Бай Синсянь действительно этого не знал, потому и спросил:
— Неужели всё будет как в прошлый раз?..
Потеряет память, лишится рационального мышления и станет похож на дурачка?
— Всё в порядке, дядя, — не дожидаясь ответа Инь Чжанли, поспешил пообещать он. — Мы со Сяо Куй будем заботиться о вас, как и прежде.
— Избавь меня от этого, одной Сяо Куй мне вполне достаточно, — ответил Инь Чжанли и поднял голову. Небесное око, должно быть, уже убрали.
Он больше ни о чем не беспокоился и, сложив руки в приветствии перед Цзинжанем, произнес:
— Скажу честно, мне нужно поблагодарить Дицзюня. Ранее Хань Ци создал возможность, а Ци Инь, не щадя жизни ради Сяо Куй, сделал так, что отношения между наставником и ученицей укрепились во много раз. Я и мечтать не мог о таком шансе, и никак не ожидал, что вы сами преподнесете его мне.
От этих слов Цзинжань едва не лопнул от злости. Он вскинул дрожащую руку и указал на него:
— Инь Чжанли, давай, убей моего двойника и скорее отправляйся в Небесное царство! Я посмотрю, как тебе удастся снова отнять у меня Сян Хайкуй!
«Дело дрянь, Дицзюнь отказался от сопротивления», — подумал Мэн Цзячжу.
Впрочем, оно и понятно: если двойник не сопротивляется, истинное тело может максимально сохранить силы.
Мэн Цзячжу тоже решил не сопротивляться, чтобы меньше страдать.
Он бросил взгляд на лежащую без сознания Сян Тяньцин, и в его глазах промелькнула боль.
……
Тем временем крылья Сян Хайкуй ещё не пробились сквозь кости, но Цзинжань, то ли опомнившись, то ли почувствовав неладное, изменился в лице.
Его потускневшие глаза внезапно заблестели, и со звуком «щелк» он взмахнул Кнутом, укрощающим драконов.
Кнут причудливо изогнулся, удлинился и в одно мгновение обвил правую заднюю лапу Цзяолуна.
Вцепившись в кнут, Цзинжань устремился из воздуха прямо вниз, используя грубую силу, чтобы увлечь огромного дракона за собой на землю:
— Думаешь сбежать?!
Его атака немало удивила Сян Хайкуй.
Оказавшись связанным, он, напротив, стал ещё яростнее.
— Похоже, он бросил своего двойника и решил сосредоточиться на тебе, — божественная способность Чжуцюэ была прервана его слишком свирепым ударом кнута. — Оценив обстановку, он сразу решил пожертвовать двадцатью процентами своего совершенствования, чтобы избежать ещё больших потерь. Если говорить о Шу Лохэ как о мужчине…
По уровню совершенствования он не первый, по уму — не первый, по решимости — не первый, по жестокости — не первый, по коварству — не первый.
Но если объединить всё это вместе, второго такого не найти.
Сян Хайкуй и без объяснений Чжуцюэ никогда не недооценивала его. Всё это уже походило на то, будто они собрали группу для битвы с боссом, и сможет ли она сама спастись — оставалось неизвестным.
Однако, коснувшись земли, Цзинжань снова замер, словно его опять что-то отвлекло.
— Неужели Дицзюнь сдался вот так просто? — тот хотел поскорее уничтожить двойника, но разве Инь Чжанли позволил бы ему исполнить желаемое? — Вы наверняка заметили, что я тяжело ранен, а моя внутренняя сфера повреждена. На самом деле у меня почти не осталось сил совершенствования. Если бы вы и Мэн Цзячжу объединились, то вполне могли бы одолеть меня.
Бай Синсянь затаил дыхание, его глаза невольно покраснели.
Глаза Мэн Цзячжу блеснули. Внутренняя сфера повреждена?
Но Цзинжань остался равнодушен.
Инь Чжанли продолжил:
— Неужели Дицзюню совсем не любопытно, кто под этим небом смог нанести мне столь тяжелые раны, если это был не ваш человек и не человек Хань Ци?
Цзинжань, собиравшийся извлечь божественное сознание и вернуться в истинное тело, слегка оторопел.
Инь Чжанли находился вовсе не в том состоянии, когда только очнулся от долгого сна; за последнее время его силы восстановились по меньшей мере на девяносто процентов.
— Кто это сделал?
Уровень совершенствования Инь Чжанли не был непревзойденным, но в искусстве спасения собственной жизни он определенно занимал первое место в поднебесной.
Неужели в их мире действительно существовал настолько выдающийся мастер?
— Это… — Инь Чжанли знал, что Сян Хайкуй не станет рассказывать об этом Цзинжаню, пока его собственное положение оставалось неясным. — Это один старый знакомый Дицзюня.
