В ту ночь, когда они предавались парному совершенствованию в дупле дерева, Инь Чжанли снова едва не задушил её.
Пусть он уже объяснил, что сделал это не нарочно, чувство удушья было вполне реальным.
Инь Чжанли всё понимал. Он посмотрел на неё сквозь мерцающий свет свечи и увидел, что её ладони лежат на столе, а она то и дело хрустит костяшками пальцев.
Ему хотелось протянуть руку, сжать её ладонь и сделать ещё один шаг навстречу.
После долгих колебаний эта готовая сорваться с места рука в итоге лишь подперла его щеку.
Другой рукой он достал шпильку и поправил фитиль, чтобы в комнате стало светлее.
Инь Чжанли заговорил первым:
— Сяо Куй, разве ты не говорила раньше, что хочешь пойти со мной и научиться различать руды?
— Угу, — при упоминании об этом Сян Хайкуй вспомнила, что из-за внезапного появления Сюэ Сюло он так и не дал своего согласия.
Инь Чжанли огорчённо вздохнул:
— Я-то, конечно, согласен, но вдруг вспомнил, что тебе придётся лазать со мной по подземельям в глухих горах. Там кругом тьма и совсем нет воздуха, ты…
— Я смогу! Никаких проблем! — поспешно перебила Сян Хайкуй.
Вспоминая свой путь к безумию, сколько раз она таранила горы головой Цзяолуна. Если не использовать эту закалённую «железную голову» для рытья земли и добычи руды, то в ней и вовсе не будет смысла.
От этой мысли дыхание тут же стало свободным, а всё тело наполнилось силой!
Инь Чжанли не сдержал улыбки и кивнул:
— Хорошо, как будет время, я научу тебя.
Сян Хайкуй поспешила согласиться, у неё с языка чуть не сорвалось: «Благодарю, большой босс». Немного оживившись, она поторопила его:
— Теперь нам никто не мешает, продолжайте, пожалуйста. Почему тот камень Тяньу связан с тем, что мой а-де видит иной мир?
Инь Чжанли на мгновение замолчал. Вглядываясь в пламя свечи, он постепенно погрузился в свои мысли.
— Это долгая история, она берёт начало с того момента, как я пробрался в мир мёртвых, чтобы убить Цюэ Чи, но меня остановил Шу Лое…
Когда клан Шаньхай потерпел поражение, а Шу Лое лишили титула наследного принца Небесного клана, Инь Чжанли был ещё подростком. Несмотря на огромную разницу в возрасте и опыте, они стали близкими друзьями — именно Шу Лое первым приметил Инь Чжанли. В те времена способности и кругозор Инь Чжанли были ещё весьма ограничены, однако он обладал одним достоинством, в котором Шу Лое остро нуждался.
Он был знатоком руд. Обездоленный «отброс из Шаньхай» за короткий срок сумел сколотить огромное состояние на добыче ископаемых. Шу Лое же хотел создать оружие и в то время как раз изучал камень Тяньу, пришедший из иного мира.
Оценив его характер, он решил переманить его на свою сторону. Заручившись его поддержкой, Шу Лое устроил его на службу в мире мёртвых, где тот стал одним из двенадцати владык дворцов.
Спустя сотни лет проверок, окончательно убедившись, что они преследуют одни и те же цели, Шу Лое наконец показал ему камень Тяньу…
— Чжанли, вот он — камень Тяньу, — Шу Лое откинул крышку коробочки в своих руках.
Это была коробочка размером всего с ладонь, внутри которой лежал чёрный камень величиной с кулак — на вид самый обыкновенный и ничем не примечательный.
— Я хочу выковать из него божественное оружие, — Шу Лое поднял взор к тёмно-алому небу мира мёртвых.
Инь Чжанли осмотрел божественный камень:
— Чтобы выступить против Дицзюня?
В прежние годы Шу Лое постоянно ставил опыты, пытаясь отделить своё «духовное восприятие», и теперь по силе этого восприятия он уже уступал младшему брату.
Шу Лое покачал головой:
— Это было бы слишком расточительно.
— Тогда для чего же? — спросил Инь Чжанли.
