— «Старшекурсник» оказал мне великую милость, а с «Дицзюнем» у меня вражда не на жизнь, а на смерть, — Сян Хайкуй сейчас четко разделяла их, и ей стало гораздо легче, взгляд прояснился. — Честно говоря, ваш мир мне совершенно не интересен. Как только я заберу массив и сокровища, сокрушив твою репутацию, между нами всё будет квиты1.
— Что ты называешь «всё будет квиты»? — Цзинжань на мгновение опешил и, следуя её логике, спросил: — Если ты заберешь массив и уничтожишь мою репутацию, разве это не будет считаться свершившейся местью?
Разве это чем-то отличается от его убийства?
— Не за себя я мщу!
Вокруг Сян Хайкуй забурлила мечная энергия, черный цзяолун на мече приготовился к броску.
— Я мщу за то «дитя», которое ты вовлек в свои расчеты… У меня есть право решать, существовать ему или нет, но я не имею права прощать за него!
— Если оно сумеет успешно завершить слияние, я стану его матерью. И я обязана отомстить за него!
С этими словами бешеная мечная энергия яростно хлынула назад.
Свирепое намерение взметнулось с новой силой, и в то же мгновение она превратилась в цзяолуна.
Драконьи усы развевались на ветру, цзяолун, источающий ледяную мечную энергию, расправил тело в воздухе — его нынешнее состояние было на порядок выше прежнего!
От внезапного порыва её мечного намерения Цзинжань покачнулся.
Она не стала нападать сразу, лишь крикнула ему:
— Немедленно отзови своего двойника и сразись со мной в полную силу, иначе тебе ни за что не отнять массив, и ты неизбежно проиграешь!
Сознание Цзинжаня и его двойника было единым.
Видя, что попытка психологического давления провалилась, двойник и впрямь задумался, не пора ли вернуться в основное тело.
В раздумьях он поднял голову к небу над Цзиньлином.
Что происходит? Неужели сила Бай Синсяня стала настолько велика?
Он способен всколыхнуть дыхание небес и земли, лишь накапливая мощь?
— Брат Бай? — Лу Сицяо взглянул на Бай Синсяня, который как раз превращал свое озарение в огромный топор, а затем поднял глаза на внезапно изменившееся небо.
Что-то не так. Раньше гром и молнии появлялись только после того, как он наносил удар мечом.
— Ты ведь не мог проглотить пилюлю десяти тысяч бедствий?
Это снадобье позволяло мгновенно повысить уровень совершенствования, но повреждало сами основы, после чего рост силы навсегда прекращался.
— Что? — Бай Синсянь с трудом накапливал силы и не понял, к чему тот клонит.
Отвлекшись, он поднял голову, и его глаза невольно расширились.
Облака в небесах закручивались воронкой, которая постоянно росла; скорость вращения увеличивалась, охватывая всё большую площадь.
Прохожие в Цзиньлине стали останавливаться, встревоженные зрелищем.
Слух передавался от одного к другому, и вскоре жители стали выходить на улицы из своих домов.
За короткое время большие и малые улицы города Цзиньлин заполнились людьми.
— Это не я, — сказал Бай Синсянь.
— Можешь не объяснять, — Лу Сицяо глубоко вдохнул.
Пока все пребывали в растерянности, внезапно грохнул ужасающий взрыв. Несущиеся потоки облаков разметало в стороны, а земля содрогнулась.
Часто говорят «небо рушится, земля раскалывается»2, и если трещины в земле не редкость, то крушение небес обычно лишь метафора.
Но нынешнее зрелище напоминало именно это.
Вслед за тем показался радужный луч, с невообразимой скоростью падающий с небес.
Целью был город Цзиньлин!
Совсем недавно Цзиньлин пострадал от корней малого древа Цзяньму и едва успел восстановиться. Сердца людей всё еще были полны тревоги, отовсюду послышались крики ужаса.
Реакция градоначальника была мгновенной: как только возникло радужное сияние, активировался защитный барьер города.
— Это…
— Это стрела!
Стрела произвела огромный шум высоко в облаках, но по мере приближения к земле она становилась всё менее приметной.