Цзинжань не мог догадаться:
— Кто?
Инь Чжанли вдруг улыбнулся:
— Это уже не важно, я его уничтожил.
He собирался рассказывать об этом Цзинжаню.
Хотя известие о том, что его обвели вокруг пальца демонические духи, могло бы пошатнуть душевное равновесие Цзинжаня.
Однако обманутым оказался не только он, но и прежние поколения Дицзюней. Если бы эта грандиозная шутка разошлась повсюду, она не принесла бы пользы будущему Бай Синсяня.
К тому же нельзя было исключать, что Цзинжань в ярости проявит ещё более мощный скрытый потенциал.
Все эти разговоры велись лишь для того, чтобы выиграть немного времени и дать Сян Хайкуй возможность перевести дух.
И Сян Хайкуй ухватилась за эту возможность, мгновенно вернув себе человеческий облик.
Её тонкие лодыжки не шли ни в какое сравнение даже с кончиками когтей драконьего тела, и Кнут, укрощающий драконов, вмиг обвил пустоту.
Вырвавшись из плена, она перекувырнулась по земле, одной рукой вскинула на спину футляр для меча, а другой направила клинок прямо ему в грудь!
Обвивавший лезвие меча Цзяолун ожил. Разинув пасть, подобную огромному тазу с кровью1, он изверг нескончаемую ярость, которая превратилась в мощную воздушную волну!
Цзинжаню хватило секундного замешательства, чтобы едва не пострадать от её энергии меча.
Энергия меча уже заблокировала его движения, не позволяя совершить мгновенное перемещение, поэтому он нанес удар ладонью наперерез бушующей волне.
Ослепительный золотой свет вырвался наружу, и хотя он рассеял воздушный поток, на открытых участках кожи Цзинжаня осколки разорвавшейся энергии меча оставили несколько кровавых царапин разной глубины.
— Ты сразу бьешь наповал? — глаза Цзинжаня почти налились кровью. — Сян Хайкуй, неужели ты настолько меня ненавидишь?
— Я не бью наповал, а лишь выкладываюсь изо всех сил, — ответила Сян Хайкуй прямо. — Перед лицом твоей истинной мощи разве у меня есть право щадить тебя?
Сян Хайкуй нанесла очередной удар, очертив дугу, и энергия меча перестала двигаться по прямой.
Следом последовал ещё один выпад.
За одно краткое мгновение она сделала более сотни выпадов, и каждый раз изгиб дуги отличался от предыдущего.
Этому приему её обучил наставник, и носил он довольно простое название: «Сто цветов распускаются вместе»2.
Сотни потоков энергии меча возникли одновременно, и издалека казалось, будто в воздухе безупречно распустился огромный цветок.
А затем, подобно хищному растению, он устремился вперед, готовый поглотить голову Цзинжаня!
Среди дворцовой стражи те, кто разбирался в искусстве владения мечом, не могли не прийти в изумление. Исполнить такой прием легким клинком было несложно, но если использовать тяжелый меч и пытаться достичь подобной скорости, то после первого же удара несколько меридианов в руке наверняка разорвались бы.
Цзинжань оттолкнулся ногами и взмыл с платформы золотого лотоса:
— Сомкнись!
Лепестки золотого лотоса стремительно уменьшились и сомкнулись, поглотив разом и энергию меча, и саму Сян Хайкуй.
Он понимал, что этот золотой лотос теперь уничтожен, ведь ему не сдержать свирепую энергию Тянькуана.
Но иного выбора не было, ему требовалось выкроить время, чтобы взорвать своего двойника.
Когда он коснулся земли, урон, полученный двойником, передался истинному телу, и из уголка его рта хлынула кровь.
— Дицзюнь… — Дугу Нин шагнула вперед.
— Отступи! — ледяным тоном приказал Цзинжань. — Вы не нужны во дворце, отправляйтесь к дворцу Чжайсин и ждите там Инь Чжанли!
Рассчитывать, что они смогут полностью истощить Инь Чжанли, не приходилось.
— Но по крайней мере сделайте так, чтобы к моменту его прибытия во дворец его духовные силы уменьшились наполовину.
— Слушаюсь!
Завершив приготовления, Цзинжань посмотрел на золотой лотос.
Сян Хайкуй, должно быть, снова превратилась в Цзяолуна и теперь с глухим стуком колотила рогами по лепесткам лотоса.
- Пасть, подобная тазу с кровью (血盆大口, xuè pén dà kǒu) — китайский фразеологизм, образно описывающий огромную, пугающе разинутую пасть хищника или чудовища. ↩︎
- Сто цветов распускаются вместе (百花齐放, bǎi huā qí fàng) — образное выражение, означающее одновременное и пышное цветение множества цветов, часто используемое для описания многообразия и расцвета сил. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
