Чжоу Вань улыбнулась Цзи Цзе, а затем крепко сжала руку Го Сянлин своей заледеневшей ладонью и повела ее в сторону станции метро.
— Ваньвань…
— Ничего не говори, — холодно и резко оборвала ее Чжоу Вань, ускоряя шаг. — И не называй меня так.
Го Сянлин приоткрыла рот, но так ничего и не сказала.
Чжоу Вань купила ей билет на метро, и они сели в поезд, идущий в сторону окраины.
В конце концов Чжоу Вань отыскала немноголюдное кафе.
Она заказала две чашки кофе и села вместе с Го Сянлин у окна.
В тот момент, когда она опустилась на стул, Чжоу Вань что-то вспомнила, и происходящее вдруг показалось ей нелепым.
Она до сих пор помнила, как во втором классе старшей школы искала Го Сянлин из-за болезни бабушки. Они тоже договорились встретиться в кофейне. Когда она уходила, начался ливень. Го Сянлин уехала на легковой машине, а Чжоу Вань побежала под дождем к автобусной остановке. Стоя под навесом, она случайно посмотрела в сторону того автомобиля: машина стояла у обочины, а Го Сянлин, высунувшись из окна, о чем-то разговаривала с Лу Сисяо.
— Зачем ты вдруг пришла ко мне? — прямо спросила Чжоу Вань.
— Ваньвань, мама правда просто хотела извиниться перед тобой. Мама знает, что раньше поступала неправильно. Сможешь ли ты меня простить?
— Нет.
Чжоу Вань посмотрела на нее. Голос ее звучал тихо, но твердо:
— С чего мне тебя прощать? У тебя не было никаких смягчающих обстоятельств. Ты просто-напросто бросила меня.
Го Сянлин снова заплакала.
Слезы катились одна за другой, пока она не закрыла лицо руками, заходясь в рыданиях.
Коробка с салфетками стояла прямо под рукой у Чжоу Вань, но та так и не вытянула ни одной, чтобы подать матери.
— Я никогда в жизни тебя не прощу, и я разрушила твою спокойную и безбедную старость.
Чжоу Вань спокойно наблюдала за ее слезами.
— Поэтому давай мы просто будем ненавидеть и винить друг друга. Не нужно больше беспокоить друг друга.
Официант принес две чашки кофе.
Чжоу Вань сделала глоток, затем встала и попросила сотрудника разменять пятьсот юаней наличными.
Она положила деньги перед Го Сянлин:
— Сейчас билеты на поезд уже вряд ли купишь. Найди гостиницу, а завтра на эти деньги возвращайся назад. Больше ты от меня ничего не получишь.
Сказав это, Чжоу Вань подхватила сумку и развернулась, чтобы уйти.
— Ваньвань.
Она не замедлила шаг.
— Мне больше некуда идти! — хрипло выкрикнула Го Сянлин.
Го Сянлин не оборачивалась. Она вся как-то сжалась, ссутулилась, в ее иссушенных волосах виднелась седина, а худые лопатки остро выпирали из-под свитера.
— Позже я вложилась в салон красоты, но в последние годы дела шли плохо, и я разорилась, — сказала Го Сянлин. — У меня не было выбора, я заняла денег… Если я не верну долг, они меня убьют…
Чжоу Вань замерла. Она непроизвольно сглотнула, ноги налились свинцовой тяжестью, а в горле застрял ком. Она едва слышно выдавила:
— Так ты пришла ко мне, чтобы я помогла тебе выплатить долги?
Го Сянлин обернулась с покрасневшими глазами:
— У меня правда не было другого выхода. В тот год…
Веки Чжоу Вань нестерпимо жгло, что-то горячее подступало к глазам, но она сдерживалась изо всех сил. Ее глаза стали пунцовыми от напряжения, но она не позволила упасть ни единой слезе.
— Я же просила тебя не называть меня так!
Ее эмоции внезапно вырвались наружу. Она пристально смотрела на эту стремительно постаревшую женщину:
— Сейчас ты не хочешь умирать, а разве папа и бабушка тогда хотели? Но что ты сделала в то время?
— Как ты можешь так поступать со мной? Из-за тебя я лишилась папы и бабушки, а теперь ты еще смеешь просить меня о таком?
Чжоу Вань ни на что не надеялась. Зная характер Го Сянлин, она понимала, что внезапное появление матери не было актом искреннего раскаяния.
Но в этот момент ей все равно было невыносимо больно и обидно.
После того как она снова встретила Лу Сисяо в городе Б, в ее жизни появилось много замечательных людей. Она думала, что полоса неудач в ее жизни наконец-то закончилась, но появление Го Сянлин снова затянуло ее на самое дно.
