И поступки этого его нового наставника, выглядевшего как обладатель бессмертного ветра и костей даоса1, совершенные сегодня в Иньша, тоже вызвали у него немалое удивление.
— Сяо Куй-мэймэй.
— Куй-цзецзе!
Бай Синсянь и Лу Сицяо подбежали к ней.
— Стойте! — Сян Хайкуй выставила ладонь, подавая знак не приближаться к клетке.
— Вот же ж, воистину: по лицу человека не узнаешь2! — Лу Сицяо, будучи учеником факультета меча академии Цзиньлин в столице, слышал бесчисленное множество преданий о Верховных старейшинах.
В тех рассказах их превозносили так, будто на небесах и на земле им нет равных, отчего у таких учеников, как он, сердца замирали от восторга.
Но глядя на всё это сегодня, он понял: если в могуществе они и впрямь невероятны, то их человеческие качества — полнейшая дрянь.
— Я всегда считал, что мой де — самый бесчестный человек в столице, но оказалось, что это не так, — он присел на корточки, обхватив себя руками, и с чувством произнес: — Не зря де часто повторял, что у меня узкий кругозор и мало опыта.
Бай Синсянь же под изумленными взглядами толпы вытащил два своих золотых передних зуба, которые превратились в парные мечи Тянь Бао:
— Сяо Куй-мэймэй, я помогу тебе подпитать меч. Не волнуйся, Дао Чэнь сейчас противостоит Цзин Вэню, он постарается продержаться до захода солнца.
— Дао Чэнь? — Сян Хайкуй была поражена. Неудивительно, что Цзин Вэнь внезапно оставил её в покое, оказывается, появился его родной сын. — Это Дао Чэнь, а не твой дядя?
Как только мечи Тянь Бао были извлечены, тонкие нити золотого света потекли к мечу Тянькуан внутри клетки, и прутья темницы не стали для них преградой.
Словно при подзарядке, чрезмерно истощенные дух и силы Сян Хайкуй начали медленно восстанавливаться.
— Дядя временно вернул тело Дао Чэню, боясь, что Цзин Вэнь заметит подвох, — не дожидаясь расспросов Сян Хайкуй, пояснил Бай Синсянь. — Дядя сказал, что сможет контролировать Дао Чэня, так что не переживай. К тому же сейчас интересы Дао Чэня совпадают с нашими…
— В чем же?
— В желании идти наперекор Цзин Вэню.
Сян Хайкуй совсем запуталась:
— Что же здесь происходит?
Бай Синсянь ответил:
— Это дело тянется еще с того тела, в которое переместилась душа твоего де…
Выслушав рассказ Сяо Бая, Сян Хайкуй на какое-то время впала в оцепенение.
Прошлое Сян Тяньцина — такая несусветная драма, что и смотреть тошно.
Но если вспомнить Мэн Силоу, этого властного главу, который прилюдно выставлял себя дураком, то всё перестает казаться странным.
Проблема в том, что её де действительно не повезло: внезапно на его голову свалился огромный черный котел чужой вины!
Сян Хайкуй едва не закатила глаза от злости.
— Наставник Дао Чэнь!
— Наставник взлетел на городскую башню!
Голоса раздавались один за другим. Внезапное появление Дао Чэня, судя по всему, никого не удивило.
В момент, когда решалась судьба Иньша, наставник Дао Чэнь непременно должен был прийти на помощь.
Сян Хайкуй видела выражения их лиц — у большинства в глазах читалось: «Я не ошибся в своем кумире». На её лбу проступила вена, а в душе воцарилось смятение.
Но как долго можно продержаться, полагаясь на Дао Чэня?
Сян Хайкуй увидела, как на городской башне отец и сын стоят друг против друга. Ветер развевал полы их одеяний, но сами они замерли, подобно изваяниям. Сердце её внезапно екнуло, а зрачки сузились.
— Сяо Бай, старший использует Дао Чэня, чтобы вызвать Цзин Вэня на поединок божественных чувств?
Божественное чувство Босса наверняка сильнее, чем у Цзин Вэня, неужели он хочет запереть его в море сознания?!
