Разрубленную на две части маленькую чёрную змейку снова бросили в банку продолжать мариноваться.
Сян Хайкуй вымыла руки, нашла ингредиенты и собралась сама сварить миску каши на поздний ужин:
— Сестра, не хочешь попробовать мою стряпню?
— Не нужно, — Сян Тяньцин постояла немного и покачала головой. — Я пойду к себе.
Уже выйдя из кухни, она ещё раз взглянула на банку на подоконнике и ушла, ожесточив кожу на голове1.
У Мянь как раз шёл ей навстречу:
— Ой, младшая сестра-ученица, почему ты так плохо выглядишь?
Сян Тяньцин была во власти тревоги, поэтому проигнорировала его и обошла стороной.
У Мянь знал, что Сян Хайкуй тоже в кухне; он пришёл специально за ней. Увидев состояние Сян Тяньцин, он решил, что та её обидела, и ускорил шаг, устремившись в кухню.
Вода в котле только закипела, и Сян Хайкуй как раз собиралась всыпать белый рис, когда внезапно почувствовала приближение чужой силы.
Ей уже доводилось видеть это, и она знала — это кулак У Мяня.
Он практиковал техники двух стихий: его левый кулак разил ветром, а правый — огнём.
Когда он бил обоими кулаками сразу, яростный ветер раздувал мощное пламя, способное без труда сжечь степь на сотни тысяч ли2; разрушительная мощь была огромной, и У Мянь не использовал этот приём без крайней нужды.
Когда он прежде побил того Лу Сицяо-гунцзы, то использовал кулак ветра, поэтому того постоянно кружило в двух смерчах, что замедляло его движения.
Сейчас же он применил кулак огня.
Сян Хайкуй поняла это по изменению потоков воздуха — всему этому её учил Ци Инь на занятиях.
Поэтому она смогла среагировать заранее: прищурившись, она подхватила котел с горячей водой, развернулась и выплеснула её.
В великой пустыне воды не хватало, и эту воду покупали у торговой гильдии; это была вода из духовного источника, обладавшая силой водной стихии.
К тому же У Мянь, нападая на неё, полагался на разницу в уровне совершенствования и считал, что одним ударом вышвырнет её вон, а потому не вложил много духовной силы. Крошечные языки пламени на его кулаке тут же погасли.
Сам он стал похож на промокшую до нитки курицу и замер на месте, явно растерявшись.
Сян Хайкуй вскрикнула:
— Ой! Я как раз ополаскивала котел. Третий старший брат-ученик, почему ты ходишь так бесшумно?
Ополаскивала котел?
Да пошла бы ты со своим котлом!
Она явно сделала это нарочно!
У Мянь едва не взлетел от ярости, но тут же подумал: как она могла сделать это специально?
Он был на пятом ранге, а она только достигла стадии заложения основ и даже не имела ранга — она никак не могла его почувствовать.
Неужели и правда случайность?
У Мянь потер мокрый затылок. Ничего не понимая, он решил больше не раздумывать, шагнул вперед и резко схватил её за запястье.
Сян Хайкуй инстинктивно захотела нанести ответный удар и окунуть его голову в котел.
Но, взглянув на руку У Мяня, сжимавшую её запястье, она подчинилась.
У Мянь злобно предупредил:
— Слушай меня внимательно, я не из тех, кто привык жалеть аромат и беречь нефрит! Если ты умная, проваливай из города Серебряных Песков поскорее и перестань липнуть к моему наставнику! Иначе в пустыне поднимется сильный ветер, и кто знает, в какой день тебя унесёт песчаная буря или с неба упадет камень и прибьет тебя насмерть!
Сян Хайкуй чувствовала его руку. Мозоли были очень толстыми, кожа — грубой, но теплой. Скорее всего, это не он.
— Эй! Ты слышишь?! — У Мянь сжал руку еще крепче, так что её белая кожа покраснела и начала синеть.
— О, — Сян Хайкуй кивнула. — Спасибо за предупреждение.
Что это еще за отношение?
У Мянь разозлился ещё сильнее, но тут она сначала уставилась на его руку, а затем взглянула ему в глаза. Настороженность в её взгляде медленно рассеялась, сменившись чем-то мягким.
У Мянь опешил и подсознательно разжал руку, отступив на два шага.
«И правда, лисица-соблазнительница, сколько драмы во взгляде!» — подумал он.
— Я даю тебе всего десять дней, убирайся сама! — У Мянь ткнул указательным пальцем ей в нос и сделал жест, будто перерезает горло.
— Хм! — Он развернулся и вышел из кухни.
У Мянь пришёл в комнату Е Цяньчжи:
— Второй старший брат-ученик, ты был прав, она действительно непростая штучка.
Е Цяньчжи посмотрел на него:
— И как прошло твоё испытание?
У Мянь открыл рот, но так и не решился рассказать о позоре с обливанием водой. Он принялся мерить комнату шагами:
— Но я вижу, что она ведет себя бесцеремонно, не как обычные лисицы-соблазнительницы. Неужели её и впрямь подослали те великие кланы из столицы?
Раньше торговые гильдии, подконтрольные многим великим кланам столицы, вели дела с иноземцами за пределами заставы.
Это привело к тому, что иноземцы использовали сокровища Срединных земель для нападений на границы.
После того как Сян Хэн стал великим градоначальником Серебряных Песков, он накрепко закрыл врата заставы, и этот путь к обогащению был отрезан.
Немало великих кланов мечтали убрать с дороги такое препятствие, как Сян Хэн.
Е Цяньчжи отложил счетную книгу:
— Младший брат-ученик, наш наставник повидал немало красавиц, как пышных, так и стройных, неужели он попадется на крючок? Чем больше она кажется такой, тем она опаснее.
У Мянь нахмурился, в этом был смысл:
— Да чего тут ещё испытывать, просто дай мне её прикончить! Если наставник станет винить, я один отвечу за всё. Это всего лишь женщина!
*
Сян Хайкуй, наевшись и напившись, ушла из кухни и вернулась в свою комнату.
Отстегнув футляр для меча и поставив его у изголовья, она сбросила туфли и растянулась на своей мягкой кровати.
В мире совершенствующихся постели обычно представляли собой жесткие доски, но отец сделал для неё матрас, материал которого напоминал латекс — спать на нем было несказанно удобно.
Она уже собиралась закрыть глаза и уснуть, когда вдруг поняла: что-то было не так.
Меч Тянькуан уже давно затих в футляре; даже когда У Мянь напал на неё, он не издал ни звука.
Будь это обычное время, он бы уже давно начал шуметь внутри.
Сян Хайкуй села, подняла футляр и положила его на кровать. Когда она открыла его, меч Тянькуан лежал внутри совершенно спокойно.
Она согнула палец и постучала по клинку:
— Эй?
Ответа по-прежнему не последовало.
С тех пор как Тянькуан обрел разум, подобного еще ни разу не случалось.
Сян Хайкуй с сомнением поднялась, взяла меч обеими руками и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, чтобы проникнуть в мир меча Тянькуан и всё разузнать.
Но неожиданно Тянькуан вырвался из рук и сам собой взлетел в воздух.
Сян Хайкуй широко раскрыла глаза.
- ожесточив кожу на голове (硬着头皮, yìng zhe tóu pí) — фразеологизм, означающий необходимость делать что-то вопреки страху или нежеланию. ↩︎
- сжечь степь на сотни тысяч ли (燎原十万里, liáo yuán shí wàn lǐ) — образное описание огромной разрушительной силы огня. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
