— Разграничить? Кого и с кем ты собралась разграничивать?
Инь Чжанли, услышав это, тотчас покинул линтай1 Ло Юньсю. В его голосе сквозило с трудом сдерживаемое негодование:
— Я сам не могу провести грань, так с чего ты взяла, что это под силу тебе!
Он явился во плоти, и на нее обрушилось мощное давление. Сян Хайкуй обернулась. Она хотела сказать: «Тогда и не нужно, я буду считать, что он мертв», но, встретив его взгляд, замерла.
— Я не хочу оправдываться. Раньше я сам не желал возвращать эти воспоминания именно из страха оказаться в таком положении, когда тянешь полы одежды, а обнажаются локти2, и что бы ни сделал — все будет не так. — Инь Чжанли выровнял дыхание, отвел взор и сел рядом с ней.
Длинные волосы рассыпались по земле, но ему было все равно; он молча созерцал свои сапоги.
— К тому же я понимаю: ты провоцируешь меня лишь для того, чтобы я сохранял рассудок, не позволял памяти тех десяти лет влиять на меня и не совершал глупостей. Я всё понимаю.
Инь Чжанли уже осознал, что в некоторых вещах она была пугающе проницательна. Чем проницательнее она была, тем сильнее он ранил ее прежде.
Сян Хайкуй молчала.
Долгое время они пребывали в безмолвном противостоянии.
— Послушай, давай найдем компромисс: я не останусь в Двенадцати дворцах, а уйду во Внутренний город, чтобы совершенствовать свои силы. — Инь Чжанли первым пошел на уступку. Он достал талисман и протянул ей. — Если я понадоблюсь, просто раздави его, и я тут же явлюсь.
— Ну хорошо. — Она вытянула два пальца, словно кончики палочек для еды, и осторожно подцепила край талисмана, боясь коснуться его руки.
Губы Инь Чжанли сжались в тонкую линию, ему вдруг перехотелось выпускать бумагу из пальцев.
Лежавшая на полу Ло Юньсю застонала.
— Ты еще не уходишь? — напомнила Сян Хайкуй.
— Я не захватывал ее тело силой, — ответил Инь Чжанли.
Сян Хайкуй поняла: они заключили сделку. Но Инь Чжанли все же поднялся. Сейчас он был в скверном расположении духа и не желал тратить слова на посторонних.
— Помни. — Инь Чжанли указал на талисман в ее руке.
Сян Хайкуй кивнула и убрала его.
К тому времени как Ло Юньсю пришла в себя и поднялась с пола, Инь Чжанли уже исчез.
— Ушел? — Она выпустила шэньши, оглядывая окрестности. — Разве он не говорил, что одолжит тело на несколько дней?
— Сколько же он посулил тебе благ, цзецзе, что ты согласилась отдать ему свою плоть? — Сян Хайкуй была искренне поражена.
Ло Юньсю присела там, где только что сидел Инь Чжанли, и моргнула:
— Люди гибнут за богатство, а птицы — за еду. Словом, цена меня более чем устроила.
Сян Хайкуй промолчала.
Ло Юньсю поправила растрепавшуюся прическу и вдруг нахмурилась. Помолчав немного, она сняла запрет с дверей, распахнула окно, чтобы впустить воздух, и на ее лице вновь заиграла улыбка:
— Терпеть не могу духоту, не могу долго находиться в замкнутом пространстве. Давай общаться через передачу голоса.
Сян Хайкуй улыбнулась:
— Хорошо.
Заметив, что улыбка у девушки вышла вымученной, Ло Юньсю со вздохом произнесла:
— А я-то поначалу думала, что тебе, девчонка, выпала великая удача — встретить Дицзюня, пока он был в перерождении, и связать с ним судьбу. Оказывается, Дицзюнь просто использовал тебя как приманку для Инь-цяньбэя…
Сян Хайкуй не знала, сколько той известно, поэтому ничего не ответила. Желание болтать пропало, и она снова уставилась в окно. Вдалеке она приметила в толпе человека, вокруг которого роилось множество «светлячков».
Вспомнив кое-что, она спросила:
— Ло-цзецзе, а что это за насекомые?
Еще тогда, когда она болтала с Лу Сицяо у подножия, такие насекомые пролетали над ними. Несколько штук спустились и долго кружили вокруг нее, и ей пришлось изрядно помахать руками, чтобы прогнать их.
«Летали только вокруг меня, не обращая внимания на моего друга — духа-плода. Неужели им так нравится запах смертных?»
Ло Юньсю опешила:
— Ты говоришь, эти насекомые кружились вокруг тебя?
— Да.
Ло Юньсю выставила руку в окно и сделала хватательное движение. Спустя мгновение в комнату влетело множество крошечных существ. Как только они оказались внутри, несколько из них тут же принялись кружить вокруг Сян Хайкуй.
— Да-да, именно так, — сказала Сян Хайкуй.
Ло Юньсю нахмурилась и снова заперла двери. Вид у нее стал серьезным:
— Ты ведь не спрашивала об этом Инь-цяньбэя перед тем, как он ушел в гневе?
Сян Хайкуй лишь вопросительно взглянула на нее.
Ло Юньсю понизила голос:
— Была ли у тебя с Дицзюнем в последнее время близость?
Сян Хайкуй удивилась:
— Эти насекомые как-то связаны с Дицзюнем?
Сразу после вопроса ее прошиб холодный пот.
— Ло-цзецзе, неужели я… беременна? Быть не может…
Хозяин ведь был абсолютно уверен, что между племенем Шаньхай и людьми существует репродуктивная изоляция?
Ло Юньсю положила руку ей на даньтянь:
— Не сопротивляйся.
Какое там сопротивление — Сян Хайкуй дышать боялась. Примерно через четверть часа Ло Юньсю убрала руку. У обеих на висках выступила испарина.
Сян Хайкуй с замиранием сердца спросила:
— Ну как?
Ло Юньсю покачала головой:
— Ты не беременна.
Сян Хайкуй прижала руку к груди:
— До смерти напугала.
— Но есть предрасположенность к беременности.
- линтай (灵台, língtái) — буквально «терраса духа», в даосской традиции место в теле, где сосредоточено сознание и душа. ↩︎
- тянешь полы одежды, а обнажаются локти (捉襟见肘, zhuō jìn jiàn zhǒu) — китайская идиома, означающая ситуацию крайней нужды или такое положение, когда попытка решить одну проблему лишь создает новые. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
