Ся Сяолань всё же задержалась в провинции Цзибэй до самого вечера. Она уехала только тогда, когда поняла, что если не отправится в путь сейчас, то не успеет к проверке в общежитии.
В эти выходные произошло нечто непредвиденное, но Ся Сяолань не чувствовала себя расстроенной.
То, что она осталась должна Цзянь Янь — правда, но пострадала ведь не сама Ся Сяолань. После инцидента Чжоу Чэн вовремя оказал помощь, и не имело значения, сколько сил или денег было потрачено — его отношение к Цзянь Янь было абсолютно правильным.
Ся Сяолань считала, что это даже к лучшему: этот случай позволил ей увидеть прогресс и рост Чжоу Чэна.
Прошлое семьи Ши больше не повторится; Чжоу Чэн справлялся с подобными делами всё более непринужденно.
— Невестка, я смотрю, ты вроде как даже довольна?
Эти слова принадлежали Кан Вэю. Ся Сяолань ответила вопросом на вопрос:
— А почему я должна быть недовольна? Вам кажется, что поездка в Цзибэй была скучной? Кое-что случилось, но все мы целы и невредимы, и дело благополучно разрешилось. А если подумать о хорошем, мы везем обратно больше пятисот килограммов свинины. Каждому достанется больше ста килограммов. Съедим сами или раздарим — разве это не замечательно?
Сяо Ю посмотрела на неё с восхищением.
Ся Сяолань действительно умела смотреть на вещи просто, была оптимисткой и не зацикливалась на проблемах. Любая неприятность в её устах оборачивалась чем-то позитивным.
Шань Юйцзюнь махнула рукой:
— Мне свинина не нужна, я ведь ничем не помогла. К тому же, куда мне её девать в университете?
— Как это ничем не помогла? По горам лазать тоже тяжко, к тому же ты присматривала за Цзянь Янь в больнице. Давай я отвезу мясо в ту закусочную у ворот Хуацина и попрошу хозяина нарезать его на мелкие кусочки и положить в холодильник. Тебе будут каждый день готовить порцию, а ты заберешь у входа в университет, идет?
Кан Вэй тут же перенял подход Ся Сяолань — ведь именно так она «заботилась» о Цзянь Янь.
Однако он просто скопировал её слова, не подумав, чем и рассмешил Ся Сяолань:
— Что за дурацкую идею ты подал? В году триста шестьдесят пять дней, за вычетом каникул остается чуть больше двухсот. Если ресторан будет каждый день готовить по полкило тушеной свинины, Юйцзюнь придется есть её целый год. Мало того, что рацион не будет меняться, так и мясо после года в заморозке станет невкусным. Лучше забери мясо себе и помни, что ты задолжал Юйцзюнь столько дичины. Будешь возвращать частями, потихоньку, пока не расплатишься.
Кан Вэй притворно кивнул:
— Невестка дело говорит. Так и поступим!
Шань Юйцзюнь не стала обращать внимания на этих двух комедиантов.
Сяо Ю тоже не решалась взять мясо и, воспользовавшись случаем, сказала:
— У нас в семье тоже мало людей, мы столько не съедим. Мне не нужно.
Шань Юйцзюнь мягко произнесла:
— Раз уж, по словам Кан Вэя, все приложили усилия, то твой отказ будет означать, что ты всё еще винишь себя. Так что бери! Твоя семья живет в Пекине, не то что я в общежитии. Пусть Шао Гуанжун вечером отвезет мясо прямо к тебе домой.
Шань Юйцзюнь уже знала, что у Кан Вэя непростое происхождение.
И раз Шао Гуанжун водится с Кан Вэем и Чжоу Чэном, его биография тоже вряд ли проста. Иначе зачем бы Сяо Ю так старалась ему угодить всю дорогу?
Сяо Ю не следовало вскрикивать, привлекая внимание кабана к их группе.
Но ведь она раньше никогда не попадала в такие ситуации, да и мала еще, так что испуг — дело естественное.
Неважно, зачем Шао Гуанжун взял Сяо Ю с собой в провинцию Цзибэй, но после случившегося он её полностью игнорировал. Шань Юйцзюнь было жаль девушку — неужели перед этими сыновьями высокопоставленных чиновников девушки из обычных семей должны только раболепствовать и заискивать? Шань Юйцзюнь почувствовала некое сочувствие к ней, как к человеку своего круга.
Шао Гуанжун не уважал Сяо Ю.
Это заставило Шань Юйцзюнь задуматься о себе.
Если бы она не была студенткой Хуацина, относился бы Кан Вэй к ней так же пренебрежительно?
Именно из-за этой мимолетной мысли Шань Юйцзюнь решила замолвить слово за Сяо Ю.
