— Тянькуан, — представилась Сян Хайкуй.
— А еще я, Тянь Бао, — Бай Синсянь снова выломал зуб.
Третий раз за день, вот ведь, десны разболелись.
Дао Чэнь поначалу не мог определить их способности и пребывал в нерешительности, но теперь, взглянув на них, с улыбкой произнес:
— И впрямь, воды великого потопа размыли храм Царя-дракона1, оказывается, мы одна семья.
Тьфу, кто с тобой одна семья!
Сян Хайкуй мысленно выругалась, но внешне сохраняла достоинство второй молодой барышни города Иньша, чтобы не позорить отца:
— Дао Чэнь, учитывая, что мы из одной школы, отдай мне змеиного демона и немедленно покинь Иньша. Тогда я оставлю тебя в живых.
Змеиный демон?
Похоже, они не знают правды.
Меч Тяньжэнь парил над его головой. Дао Чэнь прочел буддийское славословие, обдумывая, как их уничтожить:
— Шичжу еще молода, а речи ее полны дерзости. За девяносто лет я заложил в этих пограничных землях глубокое основание, которое не пошатнуть тебе — дочери градоначальника, снискавшей дурную славу. Если не веришь, можешь пойти и рассказать всем, посмотрим, кому люди поверят в итоге?
С этими словами магическая формация перед ним внезапно озарилась еще ярче.
Глаза Дао Чэня тоже заблестели. Инь Чжанли и впрямь великий демон, несущий в себе кровь божественного зверя-создателя, он невероятно силен!
Всего лишь малая часть его духовной энергии попала в формацию, а уже дала такой поразительный эффект, притянув зыбучие пески, запечатавшие демона Шангу!
Сян Хайкуй не разбиралась в формациях, но, видя выражение лица Дао Чэня, почуяла неладное:
— Дао Чэнь, я убила множество демонических зверей, но еще ни разу не убивала человека. Не заставляй меня впервые лишать жизни кого-то, тем более из моей школы.
Убивать людей и убивать зверей — совсем не одно и то же.
Улыбка на губах Дао Чэня стала шире:
— Разве ты не знаешь, что двенадцать божественных мечей не могут ранить друг друга? Твой Тянькуан уже утратил боевой дух перед лицом моего Тяньжэня.
Сян Хайкуй и сама это чувствовала: купаясь в лучах добродетели меча Тяньжэнь, Тянькуан стал совсем ленивым.
Видя, что песчаная формация все ближе, Дао Чэнь в прекрасном настроении поманил ее пальцем:
— Не веришь? Попробуй пронзить меня своим Тянькуаном!
— Я думаю, патриарху школы меча следовало бы выковать меч для бахвальства, он подошел бы тебе лучше всего, — Сян Хайкуй закатила глаза. — Спрашиваю в последний раз: ты действительно не отступишь?
Дао Чэнь развел руки в стороны и улыбнулся.
Весь его вид говорил: «Я стою прямо перед тобой, руби, и если у тебя получится, считай, что я проиграл».
— Хорошо! — Сян Хайкуй сжала Тянькуан в левой руке и, яростно выкрикнув, стремительно бросилась к нему.
Когда Тянькуан обрушился на Дао Чэня, раздался гул — клинок ударился о невидимый золотой буддийский щит.
Тяньжэнь и впрямь сдержал натиск Тянькуана.
Дао Чэнь уже собирался съязвить, как вдруг почувствовал резкую боль в груди — в нее вонзился кинжал!
Наблюдавший за этим со стороны Лу Сицяо остолбенел.
В тот миг, когда Сян Хайкуй наносила удар Тянькуаном левой рукой, правой она молниеносно выхватила с пояса кинжал.
Одной рукой рубила, другой — колола.
Она действовала обеими руками одновременно, и скорость ее была такова, что осталась лишь тень!
В отличие от потрясенного Лу Сицяо, Бай Синсянь видел, как росла Сян Хайкуй, и счел это естественным.
К тому же этот духовный кинжал, созданный его дядей, Сян Хайкуй одолжила у него еще по дороге сюда.
Кинжал действительно мог пробить защитную истинную энергию, но уровень совершенствования Дао Чэня был намного выше ее собственного, так что удар дался ей нелегко.
Бай Синсянь посмотрел на ее запястье: многие сосуды лопнули, кожа на всей руке стала багрово-красной и покрылась сеткой трещин.
Нанеся удар, Сян Хайкуй тут же отскочила на несколько чжанов назад. Проглотив подступившую к горлу кровь, она расхохоталась:
— Дао Чэнь, ты совсем умом тронулся? Божественные мечи не могут вредить друг другу, но разве я не могла просто сменить оружие?
На войне не гнушаются обманом2.
Этому ее научил не наставник.
Этому она набралась у собственного босса.
Впрочем, боль была нестерпимой. Ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы не скорчиться. Она больше не могла держать Тянькуан, поэтому просто закинула его на плечо.
— Ты… — Дао Чэнь сплюнул кровь. У нее не хватило сил, чтобы клинок достал до сердца, но его защитная истинная энергия была разрушена.
Диск формации лишился поддержки и мгновенно погас.
— Я убью тебя! — Дао Чэнь отозвал Тяньжэнь и уже приготовился нанести смертельный удар, как вдруг клочок черного тумана, скрытый в его рукаве — душа Инь Чжанли, — воспользовавшись тем, что защита разрушена, совершил внезапную контратаку. Он скользнул в рану на груди и проник в его тело.
Дао Чэнь пришел в ужас!
Инь Чжанли намеревался поглотить его душу и захватить его плоть!
Сян Хайкуй, видя, как Дао Чэнь впал в полное смятение и на его лице отразилась смертная мука, немного удивилась. Вот это да, неужели она настолько сильна?
Довела его до слез? Наверное, от злости разрыдался?
— Сестра Хайкуй, скорее добей его! — выкрикнул Лу Сицяо, размахивая кулаками за ее спиной.
Ах, точно!
Сян Хайкуй уже собралась нанести решающий удар, как вдруг сзади со свистом прилетела стрела.
Она увернулась, перекатившись в сторону.
Показался У Мянь со своими спутниками; они оставили вьючных зверей и устремились к ним по воздуху.
- Воды великого потопа размыли храм Царя-дракона (大水冲了龙王庙, dà shuǐ chōng le lóng wáng miào) — китайское образное выражение, означающее конфликт между своими людьми, не узнавшими друг друга. ↩︎
- На войне не гнушаются обманом (兵不厌诈, bīng bù yàn zhà) — стратегия, согласно которой для достижения победы допустимы любые хитрости и уловки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