Много шума из ничего: она с негромким хлопком прошила городской барьер и исчезла.
Люди замерли в недоумении.
— Куда она упала?
— Скорее, ищите!
Увидев, что ничего страшного не произошло, горожане сменили страх на возбуждение и, мечтая найти сокровище, бросились на поиски.
Бай Синсянь и Лу Сицяо находились близко и видели всё отчетливо: «стрела из-за пределов небес» упала в загородном поместье.
Барьер, установленный Цзинжанем, оказался тонким, как бумага — стрела пронзила его без малейших усилий.
Воспользовавшись колебанием барьера, они оба проскользнули внутрь.
Сян Хэн совершенно не знал о происходящем снаружи. Удержание рыбьих шипов и сопротивление барьеру поглощали все его духовные силы.
Несмотря на крайнее истощение, он всё еще держался.
Он и сам не подозревал, что обладает таким потенциалом.
А возможно, он просто не мог сделать выбор и не желал его делать, поэтому продолжал стоять из последних сил, повинуясь инстинкту.
Сквозь звон в ушах Сян Хэну почудился какой-то посторонний звук.
Решив, что это Цзинжань начал мощную атаку, он вынужден был отвлечь часть сознания, но увидел лишь сияние стрелы, летящей прямо ему в переносицу!
У него не было времени даже на попытку сопротивления — стрела поразила цель!
Словно яростное солнце разорвало черные тучи, тело в миг озарилось ярким светом.
Несмотря на боль, он почувствовал, как бурлящая сила наполняет каждую клеточку его тела.
Он сжал пальцы, потянул вверх — и одним движением вырвал рыбьи шипы из меридианов Сян Тяньцин!
Перемена случилась слишком быстро, ни двойник, ни само тело Цзинжаня не успели среагировать.
Сян Хайкуй, наблюдавшая за этой сценой через сферу света, тоже застыла.
Цзинжань не понимал, что это, но она догадалась.
Это было именно то «Божественное Оружие, Карающее Небеса», которое так жаждал заполучить Цзинжань — Божественная стрела Тяньву.
Нет, это была сила Божественной стрелы.
Инь Чжанли нашел её в Тюрьме Кошмаров?
Сопутствующий дух и был тем вором, что украл стрелу?
В голове Сян Хайкуй тоже зашумело. Разве он не говорил, что когда сила стрелы покинет тело, а отец обретет новую плоть, он станет обычным человеком? Разве он не говорил, что даже если сила стрелы найдется, она больше не будет иметь к отцу никакого отношения?
Но сейчас казалось, будто отец поглотил эту мощь…
Едва она об этом подумала, как осеклась.
Зрачки в круглых глазах цзяолуна вытянулись, словно у кошки.
Она увидела, как тень черной змеи выскользнула из духовной террасы её отца, упала на землю и приняла человеческий облик…
— Дядя! — Бай Синсянь, только что вошедший внутрь, пришел в неописуемый восторг при виде этой сцены.
Он хотел подойти к нему, но путь преградил защитный барьер.
Инь Чжанли стоял на земле, сжимая в ладони стрелу.
Зрачки Цзинжаня сузились:
— Ты…
Казалось, это была лишь частица сознания, прилетевшая вместе с этой стрелой.
Он опустил взгляд на стрелу — это было сокровище из непостижимого материала.
— Прошу прощения, — Инь Чжанли не удостоил его вниманием, первым делом повернувшись к Сян Хэну. Опасаясь, что сила стрелы могла ранить его, он объяснил через передачу мысли: — Я застрял в одном тайном месте и на время оказался в ловушке. Боялся, что не успею, поэтому пришлось использовать тебя в качестве мишени и поймать попутную стрелу.
- всё будет квиты (恩仇两消, ēn chóu liǎng xiāo) — образное выражение, означающее, что старые обиды и оказанные благодеяния взаимно аннулируются. ↩︎
- небо рушится, земля раскалывается (天崩地裂, tiān bēng dì liè) — чэнъюй, описывающий катастрофические изменения или невероятно мощные потрясения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
