Цзиньшачи произвел настоящий фурор.
Ся Сяолань еще была в университете, когда услышала, что цены на землю в Цзиньшачи стремительно растут.
Сначала предлагали пять миллионов.
Вскоре цена поднялась до шести миллионов.
Затем до восьми, до десяти… Наконец, самую высокую цену предложила компания «Мэйхуа» Тан Юаньюэ.
Голос Гэ Цзяня слегка дрожал:
— «Мэйхуа» предлагает двенадцать миллионов за Цзиньшачи. Господин Тан уже несколько раз звонил и хотел договориться с вами о личной встрече.
Голос Ся Сяолань звучал на редкость бодро:
— И что ты ему ответил?
— Я сделал так, как вы велели: кто бы ни спрашивал, отвечаю, что не продается… Вы и вправду не собираетесь продавать?
Участок стоимостью два миллиона семьсот восемьдесят тысяч юаней.
С момента покупки не прошло и полумесяца, а цена выросла в четыре раза, превратившись в двенадцать миллионов.
Честно говоря, судя по первоначальному плану Ся Сяолань для этого участка, Гэ Цзянь не верил, что жилой комплекс в Цзиньшачи принесет в итоге больше девяти миллионов чистой прибыли. Тратить силы и нервы на строительство, чтобы в итоге заработать меньше, чем на простой перепродаже земли — Гэ Цзянь не знал, какой выбор правильнее.
— Гэ Цзянь, мы не можем продать эту землю. Не в каждый пруд, если всыпать в него пару цзиней золота, цена вырастет вдвое. Успех Цзиньшачи невозможно повторить в ближайшее время. Как ты и сказал, сейчас все жители Пэнчэна обсуждают этот участок. Если мы, компания «Цихан», успешно реализуем этот проект, название Цзиньшачи навсегда свяжут с «Цихан». Чтобы превратить репутацию в реальную прибыль, нужно время, но такой доход будет долговечным и стабильным!
При упоминании Цзиньшачи на ум должна приходить «Цихан».
Кто сказал, что застройщику не нужно имя? В любой отрасли нужна известность.
Раз уж Ся Сяолань получила права на первый в Пэнчэне участок под коммерческую застройку, она так просто его не выпустит.
Даже если один проект не принесет девяти миллионов, Ся Сяолань не станет жалеть.
Ей всего двадцать лет, на дворе 1985 год — неужели «Цихан» ограничится одним только Цзиньшачи?
Ся Сяолань было жаль продавать землю даже за двенадцать миллионов, предложенных Тан Юаньюэ.
Но если бы к этой сумме добавили в конце ноль… кхм, тогда было бы странно не продать. Имея капитал в сотню миллионов, она могла бы заняться чем угодно и в мгновение ока заставила бы Цзи Я стоять на коленях на улице Чанъань, вымаливая прощение!
У такого понятия, как «принципы», в глазах Ся Сяолань тоже была своя цена.
Просто эта цена была слишком высока, и обычным людям было не по карману удовлетворить ее запросы.
Всего там двадцать три му земли. Если Тан Юаньюэ решит выложить сто двадцать миллионов, то цена за один му составит более пяти миллионов?
Разве что в Цзиньшачи зарыты могилы предков семьи Тан, которые нельзя трогать, иначе всему их роду придет конец. В противном случае, платить сто двадцать миллионов за землю… богачи из Гонконга хоть и при деньгах, но у них ведь дома не печатный станок!
В любом случае, никто не предложит цену, соответствующую ожиданиям Ся Сяолань, поэтому она могла со спокойной душой демонстрировать Гэ Цзяню свои «высокие принципы» и рассуждать о долгосрочном развитии компании. Гэ Цзянь и так был ее фанатичным последователем, так что это была просто очередная порция «промывки мозгов».
Хотя Ся Сяолань и не собиралась продавать землю, она хотела встретиться с Тан Юаньюэ.
— Нужно заставить банк поверить, что Цзиньшачи действительно стоит таких денег.
Одними слухами и сплетнями сыт не будешь. Ся Сяолань планировала переговорить с Тан Юаньюэ лично, и желательно — в присутствии начальника кредитного отдела Паня.
— Тогда ответь господину Тану: встретимся в эту субботу.
Известие о том, что Ся Сяолань согласилась на встречу с Тан Юаньюэ, вызвало у Ду Чжаохуя приступ досады.
Но он и не подозревал, что кто-то злится еще сильнее.
Это был Кэ Исюн, заделавшийся подрядчиком.
Некоторое время назад он передавал весточку о желании сотрудничать, но Ся Сяолань попросту его проигнорировала.
Кэ Исюн вновь почувствовал себя униженным, и, к счастью для него, об этом знал только Цао Лю. Когда Кэ Исюн разгневался, Цао Лю, желая выслужиться перед боссом, принялся так изводить работающих на стройке Ся Хунбина и его дочь, что те взвыли от обиды.
Кэ Исюну не пришлось долго ждать — Цзиньшачи «выстрелил».
