— Тогда всё упрощается, — Инь Чжанли кивнул. — Пусть у тебя и нет лин-гэнь1, но у меня есть божественный меч под названием Тянькуан, которым можно овладеть и без них.
— Сяо Бай, — он снова подал знак Туньтуньшу.
Туньтуньшу с негромким звуком «пу» выплюнул из защечного мешка меч.
С металлическим лязгом «божественный меч», о котором говорил Инь Чжанли, рухнул на пол, словно пьяница, упившийся в стельку.
Он даже пару раз дернулся, будто выброшенная на берег волной рыба.
Как бы Сян Хайкуй ни приглядывалась, в этом мече не было ни капли достоинства, подобающего божественному оружию.
Да и вообще, какой это меч?
Длинный и громоздкий, лишь серебристо-белое лезвие и иссиня-черная рукоять.
Клинок обвивал черный Цзяолун, а рукоятью служил драконий хвост.
Гарда отсутствовала. Если не брать в расчет мастерскую работу, меч походил на кочергу, вокруг которой обвился Цзяолун.
И как этим рубить людей?
— Этот Тянькуан попал ко мне в юности и много лет пролежал без дела. Если ты сегодня сумеешь пробудить его и заставить признать тебя хозяйкой, я отведу тебя к одному мастеру меча, чтобы он обучил тебя азам. За сто дней ты полностью преобразишься2.
Упомянув мастера меча, Инь Чжанли потер переносицу. — Это всё, что я для тебя сделаю. Затем возьмешь мое лекарство для изгнания демонов и вернешься к отцу. Помни: не говори ему об этом.
Сян Хайкуй ответила:
— Я понимаю.
— Иначе из-за беспокойства его уединение может закончиться провалом.
Инь Чжанли продолжил:
— Пока твой отец находится в уединении, ты должна приложить все силы, чтобы выжить. Дождаться, когда он полностью очистится от демонического яда и выйдет…
Жители Верхнего царства не могут просто так спускаться в Нижнее. Они способны лишь направить туда своего двойника, вселившись в тело местного практика, но в таком случае их силы будут сильно ограничены.
Обладая мощью Сян Хэна, после исцеления от яда он станет не по зубам силам, стоящим за Сян Тяньцин. Им придется отступиться и искать другие пути.
Информации было слишком много, Сян Хайкуй соображала туго, и ей требовалось время, чтобы всё разложить по полочкам.
Выходит, этот господин намерен устроить ей стодневный курс подготовки, а затем отправить сражаться с тем убийцей, который прикончил ее одним движением руки?
Немного подумав, она хотела было спросить: а что, если она просто спрячется сразу после того, как отец уйдет в уединение?
Но, скорее всего, спрятаться не получится. Или у них припасен запасной план!
Значит, нужно встречать любые перемены, оставаясь собой, и идти напролом!
Если уж сам Инь-цяньбэй верит, что она сдюжит, с чего ей сомневаться в себе!
— Инь-цяньбэй, у меня есть вопрос.
— Спрашивай.
Сян Хайкуй никак не могла взять в толк: судя по рассказам отца, этот господин вовсе не отличался добротой.
Если кто-то хотел о чем-то спросить его или получить технику либо сокровище, всегда требовался равноценный обмен.
Никаких исключений.
А тут он внезапно спасает ей жизнь, дарит меч, да еще и учителя для тренировок подыскивает — не слишком ли много щедрости?
Неужели он положил глаз на ее отца?
Инь Чжанли заметил ее украдкой брошенный взгляд и заинтересовался:
— Спрашивай?
Сян Хайкуй плотно сжала губы и покачала головой.
Голос Инь Чжанли стал прохладным, хотя он продолжал улыбаться:
— Спрашивай.
От этой улыбки у Сян Хайкуй на душе похолодело.
Она поняла: этот с виду изысканный и благородный господин Инь улыбался почти постоянно вовсе не от радости — у него просто были такие уголки губ.
Когда же он был недоволен, сочетание его тона с этой застывшей улыбкой выглядело просто жутко.
