Когда раньше она рубанула ножом, Сян Хайкуй была решительна, точно мясник.
Теперь же, сжимая иглу, она чувствовала, как подрагивают её руки.
— Нужна ли благодетельнице помощь? — спросил стоявший рядом маленький монах.
— Я сама, — ответила Сян Хайкуй.
Выросшая в приюте, она неплохо владела иглой. Глубоко вздохнув, она выбрала место и сделала первый прокол.
Маленькая чёрная змея никак не отреагировала.
Она успокоилась и принялась накладывать стежок за стежком.
С каждым движением иглы она про себя повторяла мантру, которой её научил мастер Дао Чэнь.
Когда она закончила наполовину, выгравированные на игле санскритские письмена внезапно засияли золотым светом. Знаки соскользнули с металла и, кружась, окружили рану змеи.
Настоящее чудо.
Сян Хайкуй на мгновение замерла, а затем продолжила шить.
Каждый новый стежок давался всё труднее, на её лбу то и дело выступали капли пота размером с соевый боб.
Использование волос в качестве нити истощало её жизненные силы и дух.
Дао Чэнь не объяснил причину, и Сян Хайкуй гадала сама: в даосизме есть учение о «трёх цветках, сходящихся на макушке»1, согласно которому вся энергия человека собирается в темени.
Есть ещё народное поверье, что в теле человека горят три огня ян2, и один из них находится на макушке.
Как бы то ни было, волосы на темени таят в себе жизненную силу и энергию ян.
Стоит человеку чрезмерно растратить дух и силы, как он тут же начинает лысеть.
— Фух… — закончив шить, она облегчённо выдохнула.
Кончиками пальцев она осторожно коснулась змеиного тела, окружённого золотыми мантрами, и внимательно осмотрела работу. Хм, вышло недурно, по крайней мере, узоры на чешуе совпали.
Чёрный волос на чёрной змее — словно вышитый пояс в тон, совсем не бросается в глаза.
Через полчаса.
Дао Чэнь: Как успехи?
Сян Хайкуй: Э-э, не шевелится.
Дао Чэнь: Видимо, раны крайне тяжелы.
Сян Хайкуй: …
Дао Чэнь: Благодетельница, не вините себя. Разрыв не должен был стать смертельным, скорее всего, прежние раны были слишком глубоки.
Только Сян Хайкуй собралась ответить, как услышала радостный возглас маленького монаха:
— Она пошевелилась!
Сян Хайкуй поспешно отвлеклась от яшмового свитка; маленькая чёрная змейка в кувшине и впрямь несколько раз свернулась кольцами.
Змеиная голова приподнялась, словно пытаясь что-то разглядеть.
Хлоп!
Почувствовав неловкость, Сян Хайкуй одним движением захлопнула крышку.
Амитофо, говорят, у змей плохое зрение. Остаётся надеяться, что она так и не разглядела её лица.
Сян Хайкуй поднялась, закрепила за спиной короб для меча, пристроила кувшин в сетчатую сумку, подвесила её к кожаному плечевому ремню и отправилась в путь за заставу, чтобы отыскать Дао Чэня.
*
В городе Иньша, через письменный стол, Сян Тяньцин спорила с Мэн Силоу:
— Я понимаю, что ты печёшься о моём отце, но если у тебя была возможность присмотреть за Лу Сицяо, зачем нужно было расплачиваться жизнями своих людей?
— Старший соученик, если ты и дальше будешь действовать столь беспринципно, я всё расскажу отцу, и он тебя проучит!
— Немедленно отправь людей вернуть Лу Сицяо. Если с ним ничего не случится, семья Лу не станет доставлять проблем моему отцу!
Она выглядела такой сердитой, точь-в-точь котенок, выпустивший коготки. Мэн Силоу это показалось забавным, он не стал возражать и медленно кивнул:
— Хм, я проявил минутную слабость. Сейчас же велю У Мяню разыскать и вернуть Лу Сицяо.
— Так-то лучше, и впредь не смей так поступать, — Сян Тяньцин, упершись руками в бока, одарила его гневным взглядом.
Мэн Силоу соглашался на все её требования. Несмотря на суровое лицо, он не мог скрыть нежности в глазах.
Видя, как Сян Хэн забивает ей голову бесполезными принципами, он никогда не пытался её переубедить.
Пусть растёт свободной, а обо всём остальном позаботится он.
Сян Тяньцин подождала у дверей, пока третий соученик У Мянь действительно не отправился за заставу на поиски Лу Сицяо. Успокоившись, она вспомнила о маленькой чёрной змее и поспешила прочь из города.
Придя к пещерам Будды и узнав от маленького монаха, что Сян Хайкуй уже ушла за заставу, она тут же погрузилась в раздумья.
Сян Хайкуй едва встала на Путь, у неё даже ранга нет, и она осмелилась в одиночку выйти за пределы города? Неужели правда ради какого-то демона-змеи, которого сама же и разрубила?
Она прибыла в Иньша на одном летающем судне с Лу Сицяо, возможно, они знакомы или даже дружны.
Не отправилась ли она за заставу, чтобы уговорить Лу Сицяо вернуться?
Если так, она избавит её отца от огромной проблемы.
От этих мыслей на душе у Сян Тяньцин стало неспокойно. Поколебавшись немного у входа в пещеры Будды, она тоже вышла за заставу.
Прежде чем покинуть город, Сян Хайкуй купила вьючное животное.
Туошоу — самое привычное средство передвижения в землях Иньша; внешне они точь-в-точь верблюды, но скорость развивают внушительную.
Под палящим полуденным солнцем Сян Хайкуй обмотала голову синим газовым шарфом, оставив открытыми лишь глаза, но кожа всё равно горела от жары.
Она достала из накопительного кольца бамбуковую трубку, сделала несколько глотков воды из духовного источника, а когда уже собиралась убрать её, вспомнила о змее. Открыв кувшин и осторожно сжав челюсти змейки, она влила ей пару глотков.
Когда она уже хотела закрыть сосуд, маленькая чёрная змея вдруг высунула язык и лизнула кожу между её большим и указательным пальцами, где остались капли воды.
Сян Хайкуй тут же снова поднесла трубку к её рту.
Видимо, бедняга слишком долго пробыла в лекарственном растворе и совсем изныла от жажды: она целиком засунула голову в бамбуковую трубку и принялась жадно глотать воду.
— Оставь и мне хоть немного, змеиный владыка, — Сян Хайкуй причмокнула губами.
- «Три цветка, сходящиеся на макушке» (三花聚顶, sānhuā jùdǐng) — даосское понятие, описывающее состояние, при котором три вида жизненной энергии (цзин, ци и шэнь) собираются в голове. ↩︎
- Три огня ян (三把阳火, sānbǎ yánghuǒ) — народное поверье о трех потоках защитной энергии в теле человека, один из которых расположен на макушке. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
