Подвергаются сомнению лишь те, кто ведет себя робко и нерешительно.
Уверенный и достойный человек нигде не вызовет сомнений.
Если человек сам себя презирает, не стоит винить других в том же; если от тебя исходит лишь негативная энергия вроде «я боюсь», «мне стыдно», «не смотрите на меня», то нет ничего удивительного в том, что окружающие начинают тебя притеснять.
Вспомнить хотя бы первый визит Ся Сяолань в семью Чжоу: она вела себя непринужденно и открыто, и семье Чжоу ничего не оставалось, как принять ее со всей вежливостью.
Уверенность не бывает слепой. Ся Сяолань долго размышляла: ее матушке незачем было робеть!
В столичных магазинах одежды Ся Сяолань прикладывала усилия только для создания ажиотажа при открытии. Позже она была занята учебой и делами в Пэнчэне, и у нее совсем не оставалось времени на управление. Сейчас открылся уже третий филиал, и разве не Лю Фэнь занималась всем в будни?
Один магазин в разгар сезона приносит не менее двадцати тысяч прибыли в месяц. Кто заработал эти деньги?
Это сделала Лю Фэнь!
Лю Фэнь не была такой красноречивой, как Ли Фэнмэй.
Но Ли Фэнмэй, начав самостоятельно вести дела в Шанду, проявляла нерешительность даже при открытии второго филиала.
Здесь же, в столице, темпы расширения определяла Ся Сяолань, но как только открывался очередной «Голубой феникс», Лю Фэнь брала управление на себя, попутно присматривая за делами в точках Luna.
Когда открылись два филиала, Лю Фэнь по-прежнему успешно ими управляла.
И даже после открытия третьего Лю Фэнь хоть и стала немного занятее, но не допустила ни одной ошибки!
Ся Сяолань считала, что с таким уровнем способностей ее мать, даже не занимайся она семейным бизнесом, вполне могла бы стать управляющей в обычной компании, если бы там не смотрели на отсутствие диплома.
Под ее началом работало почти двадцать человек, и всё шло без сучка и задоринки. Магазины функционировали исправно, принося внушительную прибыль — разве это плохой навык?
То, чего достигла Ся Сяолань, опиралось на опыт ее прошлой жизни.
Но Лю Фэнь, сельская женщина без образования, обрела нынешние умения всего за два года. Конечно, Ся Сяолань не жалела сил, обучая её и давая возможности для роста… но это также доказывало, что Лю Фэнь сама по себе была очень умна.
Ся Сяолань давно заметила, что никто из троих детей семьи Лю не был глупцом.
Даже младшая тетя Лю Фан, которая казалась самой недалекой, — разве можно назвать её дурой по сравнению с обычными деревенскими женщинами?
Лю Фан глупа?
Будь она глупа, она бы не стремилась всеми силами выйти замуж в город и не заставила бы тогдашнего Лян Бинаня жениться на ней. Помимо красоты, у Лю Фан была и хитрость, и способности.
До того как она наткнулась на Ся Сяолань, жизнь Лю Фан все эти годы была весьма безбедной.
А что касается её матери и дяди, те и вовсе не были дураками. Дядя Лю Юн тоже привел свою ремонтную компанию к процветанию.
Лю Фэнь замерла перед зеркалом.
Если бы Ся Сяолань не заставила её посмотреть на свое отражение, она, вероятно, и не заметила бы, как сильно изменилась.
Ся Сяолань спросила её напрямую:
— Если у вас заберут все магазины, которыми вы управляете, и вы вернетесь в то положение, в котором были два года назад, хватит ли у вас уверенности, чтобы открыть магазин одежды заново?
Лю Фэнь немного помедлила в сомнениях, но затем честно кивнула.
Она уже знала весь процесс.
Возможно, ей не под силу было придумать что-то принципиально новое, но повторить успех Ся Сяолань она могла. Лю Фэнь участвовала во всем от начала до конца: она знала, где закупать товар, у неё развился вкус к одежде, она освоила техники продаж и знала, как контролировать расходы… В другой отрасли она могла бы не справиться, но в торговле одеждой у неё была определенная уверенность.
Ся Сяолань развела руками:
— Ну вот и всё. Даже если вам придется начинать с нуля, вы очень скоро снова станете «хозяйкой десяти тысяч». Экономически вы не зависите от дяди Тана. Если в будущем у вас возникнут разногласия с ним, вы сможете прекрасно жить, полагаясь на свои собственные силы. Так что же мешает вам быть уверенной в себе?
Всё в мире может оказаться фальшью. Сегодня тебя любят до беспамятства, а завтра чувства могут измениться.
