— Ну и невестка у Бай Чжэньчжу… — обронила Ся Сяолань на обратном пути.
Кан Вэй спросил с простодушным видом:
— А что не так с невесткой Чжэньчжу?
Сначала она была сама не своя, видать, испугалась, но разве потом ей не стало лучше?
Ся Сяолань не знала невестку Бай Чжэньчжу достаточно долго, чтобы судить о ней. Сегодня случилась неожиданность, а вся семья девушки работала на госпредприятиях — для людей, не привыкших к подобным потасовкам, такая реакция была вполне естественной.
Женитьба Бай Чжиюна тоже была застарелой проблемой. Он относился к тому типу людей, которых армейское руководство выпроваживает из части в силу возраста, чтобы те наконец устроили личную жизнь. Командование не предъявляло к нему строгих требований, а сам Бай Чжиюн и не помышлял о браке.
В любом случае, Бай Чжэньчжу и старуха Ся были очень рады, что он вернулся и женится. Этого было достаточно, а всё остальное — дело будущего.
Ся Сяолань не нужно было возвращаться в Пэнчэн; дневным рейсом она вылетала в Пекин. Покинув свадебный банкет, она сразу отправилась в аэропорт. Прямых рейсов сейчас было мало, поэтому Цзи Цзяньюань, разумеется, летел тем же самолетом. Поднявшись на борт, он сел рядом с Ся Сяолань.
— Моя мама действительно выходит за Цяо Чжи, свадьба в следующем месяце.
Ся Сяолань приподняла бровь:
— Ну, тогда прими мои поздравления.
Цзи Цзяньюань покачал головой:
— Ты не понимаешь.
Он разгадал мысли матери: казалось, она хотела воссоединения с отцом, и позже, наблюдая за ней, он заметил, что она действительно начала отстраняться от Цяо Чжи. Почему же внезапно она снова собралась за него замуж?
Дело было не только в карьерном взлёте Цяо Чжи — Цзи Цзяньюань чувствовал, что за этим кроется что-то ещё.
Ся Сяолань в упор не видела в Цзи Я желания помириться с Тан Хунэном. Даже если бы Снежная королева и разбила кому-то сердце, она не стала бы высокомерно ждать, пока приползут просить прощения… Такие никчёмные мужчины, конечно, встречаются, но мэр Тан точно не из их числа.
Поскольку она об этом не думала, то и не могла разделить сомнений Цзи Цзяньюаня.
Самолет взмыл в небо, а в голове у Ся Сяолань роилось множество забот. На стройплощадке Цзиньшачи не должно быть осечек. Тот бандит Кэ Исюн — он действительно что-то пронюхал или просто пытался её обмануть? Размышляя об этом, она незаметно уснула.
Цзи Цзяньюань лишь безмолвно покачал головой.
«Зачем же так себя изматывать?»
Из-за неё и окружающие невольно начинали нервничать. Вот и Цзи Цзяньюань, глядя на усердие Ся Сяолань, чувствовал укоры совести, если сам не работал в полную силу — словно впустую тратил время.
***
— Семья Бай — это просто возмутительно!
После окончания банкета мать Чан дала волю гневу.
Сегодня перед родственниками и друзьями они окончательно потеряли лицо. Едва дождавшись конца застолья, несколько близких начали жаловаться:
— Кто их сосватал? Могли бы и разузнать сначала, прежде чем соглашаться.
— Стоило услышать, что жених Чан Ин — офицер, и на всё остальное закрыли глаза?
— Это не свадьба, а какой-то слет хулиганов!
Родители Чан Ин, выслушав всё это, были вне себя от злости.
Зятем они и раньше не были особо довольны. Согласились только потому, что Бай Чжиюн был офицером, а семья Бай проявила искреннее рвение: купили «четыре предмета роскоши», освободили и отремонтировали комнату. Но никакое рвение не могло оправдать хаос на сегодняшнем пиру. Социальная среда семьи Бай была слишком сомнительной; с семьей Чан им было явно не по пути.
После банкета Бай Чжиюн остался выпивать со своими собратьями по боевым искусствам, а Чан Ин вместе с кузиной принялась вскрывать красные конверты. У матери Чан болело сердце:
— Этот Чжиюн, взял и закатал пир на сорок столов. Посмотри, как эти люди одеты — много ли они могли подарить? Одно разорение. Остались ли у него деньги? Он ведь столько потратил перед свадьбой. Может, мне добавить тебе немного на оплату счетов?
Кузина Чан Ин хихикнула:
— Тётя, я думаю, хватит. Родственники и друзья зятя оказались весьма щедрыми.
