело отозвались саднящей болью.
Лу Сисяо не было в комнате — вероятно, ушел в компанию. Чжоу Вань полежала еще немного, а затем, тихо вздохнув, медленно села на кровати.
Вчера, когда все закончилось, Лу Сисяо отнес ее в душ, но после сна она снова чувствовала себя липкой.
Придерживаясь за стену, Чжоу Вань дошла до ванной и включила лейку душа. Теплая вода полилась на кожу, покрытую пятнами красных следов, поры раскрылись, и ноющие мышцы расслабились.
В голове снова всплыли картины прошлой ночи.
Она не знала, сколько это длилось и сколько раз повторилось.
Как бы она ни плакала, как бы ни молила о пощаде — ничего не помогало. Лу Сисяо выплеснул на нее всё накопившееся за эти годы разочарование и ненависть. Он и так не был нежным человеком, но это, пожалуй, был самый грубый раз, когда он касался Чжоу Вань.
Забыв о всяком стыде, на пике изнеможения она кусала его за плечо и, пытаясь притвориться послушной, потакала ему, то и дело называя «братцем», надеясь, что так он станет мягче и медленнее. Но в ответ получала лишь еще более мощный и неистовый напор.
Он именно хотел, чтобы она плакала, хотел, чтобы она молила о пощаде, хотел видеть, как она теряет контроль и ломается из-за него.
Вся ее напускная холодность и безразличие были разбиты им, превратившись в иную форму обжигающего экстаза.
Свет был приглушенным, вся комната была пропитана негой.
Внутри комнаты бушевали темные течения, переплетаясь с тихими стонами и всхлипами.
Единственным проявлением нежности, которое Чжоу Вань помнила из прошлой ночи, был момент после завершения: оба они были мокрыми от пота и тесно прижимались друг к другу. Он нависал над ней, покрывая ее ухо мелкими поцелуями, и тихо спрашивал:
— Чжоу Вань, ты поняла свою ошибку?
Чжоу Вань все еще дрожала, горло болело так сильно, что она не могла вымолвить ни слова, да и сил на это не было.
По сравнению с жалкой и растрепанной Чжоу Вань, Лу Сисяо выглядел безупречно, словно свежий ветер и чистая луна.
Пот, пропитанный густыми гормонами, не делал его облик слишком порочным. Чистый лунный свет падал на него, смывая всю притворную шелуху и очерчивая его самый первозданный, истинный облик.
Он наклонился, слегка потерся о кончик ее носа, тихо выдохнул и негромко произнес:
— Ладно, всё равно я в этой жизни пропал из-за тебя.
…
Закончив мыться, Чжоу Вань вышла из ванной и, едва открыв дверь, натолкнулась на Лу Сисяо.
Она быстро отступила на шаг, подняла голову и замерла в растерянности:
— Ты не ушел на работу?
— Нет, — лаконично ответил он. От него сильно пахло табаком. Его взгляд снова остановился на Чжоу Вань: — Еще болит?
Лицо Чжоу Вань вспыхнуло, она опустила голову:
— Терпимо.
Лу Сисяо издал короткий смешок, насмехаясь над ее бесполезным упрямством.
— Я заказал еду, выходи поесть, — бросил он.
Он развернулся и пошел к выходу, краем глаза заметив, как Чжоу Вань, слегка нахмурившись, медленно ковыляет вслед за ним.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