Взгляд Шу Лое, устремлённый в небо, стал задумчивым:
— В трёх мирах царит хаос, и в этом великая вина нашего Небесного клана. Но то, во что мы превратились, — не только вина духовного восприятия. Пусть оно и лишает нас желаний, но отсутствие желаний должно означать отсутствие притязаний, а не хладнокровную жажду убийства, самодовольство и высокомерие.
В самом начале Небесный клан не был таким. Мы жили в верхнем мире, усердно предавались совершенствованию и поддерживали порядок в мире людей и мире мёртвых. Но неведомо когда Небесный клан стал всё более высокомерным, кичась своим благородством и считая себя воплощением богов. Ко времени правления Дицзюня, который был моим прадедом, все расы разделили на девять рангов, и Небесный клан поставил себя выше всех.
При деде началось расхищение ресурсов и подавление других кланов. При отце — разразились войны. А мой младший брат, нынешний Дицзюнь, и вовсе перешёл все границы: он без тени сомнения истребляет целые народы, стоит им лишь прийтись ему не по нраву.
— За долгие годы эти убеждения пропитали плоть и кровь каждого из нас… — Шу Лое опустил голову и тихо вздохнул. — Тот старший, что прибыл сюда из соседнего мира, упоминал в своих записях выражение «хвастовство Елана»1, и мне кажется, что наш Небесный клан и есть этот Елан. Наша гибель — лишь вопрос времени.
Инь Чжанли вынул из коробочки камень Тяньу и сжал его в ладони:
— Ладно тебе, к чему все эти причитания? Ближе к делу: какое божественное оружие ты хочешь создать?
— Я хочу выковать божественную стрелу, которая сможет пробить пространственную преграду и открыть туннель между нашим и иным мирами, — ответил Шу Лое. — Камень Тяньу прибыл из соседних трёх тысяч миров. Оказавшись в пустоте, он должен притянуться к своему «месту рождения». Вероятнее всего, наш мир соединится именно с ними.
Время в обоих мирах течёт с разной скоростью, но после их воссоединения и долгого периода слияния разница будет сокращаться, пока не исчезнет совсем.
Инь Чжанли слегка удивился:
— Ты хочешь, чтобы наш мир влился в три тысячи миров и стал частью этого великого целого?
Услышав это, Сян Хайкуй от неожиданности даже выпрямилась. Выходит, божественным оружием была стрела, способная проложить путь между двумя мирами.
Сян Хайкуй не стала слишком глубоко в это вникать; из слов Инь Чжанли она поняла лишь то, что их мир отстаёт от трёх тысяч миров. Присоединение к ним было подобно вступлению в некое сообщество: это положило бы конец изоляции, и пользы от этого было бы куда больше, чем вреда.
По крайней мере, это заставило бы выходцев из Небесного клана перестать быть «лягушками на дне колодца»2 и умерило бы их спесь.
Она кое-что вспомнила:
— Сейчас вы возлагаете надежды на мир с помощью Сяо Бая и всё время говорите, что божественное оружие ещё «не созрело». С ним что-то не так?
— Дело не в оружии, а в нерешительности Шу Лое, — Инь Чжанли коснулся мочки уха. — Вопрос этот слишком важен, выгода и риск здесь очевидны, а опасность велика. В конце концов Шу Лое решил предоставить выбор Небесному пути: оставаться ли нам и дальше в своём углу или же примкнуть к большому миру.
Сян Хайкуй не понимала:
— Предоставить выбор Небесному пути? Это как — тянуть жребий или бросать кости?
Инь Чжанли ответил:
— Он наказал мне: когда стрела будет готова, бросить её в Зеркало перерождений, чтобы она ушла в круговорот реинкарнации. Вещь, не принадлежащая нашему миру, должна была вернуться в свой родной мир. Если бы она не вернулась, это означало бы, что Небесный путь не даёт согласия. Но если Небесный путь дозволит, то, пройдя через все испытания, она непременно вернётся…
- хвастовство Елана (夜郎自大, yèláng zìdà) — образное выражение, означающее крайнюю степень невежественного самодовольства и необоснованного высокомерия. ↩︎
- лягушка на дне колодца (井底之蛙, jǐng dǐ zhī wā) — идиома, описывающая человека с ограниченным кругозором, который судит о мире лишь по своему скудному опыту. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
