Чэнь Силян — просто обманщик!
Разведал обстановку, а вернулся и наговорил с три короба чепухи.
Ся Сяолань думала, что подиум для показа мод Цзи Я будет совсем скромным, но, прибыв на место, обнаружила, что сегодня на улицу не пускают даже велосипеды.
Людей-то пускали свободно — какой смысл в показе, если не будет зрителей?
И дело было вовсе не в том, что Цзи Я обладала таким влиянием, чтобы перекрыть весь Ванфуцзин, — просто народу пришло столько, что не перекрой движение транспорта, улица бы намертво встала в пробках!
Народу было великое множество.
Подиум тоже обустроили по высшему разряду: при свете дня не было нужды в искусственном освещении, а крестообразная конструкция оказалась больше и выше, чем описывал Чэнь Силян — она возвышалась над землей как минимум на пятьдесят сантиметров.
Подиум и впрямь соединялся с мастерской Цзи Я. На дверях мастерской висели плотные занавеси, скрывающие происходящее внутри; лишь одна стеклянная дверь выходила прямо к подиуму — видимо, Цзи Я превратила торговый зал своей мастерской в закулисье, где модели переодевались перед выходом.
Сам подиум был оформлен роскошно: вдоль участка, примыкающего к магазину, высились белые кованые решетки, сплошь увитые цветами. Прямо над подиумом из ландышей и гортензий было выложено слово «Elegance» — выглядело это очень красиво и сказочно.
Плывущий в воздухе аромат подсказал Ся Сяолань, что все цветы — живые.
— Судя по стилю, похоже на заготовки для свадебной церемонии Цзи Я.
Показ еще не начался, а некоторые уже не могли удержаться и вовсю щелкали затворами фотоаппаратов.
В такие моменты никто не жалел фотопленку — настолько красиво все было устроено. Хоть показ и проходил прямо на улице, Ся Сяолань вынуждена была признать: Цзи Я вложила в него не только душу, но и огромные деньги.
В ее голосе даже промелькнули нотки зависти.
Это было настоящим швырянием денег на ветер, но при таких тратах рекламный эффект не мог не быть впечатляющим.
Чжоу Чэн тоже уловил эту зависть:
— Тебе такое нравится?
Возможно, это был намек от «жены» на то, что она хочет пышную свадьбу. Ся Сяолань слишком хорошо понимала ход мыслей прямолинейных мужчин: нельзя позволять им гадать о женских желаниях, иначе они подготовят такой «сюрприз», что и плакать, и смеяться захочется. Поэтому она поспешила возразить:
— Нет, не совсем. Мне больше по душе скромная церемония для своих, где свидетелями и гостями будут только самые близкие люди.
В прошлой жизни Ся Сяолань так и не вышла замуж, но планы на свадьбу у нее были. Простая регистрация, ужин с близкими друзьями или даже «свадебное путешествие» — отличный повод, чтобы наконец отгулять весь накопившийся за годы в компании отпуск… На самом деле, руководство не запрещало ей отдыхать, просто Ся Сяолань слишком тяжело досталась ее должность, и каждый год она оправдывалась занятостью, не смея дать себе слабину.
Тогда она думала: если найдется человек, способный разделить с ней груз ответственности и вместе встретить будущее, она обязательно отправится в отпуск и оторвется по полной!
Разумеется, надежный мужчина, заслуживающий ее доверия, так и не встретился ей до самого последнего вздоха, и Ся Сяолань оставалось лишь смириться с этим.
Все-таки удачи ей тогда не хватило.
К счастью, в этой жизни небеса восполнили этот пробел. Чжоу Чэн держал ее за руку, а Ся Сяолань снова подчеркнула:
— Сколько бы денег ни было потрачено, какой бы грандиозной ни была сцена и сколько бы гостей ни пришло — какой в этом толк? Самое главное, чтобы люди, вступающие в брак, подходили друг другу.
Чжоу Чэн поднес ее руку к губам и нежно поцеловал:
— Я приложу все силы, чтобы стать тем самым человеком.
Шао Гуанжун почувствовал, что у него сейчас глаза ослепнут от такого зрелища.
Он молча отошел подальше от этой парочки. Чэнь Силян и Чжан Сяо уже давно предусмотрительно ретировались, и только недогадливый Шао Гуанжун продолжал стоять рядом с Чжоу Чэном, пытаясь завязать разговор, — кто же знал, что его так внезапно завалят этой «любовной патокой».
Шао Гуанжун втиснулся в толпу и вдруг заметил знакомое лицо.
Это была Сяо Юй!
Эта девчонка и впрямь была как злой дух, от которого не избавиться!
Шао Гуанжун сердито сверкнул глазами в ее сторону, и Сяо Юй не посмела проталкиваться ближе.
В этот момент к ним подошел человек:
— Простите, кто из вас госпожа Ся Сяолань?
Ся Сяолань достала свое приглашение:
— Это я.
— Госпожа Ся, мы подготовили для вас места в первом ряду. Желаете ли вы, чтобы ваши спутники также прошли в зал?
