В пещерном храме не было света, его освещала лишь одна керосиновая лампа.
Фитиль издал короткий треск, нарушив тишину.
Первым пришел в себя Инь Чжанли. Он, словно ни в чем не бывало, отхлебнул чаю и произнес спокойным, лишенным эмоций голосом:
— Спасибо.
Туньтуньшу поставил чайник, почесал щеки передними лапками, обошел вонзившийся в письменный стол кинжал и спрыгнул вниз. Вернувшись к Сян Хайкуй, он снова принял облик прекрасного юноши.
— Сяо Бай, в чем дело? — мысленно спросила его Сян Хайкуй.
— Поведение Дао Чэня только что точь-в-точь напоминало Инь-шушу, — Бай Синсянь вытер рукавом выступивший на висках пот. — Поэтому я действовал совершенно машинально.
— Твоя привычка к этому вызывает лишь сочувствие, — ответила Сян Хайкуй, краем глаза наблюдая за Инь Чжанли.
Его лицо было скрыто за буддийскими сутрами, выражения не разглядеть, но эта манера пить чай и читать книги — да, в точности как у их босса.
Сян Хайкуй пришла в голову причина: «Дао Чэнь ведь провел подле Инь-цяньбэя целую сотню лет, неудивительно, что он перенял его манеры».
Босс, конечно, тот еще прохвост: если он выйдет купить пачку острых чипсов, из десяти встречных девять окажутся им обмануты. Но его элегантность была подлинной, как и его благородство. Где бы он ни находился, он всегда был в центре внимания, словно под лучами софитов.
Даже она не удержалась и повторила его прическу, прикрепив украшения на висках.
— Логично, — Бай Синсянь кивнул, но тут же задался новым вопросом: — Но когда он прислуживал Инь-шушу, я еще не родился. Откуда же он знал, что нужно протянуть пустую чашу именно в мою сторону?
— Это… — Сян Хайкуй вспомнила внезапное выражение ужаса на лице Дао Чэня после ранения кинжалом. После возвращения он стал словно другой человек. — Неужели старший, создавая кинжал, спрятал в нем свое воплощение? Кинжал вонзился в тело Дао Чэня, и воплощение босса захватило его оболочку?
У хитрого кролика всегда три норы1, босса вечно преследовали самые разные люди, так что иметь несколько воплощений для него в порядке вещей.
Глаза Бай Синсяня загорелись:
— Сяо Куй-мэймэй, ты такая умная, это вполне возможно.
— Но даже если это воплощение Инь-цяньбэя не узнало меня, тебя-то оно явно узнало. Почему же он не признается? — Сян Хайкуй снова зашла в тупик.
— Верно, — в голове у Бай Синсяня тоже всё перемешалось.
— Боюсь, как бы Дао Чэнь не напускал туману, задумав что-то недоброе.
— Инь-шушу как-то говорил: когда обстановка неясна, лучше всего следовать правилу — если враг не движется, то и я не движусь.
— Тогда сначала понаблюдаем? — спросила Сян Хайкуй.
— Угу, — ответил Бай Синсянь.
— Господа, уже поздно, я собираюсь почивать, — Инь Чжанли закрыл сутры и посмотрел на них.
— Спи себе на здоровье, — у Сян Хайкуй мурашки бежали по коже от мысли, что это может быть воплощение босса, но она сохраняла бдительность. — Я здесь, чтобы следить за тобой, а не в гостях.
Инь Чжанли понял, что девчонка крайне упряма, и не стал спорить. Он снял монашеское одеяние и улегся в нижнем платье.
Лицом к каменной стене, спиной к ним.
Собственный непроизвольный жест помог ему кое-что осознать.
Лу Сицяо, скорее всего, не имел к нему отношения, а вот с хомяком-оборотнем и девчонкой он, видимо, был знаком.
Особенно с хомяком — их связь наверняка была очень тесной.
Инь Чжанли ничего не мог вспомнить. Он не знал, добрые они или злые, преданны ли они ему или давно предали, поэтому не осмеливался раскрыться.
В конце концов, сейчас у него не было ни малейшей возможности защитить себя.
Его дух был тяжело ранен, и ему приходилось тратить силы на противостояние сознанию Дао Чэня и мечу, что его охранял.
Любой, кто обладал хоть какими-то духовными силами, мог лишить его жизни.
Приходилось проявлять осторожность.
*
Снова глубокая ночь, в вышине одиноко висит луна.
В пустыне за заставой три маленьких монстра с тихим урчанием прыгали по песку, выслеживая след Инь Чжанли.
Лю Исин и Ло Юньсю следовали за ними, без конца кружа по пескам.
Днем маленькие монстры жаловались на горячий песок и наотрез отказывались выходить из звериной сумки, сбиваясь в комок. Поэтому преследователям приходилось действовать только по ночам.
- Хитрый кролик имеет три норы (狡兔三窟, jiǎo tù sān kū) — образное выражение, означающее предусмотрительность и наличие запасных планов или убежищ на случай опасности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
