На самом деле это было совсем не похоже на то, что мог бы написать Лу Сисяо.
У него был скверный характер; ему редко хватало терпения на кого-либо или что-либо, кроме Чжоу Вань, а с незнакомцами он и вовсе вел себя отстраненно и холодно. Он ни за что не захотел бы рассказывать свою историю посторонним, раскрывая перед ними душу.
Не захотел бы и презирал саму эту мысль.
Но он все равно это сделал.
Ему было плевать на окружающий мир, его волновала только Чжоу Вань.
Коллеги тоже один за другим прочитали эту статью.
В тексте Лу Сисяо по-прежнему ничего не сообщил общественности о прошлом Чжоу Вань — это было ее личным делом и ее болью.
Даже будучи ее молодым человеком, он не имел права говорить об этом за нее.
Тем более Лу Сисяо прекрасно понимал, что Чжоу Вань не хочет, чтобы кто-то знал о минувших днях; для нее это было настоящим кошмаром.
Это была не статья с оправданиями или разъяснениями, а скорее нежное, но твердое и решительное любовное письмо.
Он ответил общественности в своей самой непокорной и своенравной манере.
«Это я упрямо и одержимо люблю ее, это я настоял на том, чтобы она была со мной.
И пока я рядом, ей не придется идти против своего сердца и терпеть незаслуженные обиды».
А затем он резко и прямо подвел черту: тем, кто ищет сплетен для досуга — ничего не светит; тем, кому нужна истина — ждать окончательного решения суда.
Вот это уже было вполне в стиле Лу Сисяо.
— Ваньвань, — спросила руководительница редакторской группы, — видео все еще нужно публиковать?
Вид Чжоу Вань, в одиночестве сидящей перед камерой и препарирующей свое прошлое, по-настоящему терзал сердце.
Все эти рассуждения о том, что нужда толкает на коварство, а достаток взращивает совесть — она выглядела такой беспомощной и жалкой.
Будь она воплощением чистого зла, ей жилось бы куда спокойнее, но она разрывалась между обстоятельствами, над которыми была не властна, и своей доброй душой — это противоречие превращало ее жизнь в самоистязание.
Она всего лишь выбрала работу, которая изредка требовала появления в кадре перед публикой, так почему же она должна была отчитываться перед всеми за свое мрачное прошлое?
К тому же со способностями Чжоу Вань она могла бы добиться успеха в любой области, даже не будучи ведущей.
Чжоу Вань, не колеблясь, тихо ответила:
— Публикуйте.
Лу Сисяо хотел защитить ее, а она хотела защитить Лу Сисяо.
Она не хотела, чтобы кто-то его неправильно понял.
А то прошлое, те мимолетные ошибки, та тьма и злоба — всему этому она должна была положить конец сама, своими собственными руками.
Только так она сможет по-настоящему двигаться дальше.
Идти под солнцем с открытой душой, без единой тени.
*
Ближе к вечеру официальный аккаунт газеты опубликовал это видео, и количество просмотров начало стремительно расти.
После вчерашнего вечера Чжоу Вань перестала следить за комментариями под новостями и не знала, что с момента открытия сбора пожертвований для Го Сянлин общественное мнение начало меняться.
Позже появились люди, утверждавшие, что знают Го Сянлин или Чжоу Вань; один за другим они начали рассказывать правду, которая была им известна.
Хотя невозможно было с уверенностью сказать, насколько правдивы эти «факты», дело приняло такой оборот, что шквал критики перестал быть единодушным.
После публикации видео и статьи общественные настроения изменились окончательно.
[Как может существовать такая мать? Столько мучиться девять месяцев, вынашивая ребенка, и как только у нее сердце не разболелось так поступать с дочерью?]
[Я, как девушка, выросшая в бедности, очень сопереживаю ей. Иногда завидую беспечности и простодушной доброте некоторых подруг, но ведь такими могут быть только те, у кого в семье все в порядке с деньгами. Если их обманут — ничего страшного, у них есть право на ошибку. Они могут расти, набивая шишки, но есть люди, у которых нет даже шанса ошибиться — малейшая оплошность, и пути назад уже нет.]
