— Вы действительно трудились не покладая рук, — Сян Хайкуй почувствовала уныние. Выбрать самого уродливого из трех тысяч тибетских лис1 — это же насколько ему было нечем заняться.
Разумеется, она лишь хотела взглянуть на легендарную лису-обольстительницу, чья красота губит города и страны2, и вовсе не собиралась дискриминировать тибетских лис за их неприглядную внешность.
— Но, Инь-цяньбэй, с вашей внешностью вы всё ещё боитесь, что девятихвостый лис затмит вас?
Инь Чжанли слегка улыбнулся:
— Боюсь.
Сян Хайкуй уставилась на него:
— Когда это вы стали таким неуверенным в себе?
Инь Чжанли посмотрел на неё в ответ:
— В последнее время уверенности и впрямь поубавилось.
Без Цзинжаня все мужчины в её сердце превратились в нули, и лишь он и Хань Ци были с отрицательными баллами. Откуда тут взяться уверенности?
Сян Хайкуй на миг замерла, пытаясь понять, не шутка ли это.
Инь Чжанли позволил ей разглядывать себя, не сводя с неё улыбающегося взгляда.
Несмотря на то что раны почти затянулись, её щеки всё ещё оставались мертвенно-бледными.
Она заметно похудела, и лицо в форме семечка подсолнуха стало ещё отчетливее. Чуть запавшие глазницы сделали её глаза, подобные лепесткам персика, которые прежде всегда искрились смехом, немного глубже.
Инь Чжанли вспомнил, когда он только забрал её, её внешность казалась весьма заурядной, настолько, что в его памяти почти не осталось ярких впечатлений.
Сейчас же она словно сменила лицо — каждый жест, каждая улыбка притягивали взор.
Но на самом деле она просто похудела…
Тот мужчина из лисьего клана уже подошел к ним и поклонился Инь Чжанли:
— Му Си приветствует великого главу клана. Я опоздал, прошу великого главу о прощении.
Инь Чжанли безучастно хмыкнул и продолжил передавать мысли Сян Хайкуй:
— Ты не знаешь, я не только потерял каплю уверенности, но и обрел немного беспокойства.
Сян Хайкуй нахмурилась. Его голос звучал спокойно, он всё ещё выглядел элегантно, но на мгновение в его глубоких черных глазах она действительно ощутила скрытую тревогу.
Сказав как есть, Сян Хайкуй легонько сжала его плечо:
— Инь-цяньбэй, будьте увереннее. На самом деле ваши преимущества крайне очевидны.
Инь Чжанли слегка опешил.
Выражение лица Сян Хайкуй стало забавным:
— Посмотрите на это под другим углом. Рейтинг других мужчин в моих глазах, возможно, продолжит падать, но у вас — нет. Вам уже просто некуда падать, хуже быть не может.
На этот раз уголок губ Инь Чжанли едва заметно дернулся.
— Я не иронизирую над вами, — Сян Хайкуй посмотрела на него взглядом, говорящим: «это чистая правда».
Сколько чувств рождается из-за недостатка знаний и гибнет от избытка понимания.
Поэтому у других мужчин ещё оставался шанс разочаровать её, а у Инь Чжанли — нет. Будучи на данный момент самым близким ей мужчиной, она видела его во многих обличьях.
Добрым, нежным, жалким, подлым, скверным. Она, вероятно, была единственной женщиной в этом мире, которая знала столько его сторон.
Когда знаешь человека слишком хорошо, исчезает всякая иллюзорная дымка, а значит, нет страха, что она развеется.
Инь Чжанли в ответ растянул губы, однако улыбка не могла скрыть горечи.
Такого «преимущества» — что хуже быть не может — он вовсе не желал. А ведь поначалу у него действительно было преимущество: он спас жизни ей и её отцу, и она смотрела на него с тенью восхищения в глазах.
Говоря словами, которые часто повторяла Сян Хайкуй, он действительно превратил в прах отличный расклад на руках.
Хорошо, что умение Дицзюня играть картами было ещё хуже, иначе ему оставалось бы только с плачем признать поражение.