Сегодня ты живешь в роскоши, а завтра семья может разориться.
Обстоятельства меняются, но мастерство, принадлежащее тебе, никто никогда не отнимет.
Лю Фэнь коснулась зеркала. Так чего же она, в самом деле, боялась?
Если Тан Хунэн считает, что она недостаточно хороша, зачем бы ему быть с ней?
Тан Хунэн всегда открыто проявлял свою симпатию, и, возможно, пришло время ей самой что-то предпринять. Тан Хунэн не требовал от неё каких-то существенных жертв; ему лишь нужно было, чтобы она стояла рядом с ним, когда они вместе отправятся на свадьбу его бывшей жены Цзи Я, приславшей это полное злобы приглашение!
Все душевные терзания вдруг показались незначительными.
Лю Фэнь решительно кивнула:
— Сяо Лань, ты права. Я слишком много думала и усложняла простые вещи.
Честный человек не станет лгать. Лю Фэнь тоже очень не любила высокомерную, не уважающую других Цзи Я. Сейчас главная задача для неё заключалась в том, чтобы не дать Цзи Я повода для насмешек.
Она не могла допустить, чтобы смеялись над Тан Хунэном, над ней самой или над Сяо Лань.
Лю Фэнь поправила волосы и одежду — ей нужно как следует привести себя в порядок.
Как только мысли прояснились, во всем облике Лю Фэнь произошли едва уловимые изменения. Юй Найнай, заметив это, с удивлением отвела Ся Сяолань в сторону и спросила:
— Какое такое чудодейственное лекарство ты дала своей матери?
Ся Сяолань искренне поблагодарила её:
— Это плоды вашего мудрого наставления. Перемены в моей матери за последние два года — заслуга не только моя.
Юй Найнай смутилась:
— Не заговаривай мне зубы. Твоя мать собирается на свадьбу Цзи Я, неужели у тебя нет никаких планов?
— Нужно просто сохранять спокойствие. Скорее всего, это Цзи Я будет прыгать от злости. Она снова подняла камень, чтобы уронить его себе на ноги — она никогда не учится на своих ошибках.
Цяо Чжи обрел некоторую власть в семье Уилсон. Эта власть пришла внезапно и странно, и трудно было сказать, что за этим стоит, но Цзи Я снова задрала нос. Ся Сяолань не понимала, чем тут гордиться. Даже если Цяо Чжи превосходит её богатством, неужели он сможет тягаться с Тан Хунэном?
У неё явно не всё в порядке с головой.
Инвестируя в Пэнчэнь, неужели они думают, что Тан Хунэн будет заискивать перед Цяо Чжи только из-за его статуса иностранного инвестора?
Они сами приносят лидеру Тану политические достижения. Ся Сяолань считала поведение Цяо Чжи и Цзи Я абсолютно нелогичным.
Пригласить Тан Хунэна на свадьбу — это попытка унизить мэра Тана?
Просто она забыла, какова на вкус боль от пощечин, и ждет, когда её снова проучат.
Юй Найнай почесала подбородок:
— Тем не менее, нельзя проигрывать в достоинстве. Цзи Хуайсинь думал, что вырастил благородную девицу, но, по-моему, это лишь пустая оболочка, вводящая людей в заблуждение, за которой нет ни капли добродетели.
Юй Найнай велела Ся Сяолань разыскать портного по фамилии Сунь, по прозвищу Сунь Ицзянь:
— Его самого уже наверняка нет в живых, но мастерство могло передаться по наследству. Если удастся найти потомков Сунь Ицзяня, их работа точно будет лучше, чем у любого Жуйфусяна.
Про Жуйфусян говорят, что это старинная марка, но ведь раньше они торговали тканями, а теперь вдруг тоже начали шить одежду.
Сунь Ицзянь — другое дело. В старые времена он шил наряды для вельмож из Запретного города. Если вытащить его наследников и заказать пару платьев для А Фэнь, кто посмеет сказать, что «деревенщина» не может подняться в жизни?
Юй Найнай развернула бурную деятельность, а Ся Сяолань не знала, смеяться ей или плакать: они собираются на свадьбу Цзи Я или её мать сама выходит замуж?
Однако, слушая рассказы Юй Найнай о мастерстве Сунь Ицзяня, Ся Сяолань заинтересовалась.
Что ж, стоит поискать. Даже если шить два платья для матери — это слишком помпезно, возможно, такой мастер пригодится Чэнь Силиану.
Старые мастера — это сокровище; нужно находить их по одному. Раз уж сама Юй Найнай так его превозносит, Ся Сяолань было крайне любопытно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