Ей ничего не оставалось, кроме как, собравшись с духом, спросить:
— Почему вы помогаете нам? Такая доброта совсем не вяжется с тем, что о вас говорят.
— Только и всего? И ради этого стоило так мяться? — Было очевидно, что вопрос не вызвал у Инь Чжанли интереса. — Потому что мне это выгодно.
Сян Хайкуй застыла в недоумении.
Инь Чжанли продолжил:
— Мне стало любопытно, что из себя представляет Сян Тяньцин, и я предсказал ее будущее. Оказалось, она вознамерилась связать свою судьбу с моей.
Сян Хайкуй округлила глаза.
Инь Чжанли слегка приподнял голову, его взгляд пронзил крышу, устремляясь в неведомую даль:
— Небесный путь без моего дозволения вечно пытается подсунуть мне какую-нибудь женщину. Сколько раз это уже было? Каждый раз он проигрывает, но всё никак не усвоит урок.
Сян Хайкуй промолчала.
«Вот уж мастер быть одиноким по собственной воле».
Отведя взгляд, Инь Чжанли указал на лежащий на полу меч:
— Довольно, времени мало. Ступай и поскорее пробуди Тянькуан.
Сян Хайкуй, согнувшись, поспешила вперед, собираясь поднять неподвижный Тянькуан.
Меч оказался неимоверно тяжелым. Сколько она ни тужилась, божественное оружие даже не шелохнулось.
Туньтуньшу выплюнул перчатку.
Сян Хайкуй лишних вопросов задавать не стала — тут же подняла ее и натянула на руку. И впрямь: теперь она с легкостью подняла Тянькуан.
— Иди.
Сян Хайкуй растерялась:
— Куда?
— Чтобы Тянькуан пробудился, он должен почувствовать, что ты достаточно безумна. Выходи наружу, это земли звериного клана. Можешь зарубить парочку тварей, лучше всего — хищников.
Сейчас Тянькуан лежал в ее руке безжизненным грузом. Даже если он «оживет», она ведь совсем не знает фехтования — ее же просто разорвут в клочья!
Туньтуньшу подал ей знак, словно предупреждая: его хозяин — человек не слишком терпеливый.
И точно, Инь Чжанли с улыбкой произнес:
— Сян-гунян, вообще-то ты не единственный мой вариант.
Сян Хайкуй вздрогнула и, сжимая рукоять меча, направилась к выходу.
Рубить! Подумаешь, каких-то монстров!
Один раз уже умирала, чего теперь бояться?
Стоило ей об этом подумать, как Тянькуан в ее руке легонько дрогнул.
«Этот меч и вправду любит тех, в ком достаточно безумства».
Сян Хайкуй уже почти вышла из дворца, как вдруг замерла и обернулась:
— Инь-цяньбэй, а мне обязательно убивать монстров? Можно сделать это как-нибудь иначе?
— Мне нужно лишь, чтобы Тянькуан пробудился.
Отлично! Именно этих слов она и ждала.
Сян Хайкуй решительно развернулась и вошла обратно в зал. Под ошеломленными взглядами Туньтуньшу и кисти для гадания она внезапно вскинула меч, направив его прямо на сидящего на троне Инь Чжанли, и во весь голос крикнула:
— Ты, придурок, кого это ты тут вздумал пугать?!
На мгновение воцарилась гробовая тишина.
Щёлк.
Раздался тихий звук.
Тянькуан в ее руках пробудился.
И правда, в понимании Тянькуана женщина, осмелившаяся направить клинок на Инь Чжанли и обругать его, была куда дерзче той, что просто пошла бы рубить монстров.
- Лин-гэнь (灵根, línggēn) — «духовный корень», в китайском фэнтези врожденная способность человека к практике совершенствования. ↩︎
- Полностью преобразишься (脱胎换骨, tuōtāi-huàngǔ) — букв. «сменить кости и сбросить утробную плоть»; идиома, означающая радикальное качественное изменение, перерождение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
