— Откуда ты узнала мой номер мобильного?
— Одна моя университетская подруга раньше стажировалась в вашей газете, я попросила её помочь разузнать. Не думала, что действительно удастся с тобой связаться, — сказала Гу Мэн. — Ваньвань, как ты жила всё это время?
Чжоу Вань легко усмехнулась и небрежно ответила:
— Хорошо, всё шло гладко. А у тебя?
— Да как обычно, сейчас работаю учителем.
Чжоу Вань подумала, что жизнерадостный характер Гу Мэн действительно очень подходит для профессии учителя.
Они непринужденно болтали, рассказывая о том, что произошло с ними за эти годы, и коснулись темы Цзян Яня, вздыхая от переполнявших их чувств.
В этот момент из ванной вышел Лу Сисяо.
На нем были лишь небрежно натянутые брюки, торс был обнажен, открывая татуировку и шрам у ключицы. Линии его мышц были ровными и плавными, рельефно очерченными; на коже всё еще висели капли воды, которые стекали вдоль линии талии и исчезали за краем пояса.
— С кем болтаешь? — спросил он.
— С одноклассницей, — ответила Чжоу Вань. — Только что связались.
Она улыбалась так, что глаза превратились в полумесяцы и заискрились; она была необычайно красива. Лу Сисяо не удержался, наклонился и поцеловал её, прошептав:
— Тогда общайся, а я пойду немного поработаю.
— Угу.
Гу Мэн, конечно же, услышала его слова, и её «радар для сплетен» тут же сработал. Она поддразнила:
— Ваньвань, это твой парень?
— Да.
— Вау, в следующий раз, когда я приеду в город Б, ты обязательно должна привести своего парня и познакомить нас.
— Ты его видела, — Чжоу Вань прищурилась, в уголках её губ показались неглубокие ямочки. — Это Лу Сисяо.
Гу Мэн застыла добрых на десять секунд, а затем воскликнула:
— Вы всё еще вместе?!
— Да, но мы только в прошлом году снова встретились.
— Как хорошо, Ваньвань, что вы всё еще вместе. Впрочем, я и раньше думала, что у вас всё не могло закончиться так просто.
— Почему?
— Потому что то, о чем помышляешь и на что уповаешь, в итоге можно созерцать воочию.
Чжоу Вань рассмеялась:
— Сразу видно, что ты теперь учительница словесности.
— Я тебе серьезно говорю! — сказала Гу Мэн. — На самом деле, первое время после твоего перевода в другую школу я даже недолюбливала Лу Сисяо, потому что он не выглядел расстроенным. Он вел себя как обычно, будто всё это не имело значения. В то время на школьном форуме это многие обсуждали.
Чжоу Вань опешила, её сердце внезапно забилось быстрее:
— И что потом?
Чжоу Вань слышала о Лу Сисяо того периода от Хуан Пина, слышала и от его старых друзей, но всё это были рассказы парней — все они были прямолинейными и грубоватыми, так что многого заметить не могли.
— А потом… Кстати, Ваньвань, когда ты потеряла свой прежний телефон?
Чжоу Вань задумалась:
— Как раз в год моего перевода, после Дня образования КНР, в конце октября.
— Верно, значит, это было тогда. Кажется, в конце года я пыталась отправить тебе сообщение и обнаружила, что связи нет, на звонки ты тоже не отвечала. Я заволновалась и решила пойти к тебе домой — пан или пропал — в надежде встретить кого-нибудь, кто мог бы что-то о тебе знать.
……
Гу Мэн помнила это так отчетливо по одной причине.
В тот год тайфун в городе Пинчуань пришел позже обычного, обрушившись со всей яростью лишь в конце октября. Бушевал сильный ветер и ливень; казалось, старый жилой комплекс вот-вот растворится под потоками воды, а в воздухе стоял запах сырости и тины.
Зонт вырвало из рук порывом бешеного ветра, поэтому она, накинув дождевик, вбежала в здание, пробираясь по воде. Её туфли промокли насквозь.
Она взбежала по лестнице, но на последних ступенях вдруг замерла и подняла глаза.
Лу Сисяо был весь в дождевой воде, его волосы тоже насквозь промокли и спутались, капли одна за другой стекали по прядям. Он был очень худым, с резкими, четко очерченными чертами лица, и напоминал приблудного, насквозь промокшего дикого кота.
Гу Мэн, глядя на него, оторопела и позвала:
— Лу Сисяо?
— Ты…
Голос у него был очень хриплым, словно по нему с силой прошлись грубой наждачной бумагой. Гу Мэн даже заподозрила, что он провел здесь уже очень много времени.
Лу Сисяо откашлялся и спросил:
— Ты знаешь, где Чжоу Вань?
Подойдя поближе, Гу Мэн почувствовала от него сильный запах алкоголя. В тусклом свете коридора она увидела его покрасневшую кожу — он явно был пьян.