[Раньше я видела в кино фразу: дело не в том, что «богатые, но добрые», а в том, что «добрые, потому что богатые».]
…
Чжоу Вань еще не успела просмотреть комментарии, когда ей позвонил Лу Сисяо.
Чжоу Вань встала и вышла в коридор, чтобы ответить:
— Алло.
— Почему ты опубликовала то видео? — тихо спросил Лу Сисяо. — Не нужно говорить о том, о чем не хочешь. Я бы со всем справился.
Чжоу Вань стояла у окна; лучи раннего зимнего солнца пробивались сквозь раму, падая на нее теплым, необычайно приятным светом.
Она невольно прищурилась и улыбнулась:
— Сначала не хотела, но теперь, когда все сказано, почувствовала невероятное облегчение.
Человек должен открыто смотреть в лицо самому себе, чтобы жить с честью.
То прошлое, о котором она не желала вспоминать и которое не хотела признавать, теперь предстало перед камерой без всякой утайки. Это было похоже на то, как солнечный свет врывается в темное ущелье, а ветер уносит прочь осевшую пыль.
Наконец-то она осмелилась расправить плечи и оглянуться на свою жизнь.
Взглянуть на ту маленькую Чжоу Вань, которая была далеко не идеальна.
— Лу Сисяо, — помолчав, она вдруг тихо позвала его по имени.
— М?
— Прости меня… за то, что причинила тебе боль раньше, — сказала Чжоу Вань. — Если бы я была хоть немного смелее, тебе не пришлось бы так тяжело.
— Ваньвань, давай говорить только о будущем.
— Угу, это мой последний раз, когда я извиняюсь перед тобой, — Чжоу Вань тихо рассмеялась. — Отныне я буду очень хорошо к тебе относиться.
В свете солнца те две одинокие лодки наконец причалили к берегу.
…
За дальнейшим развитием той истории Чжоу Вань больше не следила.
Все остальное она предоставила Лу Сисяо. Он взял на себя всё, включая общение с Го Сянлин, и больше не давал ей ни единого шанса побеспокоить Чжоу Вань.
Чжоу Вань, как и обещала в тот день, окончательно оборвала все связи с Го Сянлин.
К концу года по всем прошлым судебным искам были вынесены решения.
Чжоу Вань не расспрашивала Лу Сисяо о подробностях, а он сам не спешил ей рассказывать.
Он молча уладил все дела, создав для Чжоу Вань островок спокойствия.
Вслед за этим наступил финал конкурса ведущих «Золотой микрофон».
В финале остались только три участника.
В тот день велась прямая трансляция. Лу Сисяо тоже пришел — на нем был безупречно сидящий костюм, подчеркивающий широкие плечи, узкую талию и статную фигуру.
Перед началом конкурса Лу Сисяо зашел за кулисы к Чжоу Вань.
Ей как раз накладывали макияж.
Она сидела с закрытыми глазами, позволяя визажисту работать над ее лицом.
Ее кожа и так была прекрасной, а с макияжем стала и вовсе фарфоровой и нежной — ни единой поры не было видно.
На ней было приталенное вечернее платье, которое не скрывало татуировку. Поскольку тату нельзя было показывать в эфире, его пришлось замаскировать консилером, однако вблизи все еще можно было разглядеть очертания надписи.
Лу Сисяо сел рядом, его взгляд остановился на ее ключице:
— Нервничаешь?
— Вроде нет, — Чжоу Вань улыбнулась. — Я и не рассчитывала попасть в тройку лучших, так что буду рада любому результату.
У нее никогда не было особой жажды славы.
И потому к подобным состязаниям она относилась спокойно — так было еще в школьные годы.
Лу Сисяо тоже было неважно, какое место она займет. Он лишь сказал:
— Когда все закончится, отведу тебя поесть чего-нибудь вкусного.
За время подготовки к этому выматывающему конкурсу Чжоу Вань так похудела, что, когда он обнимал ее, казалось, в ней не хватает доброй пары фунтов веса.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