Она вскрыла подряд несколько конвертов; на ощупь они были толстыми. Девушка думала, что внутри мелкие купюры, но, заглянув внутрь, увидела пачки «Датуаньцзе».
По чистой случайности ей под руку попались конверты от Ся Сяолань и её спутников.
Везде были десятирублевые банкноты; подарок в двести юаней считался весьма крупным. Мать Чан взяла список подарков и увидела, что таких щедрых подношений было немало.
Выражение её лица стало натянутым:
— Обычные прожигатели жизни, которые не знают завтрашнего дня. Появилось немного денег — и давай ими сорить!
Чан Ин достала подарочную коробку от Ся Сяолань и показала матери:
— Это не прожигатели жизни, это подарок от невесты комбата Чжиюна.
Мать Чан открыла коробку и увидела пару наручных часов. Хотя они были отечественного производства, за пару пришлось бы отдать почти четыреста юаней.
Она видела, как Ся Сяолань передавала коробку дочери, но не слышала разговора.
— Та девица, такая… эффектная, и есть невеста комбата?
Мать Чан думала, что это подружка Бай Чжэньчжу, и та показалась ей крайне несерьезной, а теперь ей стало неловко.
Армейские офицеры очень разборчивы в выборе невест, ведь для брака нужно пройти проверку политической благонадежности!
В прежние годы при проверке смотрели на социальное происхождение, политический статус, наличие зарубежных связей и моральный облик. В последние пару лет требования немного смягчились, но сомнительная девица точно бы не прошла такую проверку.
Чан Ин, получив столь дорогой подарок, была в добром расположении духа и возразила матери:
— Никакая она не «эффектная», просто красавица.
Деньги и подарки были важны, но еще важнее было то, что комбат так ценит Бай Чжиюна. Это значило, что у её мужа есть будущее.
Чан Ин любила Бай Чжиюна как человека.
В семье Бай осталась только старая бабушка. Бай Чжиюн ушел в армию, и бабушке в силу возраста было трудно за всем уследить. Проблема золовки казалась Чан Ин вполне решаемой: став старшей невесткой, она заменит ей мать и со временем обязательно наставит её на путь истинный.
— Счета в ресторане мы точно оплатим, так что не беспокойтесь, мама.
Только тогда мать Чан перестала ворчать.
Бай Чжэньчжу попросила дядю Лю Юна отремонтировать старый дом. Из-за спешки к свадьбе ремонт не был роскошным, скорее простым. Но всё было чистым и светлым, а в комнате стояли те самые «четыре предмета» бытовой техники — на это было приятно смотреть.
Мать Чан удовлетворенно кивнула:
— Не думала, что у семьи Бай есть такие сбережения. Я-то боялась, что ты будешь нуждаться. Но после свадьбы вам с Чжиюном придется жить врозь, быть женой военного так непросто!
Без денег это действительно тяжко. С деньгами — куда ни шло. Нельзя же, чтобы и на душе было горько, и в кармане пусто. Терпеть двойные муки — тогда уж лучше вовсе замуж не выходить.
Бай Чжэньчжу и не подозревала, что новая невестка спит и видит, как бы наставить её на путь истинный.
Мать Чан думала, что у семьи Бай солидные накопления, но откуда им взяться? Раньше они держали школу боевых искусств, они не были главарями банд, вымогавшими деньги, как Кэ Исюн. Денег у них не было. Бай Чжиюн, став офицером, получал больше, но почти всё отсылал домой.
Он был таким же щедрым, как и сестра, всегда помогал товарищам, если у тех случалась беда. За столько лет службы он скопил лишь несколько сотен юаней. Технику и ремонт оплатила Бай Чжэньчжу.
Бай Чжиюну, как старшему брату, было неловко, он наотрез отказывался брать деньги у сестры, заявляя, что должен жениться на свои средства.
Бай Чжэньчжу лишь смеялась:
— Брат, если бы ты не познакомил меня с Сяо Лань, у меня бы ничего этого не было. Эту возможность дал мне ты. Мы родные брат и сестра, и бабушка только и ждет, когда ты женишься и продолжишь род Бай. Неужели ты будешь спорить со мной из-за таких мелочей?
Сяо Лань и правда замечательная. Мысли Бай Чжиюна переключились на другое:
— Этот паршивец Кэ Исюн всё никак не уймется. Сегодня он пришел сорвать праздник, чтобы плюнуть в лицо семье Бай и заговорить с Сяо Лань. Если я не проучу его, то буду недостоин ни своего комбата, ни той помощи, что Сяо Лань оказала нашей семье!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