Ся Сяолань все еще держала Чжоу Чэна за руку. Собеседник задал вопрос из вежливости, но Ся Сяолань кивнула и указала пальцем на нескольких человек:
— Она, он и он… Все они со мной.
Посадить столько людей по одному пригласительному?
Улыбка на лице сотрудника едва не погасла.
Однако руководство дало четкое указание: Ся Сяолань обязательно должна сидеть в первом ряду, поэтому ему оставалось только, стиснув зубы, идти и улаживать вопрос с местами.
По обе стороны подиума было зарезервировано немало мест: часть предназначалась для важных клиентов мастерской, часть — для журналистов и редакторов, а остальные — для друзей Цзи Я. Ся Сяолань причислили к категории «друзей», причем Цзи Я лично распорядилась, чтобы та непременно присутствовала. Пользуясь этим распоряжением, Ся Сяолань одним махом провела с собой целую толпу спутников.
Места, скорее всего, были распределены заранее, так что персоналу пришлось несладко, пытаясь все переиграть.
Но какое дело до этого было Ся Сяолань? Об этом должна была беспокоиться Цзи Я как организатор показа. На публичных мероприятиях всегда случаются непредвиденные ситуации, и оставалось лишь надеяться, что люди Цзи Я справятся с этим.
Ся Сяолань лишь бросила: «Мы все должны сидеть вместе». Сяо Гэ и его ассистент не пришли, но отправлять кого-то из оставшихся в задние ряды было бы просто неприлично!
Как же в итоге разрешился вопрос?
Чжэнь Вэньсю уступила свое место и сама увела двух своих подруг во второй ряд.
真不愧是季雅的好朋友，处处替季雅考虑。
Как только Ся Сяолань и Чжоу Чэн сели, Чжэнь Вэньсю с издевкой в голосе, так, чтобы слышали все окружающие, произнесла:
— Такая молодая, а уже лезет на рожон, ни капли вежливости. Видимо, вкус у семьи Чжоу так себе.
Ся Сяолань уже собиралась съязвить в ответ, но Чжоу Чэн легонько похлопал ее по тыльной стороне ладони:
— Хорош мой вкус или нет — не посторонним об этом судить. И нравится ли Сяо Лань моей семье или нет — откуда это знать чужому человеку? Вы разве не слышали старую поговорку: «Есть соленый редис и печься о чужих делах»? Некоторые просто не понимают своего места. Не припомню, чтобы в кругу друзей или родственников семьи Чжоу был такой человек.
«Есть соленый редис и печься о чужих делах» — зачем человеку, с которым семья Чжоу даже не общается, рассуждать об их вкусах? Это ли не смешно?
От этих слов Чжоу Чэна лицо Чжэнь Вэньсю стало мертвенно-бледным. Кто-то в толпе не выдержал и первым прыснул со смеху, после чего обстановка окончательно вышла из-под контроля.
Этот Чжоу ведет себя слишком вызывающе. Неужели во всем Пекине только семья Чжоу имеет право торжествовать?
Шао Гуанжун громко расхохотался:
— Чэнцзы-гэ, ну зачем же ты так рубишь правду-матку? Видишь, эта тётя расстроилась. Кстати, тётя, вы из какой семьи будете?
Не хочешь уступать место — не уступай, Сяо Лань сао-цзы пригласила сама Цзи Я, так что о рассадке должна была заботиться она.
А то сначала уступила, а потом жалуется на неуважение — к чему этот спектакль!
Семьи Шао и Нин практически не общались, поэтому Шао Гуанжун действительно не узнал Чжэнь Вэньсю.
Показ еще не начался, и гости, занявшие свои места, с любопытством поглядывали в их сторону. Главный редактор Цуй, сидевшая по другую сторону подиума, тоже не ожидала, что Ся Сяолань поведет себя так демонстративно.
Но вскоре Цуй поняла, что ошиблась: это вовсе не было демонстративным поведением. Настоящая сенсация грянула внезапно. Поначалу главный редактор Цуй не узнала женщину, севшую рядом с Ся Сяолань, — на Чжан Сяо была надета большая шляпа.
Вдруг Чжан Сяо резко повернула голову, и шляпа слетела. Каждая прядь ее волос была уложена так, что буквально сияла, а жест, которым она поправила прическу, был исполнен небрежного, томного изящества.
Да, сегодняшний образ Чжан Сяо можно было назвать по-настоящему ослепительным.
Несмотря на холод, на Чжан Сяо была блуза с открытыми плечами и длинными рукавами, белые широкие брюки с высокой талией и красные туфли на шпильке с завязками. В таком наряде ее лицо казалось знакомым, но в то же время совершенно иным.
— Чжан Сяо?
— Кажется, это Чжан Сяо. Зачем она здесь?
— Чжан Сяо, можно сделать пару снимков?
Сотрудники журнала «Дачжун дяньин» первыми «переметнулись» на ее сторону. Модный показ их интересовал не так уж сильно, а вот Чжан Сяо — дело другое, она была киноактрисой, чья популярность сейчас стремительно росла!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
