Сян Хайкуй стиснула зубы. Хотя она не знала, кто именно это был, но в её руке был зажат массив построения её мастера. Сдаться на самом пороге1, когда оставался всего один шаг — как же это было обидно!
Но даже если и обидно, что поделаешь?
Тянькуан:
— Рискни! Как узнать, получится ли, если не попытаться?
— Разве мы не пытались? Ты забыл, что было тогда в городе Биань? — напомнила Сян Хайкуй Тянькуану. — В то время его реинкарнация только проснулась, его сердце было пронзено, а живот растерзан. Я превратилась в Цзяолуна, но он всё равно смог меня сдержать…
Тем более сейчас его совершенствование полностью восстановилось, и он принадлежит к числу сильнейших людей этого мира, являясь своего рода потолком.
Лишившись Сюаньтяньцзин, этих удобных врат, унести массив построения прямо у него из-под носа совершенно невозможно.
Абсолютно невозможно!
Тянькуан:
— И что с того? Ци Инь рисковал жизнью, чтобы поддержать тебя, и так ты ему отплатишь? Ну ты и трусиха! Куда делись твоё прежнее мужество и высокомерие, с которыми ты дралась с ним?!
Сян Хайкуй:
— Если бы смертельный риск мог помочь делу, я бы пошла на это, но шансы слишком ничтожны, в этом нет необходимости! Даже без массива построения Босс сможет благодаря своим способностям разрушать построения одно за другим и спасать людей, в конце концов, надежда есть…
Тянькуан взревел:
— Кто знает, что стряслось с этой вонючей змеёй, а вдруг он мёртв!
Сян Хайкуй на мгновение замолчала:
— Закрой свой вонючий рот!
В её душе бушевали чувства, ярость бурлила, а глаза подёрнулись тонкой кровавой дымкой.
В этом и заключался самый большой недостаток Тянькуана после достижения им максимального уровня: при малейшей неосторожности она легко могла потерять рассудок.
Однако споры спорами, а Сян Хайкуй была вынуждена признать, что на этот раз Тянькуан говорил дело. Что, если Инь Чжанли…
Тьфу-тьфу-тьфу!
Она выбросила эту мысль из головы.
В последнее время Инь Чжанли относился к ней слишком нежно, своей лаской постепенно сглаживая её многочисленные прежние обиды на него.
В результате он нравился ей всё больше и больше, и она почти забыла, что он коварный старый пёс.
Когда он провожал её, в его взгляде не было ни малейшего намёка на «вечную разлуку».
Не было и «сожаления» — если бы он предполагал, что умрёт, то непременно пожалел бы об этом, ведь он её ещё даже не завоевал.
Но даже если он окажется в целости и сохранности, с построением мастера совладать труднее всего.
Нужно как минимум сначала освободить десять могущественных мастеров, чтобы они совместными усилиями сняли печать с Пещеры Десяти Тысяч Костей, на что уйдёт не меньше одной-двух сотен лет.
Никто не мог гарантировать, что за это время не случится какая-нибудь беда; даже сам Инь Чжанли не осмеливался обещать, что обязательно спасёт мастера.
Раньше это было невозможно: нельзя было прийти в Небесное царство, нельзя было приблизиться к королевскому дворцу.
Теперь же, когда массив построения был у неё в руках, заставить её вернуть его обратно… На словах она говорила, что обязана вернуть, но её руки совершенно не слушались и не желали выпускать мешочек цянькунь.
К тому же, если сегодня она действительно вернёт массив построения, в будущем ей ни за что больше не обуздать Тянькуана, и её совершенствование, пожалуй, на этом остановится!
Сян Хайкуй решительно отбросила колебания.
Тянькуан, почувствовав её решимость, тут же сменил гнев на предвкушение.
Однако она не спешила трансформироваться. Подняв руку, она призвала короткую стрелу.
В своё время Босс перед тем, как погрузиться в спячку, дал ей три стрелы, каждая из которых указывала на одного из трёх могущественных мастеров расы Шаньхай.
Сян Хайкуй использовала две, призвав У Сяна и Ба Ина, а оставшуюся использовать не успела — Босс очнулся.
Позже она хотела вернуть её ему, но он не принял и велел оставить при себе на всякий случай.
А также сообщил ей, что эта последняя стрела указывает на одного из могущественных мастеров клана Чжуцюэ.
Среди всех зверей неба и земли птицы летают быстрее всех.
У Чжуцюэ наверняка есть божественная способность к полёту.
