Актерская игра была небрежной.
И подстава была такой же небрежной.
Сян Хайкуй чувствовала лишь халатность, крайнюю халатность.
Черт возьми, для этих никчемных смертных они, вероятно, даже не считали нужным стараться.
Сян Хайкуй взглянула на труп Е Цяньчжи на кровати и на плачущую Сян Тяньцин, ощущая прилив раздражения.
Как раз в тот момент, когда она принимала решение, в ее ушах раздался голос Ло Юньсю:
— Младшая сестренка, твой второй старший соученик не умер.
Голос Ло Юньсю и без того был чарующим, а сейчас, звуча тайным шепотом, он словно перышко щекотал ушную раковину, вызывая зудящее онемение.
Сян Хайкуй на мгновение остолбенела.
Эти двое из Подземного мира все это время тайно следовали за ней и, должно быть, что-то видели.
Ло Юньсю продолжила:
— Этот человек искусен во многих порочных техниках, включая искусство марионеток. Вчера, после того как ты ушла из его комнаты, он проявил бдительность и немедленно активировал куклу. Та кукла почти не отличалась от его настоящего тела; полагаю, он растил ее не меньше двухсот лет — это его последнее средство спасения жизни.
Хотя Сян Хайкуй не питала ни малейшей симпатии к этому безумцу Е Цяньчжи, услышав, что он применил прием «золотая цикада сбрасывает чешую»1, она действительно с облегчением выдохнула.
Он сменил тело на марионеточное, и теперь ему нужно приспособиться, так что, скорее всего, какое-то время он не сможет показаться.
К тому же он наверняка до сих пор не верит, что она способна выжить в руках этого сброда, и не станет рисковать, выходя вперед, чтобы помочь ей выпутаться.
Ничего страшного, главное, что жив.
Иначе, когда отец выйдет из уединения, как же сильно он расстроится.
Она уже собиралась спросить Ло Юньсю, кто убийца, но та ответила первой:
— Тот, кто убил его, обладает примерно седьмым рангом совершенствования, это демонический практик. Он часто крутится возле Сян Тяньцин. С моей точки зрения на мужчин, он — ее слуга под юбкой, к тому же до безумия в нее влюбленный.
Сян Хайкуй обвела все вокруг своим духовным чутьем:
— Он сейчас здесь?
— Нет, — ответила Ло Юньсю. — Младшая сестренка, цзецзе поможет тебе лишь в этом. Надеюсь, ты сможешь выжить в этом поле Сюло2 и не опозоришь Инь-цяньбэй. В будущем, если представится случай, увидимся снова.
Сян Хайкуй внезапно вспомнила:
— Цяньбэй знает, что я не Инь-цяньбэй?
Ло Юньсю насмешливо ответила:
— Мы с Лю Исином следовали за тобой несколько дней и видели, как ты превратилась в четырехлапую змею и пустилась в пляс. Ты меня даже рассмешила. Разве может такой простофиля быть великим Инь-цяньбэй?
Хай Куй смущенно пробормотала:
— Тогда вы не собираетесь схватить меня и подвергнуть пыткам, чтобы выведать, где находится настоящий Инь-цяньбэй?
— Инь-цяньбэй взрастил тебя заранее, должно быть, предусмотрительно используя как приманку, чтобы отвлечь нас. Как мог столь мудрый и находчивый человек раскрыть тебе свое местонахождение?
Тон Ло Юньсю изменился, смешинка в голосе исчезла.
— И еще кое-что: мы ловим Инь-цяньбэй только по долгу службы, у нас нет к нему личной вражды. Младшая сестренка, не все сильные любят притеснять слабых, по крайней мере, я, Ло Юньсю, не из таких.
От этих слов у Сян Хайкуй едва не покраснели глаза. Даже когда бесчисленное множество людей смотрело на нее с яростью, в ее сердце не было ни тени волнения.
— Благодарю, цяньбэй.
Сян Хайкуй не могла раскрыть местонахождение босса, но этот жест она запомнила. Если в будущем представится возможность, она обязательно отплатит.
— И еще, цзецзе даст тебе совет: не вздумай сгоряча раскрывать их истинные личности. Неважно, поверит слушатель или нет, это может навлечь на него смертельную беду.
Сян Хайкуй понимала, о чем речь; босс говорил ей об этом раньше.
Даже если донести об этом до самого Дицзюня в Верхнем мире, семья Мэн Силоу просто заявит, что ничего не знала, и выставит нескольких слуг виноватыми.
А люди в мире смертных, узнавшие об этом, могут столкнуться с катастрофой. В самом простом случае им сотрут память.
Для Верхнего мира это постыдный скандал.
— Спасибо, цзецзе, — Сян Хайкуй сменила обращение.
Итак, что же ей теперь делать в сложившейся ситуации?
За пределами резиденции городского главы бушевало народное негодование.
Во дворе с шумом повалились на колени офицеры, моля Мэн Силоу вершить правосудие.
Лицо Мэн Силоу было мрачнее тучи, а тонкие губы сжаты в прямую линию.
Сян Хайкуй хмыкнула про себя: актерская игра этого подонка сейчас выглядела довольно убедительно.
Мэн Силоу был в ярости.
Он уже изменил первоначальный план, считая, что сначала необходимо устранить того «эксперта», что стоит за спиной Сян Хайкуй.
Но теперь обстоятельства вынуждали его вернуться к прежнему замыслу.
— Где Хуай Ме! — Мэн Силоу уже в пух и прах отругал старика в своем море сознания. Убедившись, что тот тоже не в курсе, он понял: это дело рук Хуай Ме.
Жить надоело!
Старик вздохнул:
— Эх, молодой господин, теперь ничего не поделаешь. Вы же не можете выдать Хуай Ме? Лучше действовать согласно первоначальному плану…
Мэн Силоу колебался.
Он был в недоумении. Очевидно же, что это пустяковое дело, так почему же все внезапно вышло из-под контроля и превратилось в такой хаос?
— Дашисюн! — крикнул Умянь.
Мэн Силоу проигнорировал его и посмотрел на Сян Хайкуй:
— Младшая соученица, я верю, что это сделала не ты, но сейчас… придется сначала отправить тебя в тюрьму, а я обязательно во всем разберусь…
- Золотая цикада сбрасывает чешую (金蝉脱壳, jīn chán tuō qiào) — использование обманного маневра для побега, при котором видимость присутствия сохраняется, в то время как сам человек исчезает. ↩︎
- Поле Сюло (修罗场, xiū luó chǎng) — место ожесточенной битвы или крайне запутанная и тяжелая ситуация, полная конфликтов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