Чжоу Вань тогда уехала внезапно, и Гу Мэн не знала точно, что между ними произошло. Она лишь видела, что вскоре после отъезда Чжоу Вань у Лу Сисяо появилась новая девушка, и он вел себя так, будто ничего не случилось.
Она разозлилась за Чжоу Вань и ответила довольно резко:
— Какое тебе дело, где она? Вы уже давно расстались.
Лу Сисяо затих.
Его взгляд был заторможенным, будто он медленно осознавал услышанное.
Спустя долгое время Лу Сисяо тихо произнес:
— Это она меня бросила.
Гу Мэн застыла.
У Лу Сисяо были резкие черты лица, но в тот миг всё его существо излучало какую-то сырую безысходность; с покрасневшими глазами он молча смотрел в сторону.
Всё это совсем не вязалось с образом Лу Сисяо. Краснота в уголках глаз и уязвимость словно пробились наружу вопреки его натуре, вживленной в плоть и кровь.
Его дыхание дрожало, он тихо, чеканя каждое слово, повторил:
— Она меня бросила.
После того дня, когда Гу Мэн снова увидела Лу Сисяо в школе, он вернулся к своему обычному виду.
Тот вечер в разгар тайфуна казался призрачным сном.
*
Вскоре после того, как они положили трубку, Гу Мэн добавила Чжоу Вань в групповой чат класса.
Тут же посыпались запросы в друзья от многих бывших одноклассников.
В чате класса уже давно никто не переписывался, но возвращение старой подруги развязало всем языки, и беседа мгновенно закипела.
Многие друзья, с которыми она раньше хорошо общаласть, расспрашивали Чжоу Вань о её нынешней жизни, и постепенно разговор перешел на воспоминания о прошлом. Все наперебой сокрушались о том, каким счастливым было школьное время, и как тогда они этого не ценили.
Чжоу Вань просматривала сообщения одно за другим.
Она узнала, что кто-то из класса женился, кто-то уехал за границу на учебу, кто-то успешно открыл свой бизнес, а кто-то вынужденно сидит на шее у родителей — сорок или пятьдесят человек, сорок или пятьдесят разных жизненных путей.
Позже — неизвестно, кто первый это затеял — заговорили о том, что время беспощадно: прежний физрук класса теперь совсем сдал во внешности.
Физрука звали Лу Хай. В памяти Чжоу Вань он остался высоким и худощавым парнем со смуглой кожей, жизнерадостным и открытым.
Стоило этому прозвучать, как Лу Хай тут же скинул фотографию своего ужина: блюда на тарелках выглядели изысканно и аппетитно.
Он ответил: [Ничего не поделаешь, жена откормила до «счастливого жирка».]
В группе на него посыпались шутливые ругательства за то, что выставляет чувства напоказ, а Чжоу Вань невольно прищурилась от улыбки.
[Я уже почти забыла, как выглядел Лу Хай.]
[Ха-ха-ха-ха-ха, если бы ты не упомянула, я бы и не вспомнила, что в школьные годы была в него какое-то время тайно влюблена.]
[Ха-ха-ха-ха, теперь уже поздно говорить об этом, у человека уже жена есть.]
[Да идите вы, он мне нравился от силы полмесяца. А потом я услышала, как он своим косноязычным путунхуа читает вслух текст учебника, и у меня как отрезало.]
[У кого-нибудь есть фото Лу Хая тех времен? Дайте взглянуть.]
……
Вскоре кто-то начал скидывать в группу фотографии, в основном это были случайные кадры со спортивных соревнований.
Картинки загружались одна за другой, пока не дошла очередь до последней.
Взгляд Чжоу Вань замер.
Это был панорамный снимок — выпускная фотография всей параллели.
Она открыла её, скачала оригинал; файл был большим, поэтому загрузка заняла какое-то время.
Чжоу Вань увеличила фото и принялась внимательно искать, где находится Лу Сисяо.
Она нашла его очень быстро.
Лу Сисяо выделялся везде.
Юноша стоял в последнем ряду в сине-белой школьной форме; его густые, как вороново крыло, ресницы были опущены, скрывая глубокий, темный взгляд.
В тот день, должно быть, сильно пекло солнце; он слегка нахмурился, и в его чертах сквозило нетерпение и вольный нрав. Лицо его было резким и четким.
Солнечный свет падал на него, словно окутывая легкой дымкой, мягко размывая контуры. С прямой спиной и непринужденной осанкой он казался свободным, но в то же время напоминал одинокий остров.
Чжоу Вань вдруг стало очень грустно и горько.
Среди пятисот или шестисот человек на этом снимке нельзя было найти лишь её одну.
Ей так хотелось, чтобы всё можно было начать сначала, чтобы она могла расти рядом с Лу Сисяо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