— Апчхи! — Сзади чихнул Бай Синсянь.
Ресницы Инь Чжанли дрогнули. Он пришел в себя, посмотрел на скальную лису по имени Му Си и спросил:
— Что задержало тебя в пути?
— Отвечаю великому главе: перед выходом из гор меня допрашивали несколько старейшин, потому и случилась задержка… — Му Си смущенно объяснил, пересиливая себя. — Старейшины велели передать вам, чтобы вы немедленно вернулись в клан…
Инь Чжанли холодно усмехнулся:
— Придется вернуться и разузнать, кто там так распустил язык.
Чтобы сдержать обезумевшую Сян Хайкуй, он позволил ей ранить себя. Он заранее приготовился к тому, что когда весть об этом достигнет клана, старейшины примутся за нотации.
— Тогда вы…
— Вернусь, но не сейчас.
Даже если Инь Чжанли не мог войти в горы, он обязан был охранять их снаружи.
Сян Хайкуй и Бай Синсянь — самые дорогие его сердцу существа — были здесь, и даже если небо рухнет, он не уйдет.
Му Си впал в замешательство:
— Но глава…
Взгляд Инь Чжанли заставил его замолчать. Он лишь приказал:
— Позаботься о них. Поклянись своей жизнью.
Му Си тут же посерьезнел:
— Слушаюсь!
— Полагаюсь на вас, почтенный старший, — Сян Хайкуй сложила руки в приветственном жесте.
— Не стоит благодарности, — вежливо ответил Му Си.
Сян Хайкуй чувствовала, что он не слишком дружелюбен к ней. Но, к счастью, он не пытался скрыть это. Инь Чжанли наверняка тоже это ощущал, и раз считал, что ему можно доверять, значит, проблем не будет и опасаться его не стоит.
Инь Чжанли достал несколько талисманов. Сначала он хотел передать их Сян Хайкуй, но вспомнил, что раньше уже давал ей призывной талисман высшего порядка, которым она так и не воспользовалась.
Он повернулся и протянул их Бай Синсяню:
— Сяо Бай, если что-то случится, немедленно свяжись со мной.
— Хорошо, дядя, — Бай Синсянь, прижавшийся к Лу Сицяо, чтобы согреться, с трудом вытащил руку из широкого рукава и взял талисманы.
— Идите. — Инь Чжанли до мельчайших деталей объяснил всё, что нужно, и указал на горную тропу, жестом веля Му Си идти впереди и расчищать путь.
— Тогда мы пошли, — Сян Хайкуй плотнее запахнула плащ, притопнула онемевшими ногами и, ведя за собой Сяо Бая и Лу Сицяо, двинулась следом.
Глядя на её удаляющуюся спину, Инь Чжанли тоже плотнее закутался в свой плащ.
Он не переносил холода, его брови уже покрылись инеем, но он не возвращался в походный дворец.
Походный дворец был защищен барьером, который мешал бы его духовному сознанию следить за тем, что происходит вокруг.
— Кто здесь?! — вдруг выкрикнула Сян Хайкуй, прервав восхождение. Поток энергии меча вырвался из футляра и устремился в сторону.
На горе Ледяного источника на лиги вокруг не росло ни травинки, и там, где пронеслась энергия меча, была лишь пустошь.
Энергия рассеялась, но движения не последовало.
— Что случилось? — Бай Синсянь посмотрел туда, куда ударил меч, но ничего не почувствовал.
— Куй-цзецзе, может, ты слишком разнервничалась? — Лу Сицяо тоже ничего не ощутил. — Если бы ты что-то заметила, Инь-цяньбэй не мог бы этого пропустить.
- тибетская лиса (藏狐, zànghú) — вид лисиц с характерной широкой квадратной мордой и «скучающим» выражением глаз, часто используемый как интернет-мем для описания невозмутимости или неприглядности. ↩︎
- красота, губящая города и страны (倾国倾城, qīng guó qīng chéng) — образное выражение, описывающее женщину необыкновенной красоты, способной привести к падению государств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
