Наньлогусян.
В дворике стоял большой раскройный стол.
На столе лежали мерная лента и ткань, а также большие, сверкающие холодным блеском ножницы.
— Это те самые ножницы!
Ся Сяолань привела человека. Юй Найнай не сказала, похож ли Сунь Чуньшэн на своих предков, но она узнала эти сверкающие ножницы. Прозвище «Сунь Ицзянь» произошло именно от этих ножниц. Другие, когда шьют одежду, долго примеряются, делают пометки на ткани и вырезают детали по намеченному контуру.
Сунь Ицзянь был другим: он кроил на одном дыхании. Каждый раз, сняв мерки и выслушав пожелания, он хватал свои неизменные большие ножницы и — чик-чик — принимался за ткань.
Он не резал как попало; он настолько виртуозно владел мастерством, что ему не требовалось никаких пометок. Он точно знал, сколько ткани нужно отрезать, ни на цунь больше, ни на цунь меньше. Как бы другие ни выгадывали, никто не мог сэкономить материал так, как Сунь Ицзянь… Высокопоставленным чиновникам и богатым купцам не было нужды беречь каждый клочок, но когда кто-то экономил их деньги, им всегда было приятно. Ничьи деньги не падают с неба, и если другие транжирили материал, то Сунь Ицзяню на ту же вещь требовалось меньше ткани. Со временем те, кто заказывал у него одежду, это оценили!
Юй Найнай узнала ножницы, с которыми Сунь Ицзянь никогда не расставался, и это доказывало, что Ван Линь не ошиблась в человеке.
Унаследовал ли Сунь Чуньшэн мастерство предков — у Юй Найнай, естественно, был способ это проверить.
Она велела Сунь Чуньшэну скроить комплект одежды для Ся Сяолань.
Сунь Чуньшэну было за тридцать, он называл себя старшим внуком Сунь Ицзяня.
Семья Сунь, разумеется, уже не жила на прежнем месте, но и переехала не слишком далеко — по крайней мере, они не покинули столицу, иначе родные Ван Линь не смогли бы их разыскать.
Ся Сяолань лишь удивляло одно: он был старшим внуком Сунь Ицзяня и наследником мастерства семьи Сунь, но когда Ван Линь нашла его, Сунь Чуньшэн работал билетером в кинотеатре!
Этот человек держался робко и забито, в нем не было ни капли уверенности.
Спина постоянно сгорблена, мужественности — ноль, да и своего мнения, похоже, не имел. Когда Ван Линь пришла за ним, чтобы отвести к «директору Ся», Сунь Чуньшэн даже не спросил, что это за директор Ся, а просто пошел следом. Это была не покладистость, а полное отсутствие стержня — он просто плыл по течению! В этом он удивительным образом напоминал «буддийского» финансового руководителя Ин Цзинчуаня. У Ся Сяолань даже голова разболелась: одного за другим она находила каких-то странных людей!
Поэтому Ся Сяолань ни на что особо не надеялась.
Юй Найнай велела Сунь Чуньшэну сшить одежду. Тот спросил, что именно нужно, и Юй Найнай указала на Ся Сяолань:
— Сшей-ка ей ципао, такое, какое носят молодые девушки. Только не делай его слишком облегающим.
Фигура Ся Сяолань в сочетании с ее лицом была просто несравненно обольстительной, но она всё же была студенткой, так что слишком подчеркивающее формы ципао ей действительно не подходило.
Выслушав требования, Сунь Чуньшэн принялся снимать мерки: ширина плеч, длина рук, обхват груди, бедер и талии — нужно было измерить всё.
Когда он взял в руки мерную ленту, то выглядел довольно неуклюже; вспоминая, что он работает билетером в кинотеатре, можно было предположить, что у него обычно нет возможности шить одежду.
Но когда Сунь Чуньшэн разложил ткань на столе и взял те самые сверкающие ножницы, он преобразился!
Спина всё еще оставалась сгорбленной, но резал он удивительно легко и решительно.
Чик-чик… Когда Сунь Чуньшэн закончил кроить, Ся Сяолань ничего не поняла, а Юй Найнай промолчала. Во дворике стояла швейная машинка. Сунь Чуньшэн на мгновение замешкался, коснувшись иглы, но всё же положил ткань под лапку.
Ся Сяолань обратила внимание на руки Сунь Чуньшэна — ловкие и чистые, ногти аккуратно подстрижены, без грязи и мозолей.
Даже не у каждой женщины руки были в таком идеальном состоянии.
— Это руки портного, — пояснила Юй Найнай.
— Портной кормится мастерством своих рук. Чем лучше портной, тем больше он дорожит своими руками. Всю жизнь имея дело с тканями, они знают: любая заусенца или мозоль на коже могут оставить зацепку на материале.
