В её сновидении недалеко за городом находилась буддийская пещера, в которой жили монахи-аскеты. Одного из них звали Дао Чэнь; хотя он и был буддийским практиком, его врачебное искусство было отточенным.
Она никогда его не видела, лишь слышала о нём от отца несколько раз. Всякий раз, когда тот упоминал о нём, у него был такой вид, будто у него разболелась голова.
В глазах других Дао Чэнь обладал сострадательным сердцем, но в глазах отца он был «гнилым добряком»1, который спасал кого угодно, даже иноземцев из-за заставы.
Сян Тяньцин удивилась:
— Мэймэй только приехала, неужели ты знаешь Дао Чэня?
Сян Хайкуй покачала головой:
— Не знаю, просто слышала о нём.
Сян Тяньцин облегчённо вздохнула:
— Сейчас глубокая ночь, городские ворота давно закрыты. Чтобы выйти из города, нужно разрешение да-шисюна, однако с да-шисюном очень трудно договориться…
Она не договорила, ожидая, что Сян Хайкуй попросит её о помощи — сходить к Мэн Силоу за жетоном.
Сян Хайкуй ответила:
— Тогда забудь, пойду завтра утром. Извини за беспокойство.
В любом случае, маленькая чёрная змея в ближайшее время не умрёт.
Сян Тяньцин на миг лишилась слов и поспешила следом:
— Сяо Куй, можно и без жетона. Я провожу тебя из города, стража не посмеет нас задержать. Если да-шисюн станет ругаться, я просто попрошу прощения, и его сердце смягчится.
Сян Хайкуй только собиралась сказать, что в этом нет нужды, но промолчала. Она начала кое-что понимать: Сян Тяньцин хотела похвастаться своим положением в Иньша и глубокой привязанностью к ней отца и братьев-соучеников. Вероятно, та не знала о её истинном происхождении, и в этом облике она казалась просто девчонкой, жаждущей внимания.
— Ну хорошо, — Сян Хайкуй поблагодарила её.
Вскоре две девушки, одна в алом газовом платье, другая в морском-синем, шли по безмолвным переулкам города Иньша.
Когда до городских ворот было ещё далеко, Сян Хайкуй внезапно ощутила слабое аномальное колебание в окружающих потоках воздуха. Её божественное сознание мгновенно устремилось к источнику этих колебаний. Этой технике преследования ветра и созерцания ци2, разумеется, её тоже научил учитель.
С помощью этого искусства она увидела фигуру, запрыгнувшую на городскую стену — это был Лу Сицяо.
В его руке блеснул маленький золотистый нож, которым он прорезал дыру в защитном барьере города, и с тихим свистом проскользнул наружу, бесследно исчезнув.
Сян Хайкуй не успела бы его остановить, да и таких людей, что сами ищут смерти, можно удержать на миг, но не на всю жизнь. Пусть идёт. Однако если он действительно погибнет, семья Лу из столицы непременно доставит отцу неприятности.
Хм, почему слуга Лу Сицяо не ушёл вместе с ним?
За Лу Сицяо следовал ещё один человек, на небольшом расстоянии, и его уровень совершенствования был намного выше. Сян Хайкуй сначала подумала, что это домашний слуга, защищающий его, но теперь казалось, что это не так — он выслеживал его.
В этот самый момент преследователь внезапно проявился и взмахнул мечом, нанося удар по начальнику стражи, стоявшему под стеной!
Расстояние было слишком велико; с нынешним уровнем совершенствования Сян Хайкуй и её владением Тянькуаном она не успела бы нанести ответный удар мечом.
Оттолкнувшись ногами, она решительно подпрыгнула и, стремительная, словно леопард, за мгновение совершила несколько прыжков по крышам.
Оказавшись достаточно близко, чтобы её голос был услышан, она выкрикнула:
— Осторожно!
Начальник стражи вздрогнул. Хотя он и не чувствовал, где находится противник, он начал беспорядочно уворачиваться. Это помогло ему избежать смертельного удара мечом в горло!
Те, кто нёс ночную вахту в Иньша, не были посредственностями; начальник стражи тут же воздвиг защитный барьер и, взмахнув дао, развернулся для контратаки.
— Наглец! Как ты смеешь бесчинствовать в моей Иньша! — Сян Тяньцин, нагнав их, тоже сурово помрачнела. Она сложила два пальца вместе, и острый меч за её спиной вылетел из ножен, устремившись к нападавшему!
Потерпев неудачу и услышав голос Сян Тяньцин, нападавший явно растерялся, и лезвие её меча оцарапало ему руку. Он уклонился, затем скользнул назад, пригибаясь к земле, и после нескольких быстрых перемещений исчез в ночной тьме.
Стражники хотели броситься в погоню, но начальник стражи покачал головой, приказывая им вернуться и охранять ворота.
Уровень этого человека был гораздо выше их собственного, и погоня означала бы верную смерть. Несмотря на служебный долг, великий градоначальник не раз наставлял их соизмерять свои силы с обстоятельствами.
— Благодарю… эр-сяоцзе, — начальник стражи, отдав распоряжение подчиненным доложить о случившемся, направился к сёстрам и первым делом поблагодарил Сян Хайкуй.
Хотя меч обнажила Сян Тяньцин, если бы не предупреждающий выкрик Сян Хайкуй, он был бы мёртв.
Только после этого он сложил руки в приветствии перед Сян Тяньцин:
— Благодарю, да-сяоцзе.
Сян Хайкуй повернула голову в сторону, куда скрылся нападавший, и передала Сян Тяньцин мысленное послание:
— Цзецзе, неужели да-шисюн всегда действует столь неразборчиво в средствах?
Сян Тяньцин растерялась:
— Ты говоришь… что это был да-шисюн?
Сян Хайкуй ответила:
— Если не он сам, то его люди.
Она как раз подумала о том, что если Лу Сицяо умрёт в Иньша, город подвергнется осуждению, и тут же кто-то, используя техники меча Лу Сицяо, попытался убить начальника стражи и всех охранников. В таком случае вина первой ляжет на Лу Сицяо; семья Лу не только не сможет винить Иньша, но и сама накличет на себя беду.
И если это сделал не Мэн Силоу, то кто же ещё? Этот мужчина и впрямь жесток — убивает даже своих.
Был ли он домашним слугой, посланным из Верхнего мира для защиты Сян Тяньцин, или нет, у Сян Хайкуй сложилось о нём крайне скверное впечатление.
- гнилой добряк (烂好人, lànhǎorén) — человек, чья безграничная доброта лишена рассудительности и часто оборачивается во вред. ↩︎
- техника преследования ветра и созерцания ци (追风观气术, zhuīfēng guānqì shù) — особый метод совершенствования, позволяющий выслеживать цели и видеть энергетические потоки в пространстве. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