Но сейчас душа Босса крайне слаба. Малейшая неосторожность — и она получит тяжелые раны, а в худшем случае и вовсе может развеяться!
Бай Синсянь тоже беспокоился об этом. Он слегка опустил глаза и тихо успокаивал её:
— Не волнуйся, мой дядя невероятно силен. Будь то битва умов или битва на мечах, он никогда не проигрывал.
— Это было раньше, а сейчас я могу срубить его одним ударом. О какой силе речь? — Сян Хайкуй уже была готова смириться с судьбой, но теперь она поднялась, сжимая Тянькуан, и с покрасневшими глазами начала рубить клетку.
Бай Синсянь увидел, как её раны от сильного волнения начали раскрываться, плоть вывернулась наружу — зрелище было жутким. Он в панике вытащил с пояса маленький черный шар и протянул ей:
— Правда, мой дядя всегда просчитывает на три шага вперед. Перед тем как получить ранение и потерять память, он наверняка оставил какой-то скрытый ход.
Сян Хайкуй замерла, глядя на черный шар в его руке.
По сравнению с тем, каким он был два дня назад, шар изменился: вокруг него мерцало темное сияние.
Бай Синсянь продолжил:
— По пути сюда дядя велел мне достать его. Он хотел изучить его еще раз и проверить, можно ли открыть врата дворца. И тогда мы обнаружили, что шар стал каким-то странным…
Сян Хайкуй долго слушала его объяснения, суть которых сводилась к тому, что Босс, скорее всего, потерял шар не из-за ранения.
Он сам отделился от черного шара и перед уходом наложил на него замок с обратным отсчетом.
Теперь отсчет подходил к концу, дворец вот-вот должен был разблокироваться, а врата — открыться.
Что задумал Босс?
Сян Хайкуй никогда не могла предугадать его мысли, иначе не попадалась бы раз за разом в его ловушки.
В толпе началось волнение.
— Почему они не двигаются?
— Состязаются в божественном чувстве.
Прошло еще немало времени.
— Неужели сила божественного чувства наставника Дао Чэня так велика?
— Может, буддийское совершенствование подавляет карающий меч?
Время медленно тянулось, закатное солнце прятало свои золотые нити, и мир желтых песков погрузился во тьму, а двое на башне всё так же стояли неподвижно.
Если бы не плывущие над головой облака, это зрелище напоминало бы застывшую картину маслом.
Сердце Сян Хайкуй готово было выпрыгнуть из груди. В этот момент она услышала сзади крик Сян Тяньцин:
— Сяо Куй!
Сян Хайкуй обернулась и увидела, как та бежит к ней с бледным лицом, а следом за ней идет У Мянь.
Ранее Цзин Вэнь обездвижил У Мяня, и Сян Тяньцин с большим трудом привела его в чувство. Услышав от стражников о том, что творится у городских ворот, она словно обезумевшая бросилась сюда.
— Сяо Куй, ты ведь не выдала место, где де ушел в затворничество? — встревоженно спросила Сян Тяньцин.
— Если бы я выдала, разве я сидела бы здесь взаперти? — Сян Хайкуй знала, что та ни в чем не виновата, но в этот момент один вид Сян Тяньцин вызывал у неё приступ гнева.
У Мянь открыл рот, но так и остался стоять за спиной Сян Тяньцин, не проронив ни слова.
— А-а! — внезапно выдохнула толпа.
Сян Хайкуй поспешно отвела взгляд и снова посмотрела на городскую башню.
Она увидела, как из глаз, ушей, носа и рта Дао Чэня потекла кровь.
Мгновение спустя изо рта хлынула густая кровь. Он схватился за свою линьтай, отступил на несколько шагов и рухнул на одно колено.
Бай Синсянь едва не выкрикнул на виду у всех: «Дядя!».
- Обладатель бессмертного ветра и костей даоса (仙风道骨, xiān fēng dào gǔ) — китайская идиома, описывающая человека с благородной, одухотворенной внешностью небожителя. ↩︎
- По лицу человека не узнаешь (人不可貌相, rén bù kě mào xiàng) — китайская идиома, означающая, что истинные качества человека не всегда соответствуют его внешнему виду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