Кан Вэй и понятия не имел, что из-за неудачного выбора друзей его кандидатура уже взвешивается в уме его девушки. Но их любовь только началась, чувства были свежи и горячи, поэтому он во всем соглашался с Шань Юйцзюнь.
— Шао Гуанжун, Сяо Ю проделала с тобой весь этот путь и не просит даже улыбки. В Пекин мы вернемся уже ночью, не слишком ли много — попросить тебя подвезти её до дома?
Шао Гуанжун вообще не хотел общаться с Сяо Ю.
И дело было не только в её трусости и криках. Его злило её юное лицо, которое открылось после того, как она смыла макияж.
Между ним и Сяо Ю еще ничего не произошло, но Ся Сяолань и Шань Юйцзюнь смотрели на него так, словно он «чудовище». Шао Гуанжун чувствовал себя несправедливо обвинённым — он ведь и понятия не имел, что Сяо Ю такая маленькая! Тот, кто свёл их, конечно, был подлецом, но и Сяо Ю не была невинной — она специально красилась так, чтобы выглядеть старше, вводя Шао Гуанжуна в заблуждение.
И во что ему играть с этими девчонками?
Начнут потом устраивать истерики, рыдать и грозиться покончить с собой — у него голова начинала болеть при одной мысли об этом.
Шао Гуанжун злился на Сяо Ю за обман и собирался по возвращении в Пекин больше никогда ей не звонить. Услышав поддразнивания в машине, он взглянул на Сяо Ю в зеркало заднего вида. Та прятала глаза… Хм, значит, знает, что стоит бояться?
Шао Гуанжун усмехнулся довольно мрачно:
— Раз уж она поехала со мной, то точно не вернется с пустыми руками. Пусть я и подонок, но не скряга. Я бы и без ваших слов отвез Сяо Ю домой.
В Пекин они приехали действительно в восемь вечера. Быстро перекусив вместе, Шао Гуанжун первым делом отвез Ся Сяолань и Шань Юйцзюнь обратно в Хуацин.
Разговоры про кабанину были скорее шуткой. Он знал, где находится дом в Шичахае, и сам доставит мясо Ся Сяолань.
Подвезя Кан Вэя к дому — а семья у Канов была большая, — Шао Гуанжун выгрузил часть мяса. Его руки пропахли сыростью и кровью. Умывшись в доме Кан Вэя, он спустился вниз и увидел Сяо Ю, которая робко стояла у машины.
— Молодой господин Шао, может, я сама доберусь? Еще не поздно, в городе ходят автобусы…
Шао Гуанжун усмехнулся:
— Хватит болтать, живо в машину. Сяо Ю, а Сяо Ю, не думал я, что ты такая ловкая — так долго меня дурачила! В машине всё обсудим. Рассказывай, что ты еще от меня скрыла, кроме возраста?
Сяо Ю вцепилась в дверцу, не желая садиться:
— Молодой господин Шао, вы ведь не говорили, что вам не нравятся те, кто помладше. И вы никогда не спрашивали, сколько мне лет.
Шао Гуанжун разозлился до смеха:
— Неужели я настолько ослеп, чтобы мне приглянулся незрелый росток фасоли? Не паясничай со мной. Выкладывай всё начистоту: сколько тебе лет и какова ситуация. Если я сам всё разузнаю, тебе не поздоровится.
Шао Гуанжун видел Сяо Ю всего три раза, и поездка в провинцию Цзибэй была третьим.
В первые два раза их сводили друзья на многолюдных вечеринках. Сяо Ю была ярко накрашена и оба раза сама старалась держаться поближе к Шао Гуанжуну.
Репутация Шао Гуанжуна в их кругах была такова, что всё строилось на взаимном согласии.
Сяо Ю одевалась по последней моде, но характер у неё был покладистый. Шао Гуанжун решил взять с собой кого-то послушного, чтобы не мотать нервы.
И надо же, как эта девчонка «постаралась»! Трусливая, как перепелка: при виде фазана вопит, при виде кабана падает. И с такими задатками она осмелилась поехать с ним в другую провинцию?
Шао Гуанжун просто блефовал, но Сяо Ю страшно перепугалась. Она вцепилась в дверь и чуть не плакала, наотрез отказываясь садиться в машину:
— Я скажу правду! Мне через пять месяцев исполнится семнадцать. Честное слово, на этот раз это правда!
Шао Гуанжун ударил кулаком по дверце машины. Двери модифицированного Джипа-212 были сделаны из прочной стали, так что вмятину оставить было невозможно, зато от боли его лицо исказилось в гримасе:
— …Ах ты негодница, тебе всего шестнадцать!
Черт возьми, если об этом узнают, все будут называть его извращенцем — не пощадил даже шестнадцатилетнюю девчонку!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