Сян Хайкуй нужно было одолжить эту способность, чтобы немного увеличить свои шансы на победу.
Она достала иглу и вырезала на наконечнике стрелы слова, надеясь, что могущественный мастер Чжуцюэ сможет выделить побольше своей божественной воли, чтобы прийти и протянуть ей руку помощи.
Для мастера это наверняка обернётся немалым ущербом, но ведь в этом массиве построения есть и его доля, так что у него нет причин отказывать.
— Уважаемый старший Чжуцюэ, приветствую вас. У вашей младшей Сян Хайкуй есть к вам просьба…
Закончив писать, она влила духовную силу в наконечник стрелы и взмахом руки выпустила её на волю.
Раньше, выпуская наконечник стрелы, она специально бежала в безлюдное открытое место, хотя на самом деле в этом не было никакой необходимости.
Она недооценила мастерство Босса в создании артефактов: стоило этому наконечнику взлететь, как он растворялся в воздухе, и кому-то другому, кроме неё и того мастера, на которого указывала стрела, засечь его было крайне трудно.
Его проникающая способность тоже была необычайной: стены потайной комнаты словно состояли из воды — после того как стрела прошла сквозь них, по ним лишь пошла лёгкая рябь, и тут же всё исчезло без следа.
Сян Хайкуй подозревала, что эти три наконечника стрел могли быть сделаны из обрезков «Божественной стрелы Тяньу».
— Старший? — снаружи вдруг раздался голос Цзинжаня.
Сян Хайкуй от неожиданности вздрогнула.
Должно быть, он уловил колебания, вызванные наконечником стрелы, но, к счастью, не стал его перехватывать.
— Что такое? — отозвалась она, боясь, что если промолчит, он войдёт прямо без стука.
Снаружи снова не последовало ответа, и Сян Хайкуй не стала расспрашивать дальше.
Спустя довольно долгое ожидание у её уха раздался свист — это вернулся наконечник стрелы.
Сян Хайкуй испытала лёгкое разочарование: вернулся лишь сам наконечник, мастер Чжуцюэ так и не прислал свою божественную волю.
Хвать! Полагаясь на интуицию, она протянула руку и схватила пригоршню воздуха, и наконечник стрелы проявился.
Наконечник был разделён надвое — похоже, мастер Чжуцюэ оставил себе половину.
— Сяо Куйхуа, способ передать тебе божественную способность есть, я оставил половину стрелы, чтобы отслеживать твоё местоположение. Я приду на помощь через десять дней после захода солнца, береги себя.
Ждать целых десять дней?
У Сян Хайкуй дёрнулось веко. За десять дней ожидания, чего доброго, можно и Босса дождаться.
Неужели мастеру Чжуцюэ требуется десять дней, чтобы отделить побольше божественной воли?
Вряд ли. Скорее всего, это какая-то причуда, например, он посчитал по пальцам и выяснил, что сегодня неблагоприятный день2, подходящий для выхода Цинлуна, но никак не для Чжуцюэ.
И это не шутка, подобное вполне вероятно.
Если бы мастера Шаньхай умели расставлять приоритеты, их бы не заперли.
— Старший? — вновь раздался голос Цзинжаня. Должно быть, он опять уловил чьё-то присутствие, и его подозрения усилились.
Видя, как половинка наконечника стрелы в её руке растратила всю духовную силу и превратилась в искры, Сян Хайкуй заколебалась.
Притворяться духом зеркала можно лишь какое-то время, чтобы одурачить Цзинжаня, но долго это не продлится.
К тому же, даже если бы она и могла его обмануть, Сян Хайкуй не хотела постоянно разыгрывать перед ним спектакль.
Способна ли она противостоять ему и хочет ли она этого — абсолютно разные вещи.
Притворяться несколько часов — ещё куда ни шло, но играть роль десять дней?
Ну уж нет.
Сян Хайкуй открыла оружейный ящик, бросила туда мешочек цянькунь, потеснив Тянькуана.
Когда она чуть позже трансформируется, мешочек цянькунь окажется прямо у неё в животе.
Она решила провести эти десять дней в Небесном царстве иным способом:
— Тянькуан, если уж действовать, то с размахом!
- на самом пороге (临门一脚, lín mén yī jiǎo) — буквально «удар по воротам», решающий шаг в последний, самый критический момент. ↩︎
- благоприятный день (黄道吉日, huángdào jírì) — буквально «день жёлтого пути», астрологически удачный день для каких-либо начинаний. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
