А в то время Инь Чжанли был ещё лишь невежественным юношей.
Методы этого дицзюня были таковы: он любил состязаться в хитрости с теми, у кого нет мозгов, а с умными — мериться силой кулаков.
В любом искусстве он достиг высшего мастерства1.
Все эти годы дицзюнь не мог поймать Инь Чжанли и не мог помешать ему объединять старых подчинённых Шаньхай и повсюду расставлять свои сети, поэтому он поручил Хань Ци постепенно разобраться с ним.
Теперь же, считая, что нащупал слабое место Инь Чжанли, он захотел разрубить запутанный узел одним взмахом меча2.
Инь Чжанли достал из нефритовой шкатулки то «красное яблоко» и бросил на землю; из него кубарем выкатился Лу Сицяо.
— Иди вперёд по этой дороге, и окажешься в городе Биань. Найди Сян Хайкуй и передай ей мои слова.
Лу Сицяо не понимал, что происходит:
— Инь-цяньбэй, вы не подозреваете меня…
Инь Чжанли ответил:
— Испытания не нужны, ты настоящий Лу Сицяо. Мэн Наньтин наверняка уже вернулся в Верхний мир.
Лу Сицяо окончательно растерялся:
— Тогда что мне ей передать?
— Просто скажи…
Договорив, Инь Чжанли оставил Лу Сицяо и отправился в земли Девяти мук.
Прошло совсем немного времени, и он отыскал маленького хомяка, который, дрожа всем телом, прятался в узкой щели.
Бай Синсянь был ранен; завидев дядю, он обиженно пустил слезу.
Выплюнув маленький чёрный шар, Инь Чжанли открыл временную резиденцию.
Бай Синсянь принял человеческий облик и сел в позу для медитации внутри резиденции. У него было чувство, будто прошла целая жизнь:
— Дядя, вы правда очнулись?
Инь Чжанли вернулся к столу и сел. Сян Хэн ничего не трогал, все вещи лежали на своих местах.
— Разве я похож на того, кто бродит во сне?
— Дело с Цзинь Лин решено? Как там Сяо Лу? А Сяо Куй-мэймэй? — Бай Синсянь выпалил кучу вопросов на одном дыхании.
Инь Чжанли не ответил ни на один:
— Восстанавливайся скорее. Пока дицзюнь набирается сил, самое время заняться делом.
Бай Синсянь продолжал настойчиво допытываться:
— А как же Сяо Куй-мэймэй? Мы не возьмём её с собой?
Инь Чжанли навёл порядок на столе и тщательно его протёр.
Только закончив, он осознал: помимо Сяо Бая, под чёрным шаром жило множество земных духов — с чего бы ему убираться самому, словно это вошло у него в привычку.
Он замедлился, и на душе у него стало тяжко:
— Дицзюнь увёл её.
Бай Синсянь вскочил от неожиданности:
— Что?
Инь Чжанли вкратце всё объяснил:
— Я всегда думал, что сам выбрал её и втянул во всё это. Но теперь вижу, что дицзюнь появился рядом с ней гораздо раньше. Это значит, что всё произошедшее изначально было её судьбой, а моё так называемое «изменение судьбы» — лишь следование на поводу у провидения.
Бай Синсянь быстро подошёл к нему:
— Дядя, да какая разница, судьба это или нет, вы должны спасти её!
— Как спасти? Дицзюнь распахнул двери и ждёт, когда я приду на верную смерть. Или же хочет выведать всё о моих силах в городе Биань, — Инь Чжанли запахнул меховую накидку из перьев. — К тому же, теперь я не смею позволять ей следовать за мной…
Это было похоже на слова, сказанные им Хань Ци перед расставанием: Хань Ци причинял ей вред, а он спасал и взращивал её своими руками — так на каком основании Хань Ци мог соперничать с ним?
Но теперь она и дицзюнь — почти… к тому же она много лет была влюблена в него, так по какому праву сам он может тягаться с дицзюнем?
На основании той случайной близости?
— Крайне вероятно, что она обратит оружие против меня, а дицзюнь может обманом заставить её стать шпионкой подле меня.
— Невозможно, — отрезал Бай Синсянь.
— Дицзюнь на это способен.
— Я про Сяо Куй-мэймэй, она так не поступит, — уверенно заявил Бай Синсянь. — У вас нет воспоминаний о тех десяти годах, а у меня есть! Вы знаете, как отчаянно Сяо Куй старалась помочь вам собрать силу демонов? Однажды мы попали в засаду, и демон восьмого ранга чуть не ранил вас; она, не раздумывая, бросилась под удар, чтобы закрыть вас собой, и пришла в себя лишь через несколько дней…
— В обычные дни при малейшем шорохе она вскакивала, словно кузнечик, и охраняла вас, глядя во все глаза и слушая во все уши.
— Дядя, даже Сяо Бай на такое не способен. То, чем она жертвовала весь этот путь, нельзя искупить простой сделкой. Сколько бы вы ни возмещали, вам не расплатиться за чувства Сяо Куй…
Инь Чжанли прервал его:
— Я не желаю слушать. Скорее восстанови дыхание, мы должны уйти как можно быстрее.
Бай Синсянь никогда не смел нарушать его приказов.
Но, долго поджимая губы, Бай Синсянь скрестил руки на груди и уселся на ступени, всем своим видом показывая, что отказывается что-либо делать:
— Дядя, вы сами в глубине души знаете, действительно ли не можете вспомнить или же просто не желаете этого делать.
Дядя всегда был таким.
Бай Синсянь вспомнил, как в детстве ещё не умел принимать человеческий облик и часто бесцеремонно забирался дяде на плечо.
Дядя безмерно баловал и любил его.
Но однажды его поймали преследователи; хотя дядя без малейших усилий расправился со всеми, с тех пор он перестал проявлять близость, запретил ему превращаться когда вздумается и стал относиться к нему исключительно как к духовному питомцу и слуге.
Дядя привык быть одиночкой. С кем бы он ни имел дело, он всегда строил отношения на основе сделок, сводя счёты на месте и не допуская лишних привязанностей.
Неизвестно, боялся ли он навредить другим или же самому себе.
Словом, он собственноручно обрёк себя на полное одиночество.
Бай Синсянь снова немного понял дядю.
Почувствовав, что его недавние слова были, пожалуй, слишком резкими, он осторожно повернул голову и взглянул на дядю.
Но увидел, что тот уставил весь стол вещами, извлечёнными из накопительного браслета.
Там были деревянный гребень, портрет, красивые перья, изящная вышивка и даже… кухонный нож.
— Дядя…?
Инь Чжанли долго и пристально смотрел на этот нож.
Затем он закрыл глаза.
Бай Синсянь видел его глубоко нахмуренные брови и понимал, что тот обдумывает нечто важное, поэтому, не смея даже вздохнуть, молча принялся восстанавливать дыхание.
Прошло много времени.
— Пойдём.
Бай Синсянь спросил:
— Куда?
Инь Чжанли открыл глаза:
— В город Биань.
— Мы проберёмся туда, чтобы спасти её?
- высшее мастерство (炉火纯青, lú huǒ chún qīng) — досл. «пламя в печи стало чисто-голубым», высшая степень совершенства. ↩︎
- разрубить запутанный узел одним взмахом меча (快刀斩乱麻, kuài dāo zhǎn luàn má) — досл. «острым ножом разрубить спутанную пеньку», решительное устранение сложных проблем. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