Почему ее родная мать — такой человек?
Почему ей приходится через все это проходить?
Чжоу Вань опустила глаза. В конце концов она не выдержала, и слеза сорвалась вниз, разбившись об пол.
— Зачем ты вообще меня родила? Если ты никогда меня не любила, зачем дала мне жизнь? Почему ты появляешься каждый раз, когда мне кажется, что мои страдания наконец закончились?
— После смерти папы я ведь умоляла тебя не бросать меня. Я стояла на коленях, хватала тебя за одежду, просила не уходить… Но ты все равно ушла. Почему же теперь ты вернулась?
— Я что, твоя собачонка? Ты уходишь, когда вздумается, а когда решаешь вернуться, я должна вилять хвостом по твоему первому зову? Это несправедливо.
— Мама знает… — пролепетала Го Сянлин.
— Я не дам тебе денег и уж тем более не стану выплачивать твои долги, — отрезала Чжоу Вань с покрасневшими глазами. — Жива ты или мертва — мне плевать. Если ты снова придешь ко мне, я просто вызову полицию.
Го Сянлин застыла.
Казалось, эти жестокие слова задели ее за живое, взгляд стал холодным и недоверчивым.
— Я носила тебя под сердцем десять месяцев, меня разрезали, чтобы ты появилась на свет! Если не из благодарности, то хотя бы из тяжелого труда матери ты должна помочь, а ты не просто бросаешь меня в беде, но еще и собралась сдать в полицию?!
Все маски Го Сянлин были сорваны. Она перешла на визг:
— Мы связаны кровью, мы вписаны в одну домовую книгу! То, что ты делаешь — это оставление в опасности!
Эти слова не напугали Чжоу Вань.
Она поняла, что к такой Го Сянлин она привыкла гораздо больше.
Она даже усмехнулась с горькой самоиронией:
— В конце концов, мы ведь родная кровь. То, что я делаю сейчас, — в точности то же самое, что сделала ты, когда бросила меня.
…
Вернувшись домой, Чжоу Вань приняла душ и легла в постель.
После встречи с Го Сянлин она была вымотана до предела — и физически, и морально. Она пыталась ни о чем не думать, но образ матери и ее слова не выходили из головы.
Она никак не могла это забыть.
Она подняла руку, положила ее на глаза и тихо выдохнула.
В этот момент зазвонил телефон.
Это был Лу Сисяо.
Чжоу Вань помедлила. Ей не хотелось, чтобы он заметил ее подавленность, поэтому она откашлялась и ответила:
— Алло?
— Чем занимаешься?
— Прилегла, делать нечего.
Он усмехнулся:
— Сегодня не готовишься к конкурсу?
— Днем посмотрела материалы, — голос Чжоу Вань из-за недавних слез звучал хрипло. — Немного устала, захотелось полежать, а потом продолжить.
— Если устала, отдыхай. Посмотришь завтра.
Помолчав, Лу Сисяо, кажется, почуял неладное:
— Ты не приболела?
— Нет.
— Включи видеосвязь, хочу тебя увидеть.
Чжоу Вань замерла.
В следующую секунду Лу Сисяо сделал запрос на видеозвонок.
Она быстро вытерла глаза, приглушила свет и спрятала подбородок под одеяло.
Она не то чтобы хотела скрыть от него правду, просто он сейчас был в другом городе, завален работой, и ей не хотелось заставлять его лишний раз волноваться. По крайней мере, не сейчас.
Она приняла вызов.
Экран мигнул, и появилось лицо Лу Сисяо.
Он уже вернулся в отель и был в халате. Видимо, тоже только из душа — темные волосы были влажными, а черты лица в свете потолочного светильника казались особенно глубокими.
— Зачем лицо прячешь? — Его голос звучал с легкой хрипотцой и был необычайно нежным. — Покажись.
Чжоу Вань чуть приподняла голову и тихо пробормотала:
— Говорю же, со мной все в порядке.
— Тогда почему вид такой понурый? — Лу Сисяо нахмурился и взглянул на настенные часы. — Хочешь, я сейчас же прилечу?
Чжоу Вань моргнула.
Она смотрела на мужчину на экране. Его черты лица и контуры были резкими, но сейчас эта резкость полностью сменилась отчетливой нежностью.
И эта нежность, казалось, проникала сквозь экран телефона и вместе с присущим Лу Сисяо запахом унимала обиду и тревогу в душе Чжоу Вань.
— Не нужно, — она улыбнулась, сдерживая подступившие слезы. — Просто я… немного соскучилась по тебе.
Она потерлась щекой о подушку и ласково позвала его по имени:
— Лу Сисяо.
— М-м?
— Возвращайся поскорее, как только закончишь дела, ладно?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