Компания «Цихан» произвела фурор: имея мощные связи, она получила разрешение на строительство коммерческого жилья.
Да и удача была невероятной — в обычном сточном пруду, который они выкупили, обнаружили золотой песок!
Кто-то говорил, что выкопали десять цзиней золота, кто-то — что нашли самородок размером с человеческую голову. Слухи множились, обрастая небылицами, и количество «найденного» золота постоянно росло. С каждой новой сплетней название «Цихан» звучало всё чаще.
Те, кто обладал хоть каким-то влиянием, без труда узнали, что владелицей компании является Ся Сяолань.
Узнав об этом, Кэ Исюн застыл с неописуемым выражением лица:
— Так вот почему…
Почему что? Почему она не стала с ним сотрудничать, вот почему.
Ся Сяолань втайне готовила масштабный ход.
Пока все думали, что она перепродает одежду на оптовом рынке в Янчэне, она уже вовсю занималась стройматериалами в Пэнчэне.
Пока все думали, что она просто держит магазин стройматериалов, она уже участвовала в отделке отелей.
Разве ремонт был ее конечной целью?
Нет, всё, что она делала, было направлено на освоение рынка недвижимости.
В эту отрасль Кэ Исюну вход был заказан. Он был всего лишь подрядчиком, бравшим мелкие заказы у корпорации «Чжэнжун» и боровшимся с местными воротилами Пэнчэна за право вывозить строительный мусор — прибыльное дельце.
Кэ Исюн понял, что в Пэнчэне деньги текут рекой и что легальный бизнес приносит куда больше, чем жизнь обычного бандита.
Он только начал осознавать этот факт, в то время как Ся Сяолань уже ушла далеко вперед: наладила связи с правительством, получила разрешение на землю и занялась девелопментом.
Хотя по размеру активов Ся Сяолань сильно уступала гонконгским бизнесменам, разве она не занималась тем же самым, чем и Ду Чжаохуй со товарищи?
Сливки снимают застройщики, а те, кто внизу выполняет работы, довольствуются лишь жалкими остатками!
Кэ Исюн хлопнул ладонью по столу:
— Хорошо, очень хорошо!
Неужели он хуже какой-то девчонки?
Эта женщина была поистине необыкновенной.
Кэ Исюн не удержался и несколько раз бросил взгляд на Ся Хунся, которая кашеварила в бытовке. Тоже ведь по фамилии Ся, но почему кузина Ся Сяолань такая никчемная и бесполезная! И не только Ся Хунся — Ся Цзыюй, которая с его помощью тайком перебралась в Гонконг, тоже не отличалась особым умом.
Ся Хунся задрожала под взглядом Кэ Исюна.
Она и ее отец уже давно хотели уйти, но не могли.
Во-первых, со стройки их не отпускали. Подрядчик был главарем бандитов из Янчэна, и у Ся Хунбина с дочерью не хватало духу заявить об увольнении.
Во-вторых, Ся Дачжун сейчас был полностью под каблуком у Сяо Юй. Ее «ночные нашептывания» возымели действие, и Ся Дачжун тоже не одобрял увольнения брата и племянницы. Видя, как они каждый день исправно ходят на работу, невзирая на погоду — у одного не осталось времени на азартные игры, а другая избавилась от лени, — он считал, что А Хуа действительно постарался, устраивая их.
Достойная и легкая работа не обязательно подходит Ся Хунбину и его дочери — так утешал себя Ся Дачжун. В конце концов, он сам еще не вернулся к службе при молодом господине, а потому не мог подыскать им место получше.
По этому поводу Сяо Юй тоже высказывала свое недовольство.
Разумеется, на словах она «беспокоилась о будущем Ся Дачжуна», что того несказанно трогало. Мужчины порой бывают так глупы: тех, кто молча помогает, они воспринимают как должное, а тех, кто лишь чешет языком, преувеличивая свои копеечные заслуги втрое, считают самыми преданными.
Теперь Ся Дачжун был уверен, что Сяо Юй искренне желает ему добра и печется о каждом члене семьи Ся.
Не смея и не имея возможности уволиться, Ся Хунся мучилась на стройке. В удушающей жаре Пэнчэна она вместе с другой женщиной средних лет должна была готовить еду на несколько десятков человек — нетрудно представить объем этой работы.
Но тяжелее всего было то, что босс Кэ частенько окидывал ее странным взглядом. Даже если бы Ся Хунся ослепла, она ни за что не приняла бы этот взгляд за влюбленность.
В нем сквозило презрение и брезгливость. Раз он так ее ненавидит, почему бы просто не уволить? Зачем держать ее на стройке?
Проклиная про себя Кэ Исюна, Ся Хунся едва дождалась конца смены. Она ни секунды не хотела оставаться на стройке и поспешила домой вместе с отцом.
Усталые как собаки, по дороге они не проронили ни слова, но едва они переступили порог, как Ся Хунбина схватила за руку старуха Ся:
— Это просто уму непостижимо! Эта мегера подговаривает твоего второго брата купить какой-то дом!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