Хорошие ткани — это шелк и атлас, а не «рабочий синий», который носит простой народ, и не искусственное волокно «дакрон». Натуральные ткани очень капризны.
Юй Найнай, кажется, начала чего-то ожидать от Сунь Чуньшэна. Ся Сяолань тоже придвинула табурет и стала ждать.
Сунь Чуньшэн кроил быстро и со швейной машинкой управлялся очень ловко.
Оказалось, что даже работая билетером, этот человек не забросил родовое ремесло.
Машинка затарахтела, и вскоре он закончил шить, а из оставшихся лоскутков сделал пуговицы-узелки.
Ципао быстро обрело форму. Сунь Чуньшэн прогладил одежду, и Юй Найнай велела Ся Сяолань пойти примерить её.
Ся Сяолань послушно согласилась.
Как ни крути, люди с мастерством заслуживают уважения. Пригласить Сунь Чуньшэна невесть зачем, заставить его покорно выполнить поручение Юй Найнай, а потом даже не примерить вещь — это было бы слишком грубо!
Директор Ся сама была выходцем из простых людей и умела ладить с народными массами.
Зайдя в дом и переодевшись, она сразу почувствовала тонкую разницу.
Это ципао сидело необычайно удобно!
Она могла носить любую одежду самого маленького размера, но между ними всегда была разница: вещи с разных фабрик и разных фасонов имели свою степень прилегания. Даже когда Чэнь Силиан просил дизайнеров подогнать одежду под ее мерки, она не чувствовала этого во время носки, но как только она надела ципао, сшитое Сунь Чуньшэном, разница стала очевидной.
Длина платья доходила до щиколоток.
Разрезы были сделаны так, что не мешали ходьбе, но и не открывали лишнего.
Юбка была слегка свободной, но это не портило силуэт. В области плеч и шеи было невероятно комфортно: и когда она шла, и когда поднимала руку, чтобы поправить волосы, ткань ничуть не сковывала движений.
— У мастера Суня золотые руки!
Ся Сяолань тут же выдала в себе «простушку».
В конце концов, она никогда не пользовалась услугами настоящего индивидуального пошива высокого класса.
То, что сделал Сунь Чуньшэн, безусловно, относилось к этой категории и было даже лучше работы старого портного в Шанду, который шил одежду для Лю Юна!
Юй Найнай посмотрела, как она покрутилась перед зеркалом, и слегка кивнула:
— Да, он унаследовал частицу истинного дара Сунь Ицзяня.
Спина Сунь Чуньшэна согнулась еще сильнее, а на лице проступило смущение:
— Мой дед рано умер, он не успел поучить меня лично и пары лет.
Казалось, он и сам не считал себя каким-то выдающимся мастером.
Тон Юй Найнай, в сочетании с ее возрастом и статью, выдавал в ней бывшую клиентку Сунь Ицзяня, ту, что носила одежду, сшитую им лично, поэтому Сунь Чуньшэн, естественно, очень нервничал.
Видя, что Сунь Чуньшэн готов провалиться сквозь землю, Ся Сяолань поспешила обратиться к нему:
— Мастер Сунь, я позволила себе пригласить вас сюда, прежде всего, чтобы вы сшили пару вещей для моей семьи. Но у вас выдающийся талант, вы не думали о том, чтобы вернуться к исконному ремеслу семьи Сунь?
Разве она не собиралась в Пэнчэн на свадьбу Цзи Я? Пусть Сунь Чуньшэн сошьет одежду для ее матери, а заодно она пристроит его к Чэнь Силиану.
Ся Сяолань чувствовала, что Сунь Чуньшэн принесет большую пользу.
«Луне» нужно развиваться, а Чэнь Силиану вечно не хватает людей; мастерство Сунь Чуньшэна очень пригодится.
И если уж на то пошло, разве Ван Минмин не презирала «Луну» как новый, захолустный материковый бренд? Ся Сяолань чувствовала себя в ципао от Сунь Чуньшэна настолько превосходно, что вряд ли кинозвезда окажется капризнее её. Нашу «простушку» Ся Сяолань совершенно покорило мастерство Сунь Чуньшэна.
Сунь Чуньшэн поднял голову:
— Вы хотите, чтобы я стал портным?
Этот человек, вероятно, был бесхитростным, и на его лице так и читалось: «Да знаете ли вы, какая это престижная и дефицитная работа — билетер в кинотеатре?». Ся Сяолань даже не знала, как на это смотреть. Будучи настолько простодушным, он всерьез надеялся ускользнуть из рук Ся Сяолань? Как бы не так!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
