У Сяо Юй затекли ноги от долгого сидения на корточках, она торопливо попыталась объясниться, но, встав, тут же пошатнулась и едва не упала.
Чжан Сяо, стоявшая рядом, инстинктивно подхватила Сяо Юй.
— Вы знакомы?
Все эти разговоры о преследовании… мужчине не пристало говорить подобное в адрес молодой девушки, это звучало довольно грубо.
Лицо Шао Гуанжуна помрачнело. Он еще раньше заметил Сяо Юй в толпе зевак, и это его крайне раздосадовало. Вспомнив, что вчера в машине он упоминал при Чжоу Чэне о планах приехать сегодня на Ванфуцзин, а Сяо Юй в это время была рядом, он не сомневался — эта встреча не случайна.
Девчонка еще совсем молодая, а какая расчетливая, и ведь не боится рисковать!
Шао Гуанжун предпочитал взаимность, но терпеть не мог, когда на него охотились или пытались обвести вокруг пальца. Сейчас Сяо Юй вызывала у него лишь глубокое отвращение.
Ся Сяолань не знала о вчерашних событиях. Видя, что Сяо Юй под суровым взглядом Шао Гуанжуна вот-вот расплачется, она вздохнула:
— Сяо Юй не обязательно шла за тобой, сегодня на улице Ванфуцзин полно народу, все пришли поглазеть на зрелище. Сяо Юй, ты нас давно заметила?
Ся Сяолань всегда относилась к ней неплохо, и Сяо Юй, ухватившись за эту возможность, поспешила оправдаться:
— Я увидела вас раньше. Вас пригласили пройти и сесть, а я не смогла пробиться сквозь толпу, поэтому пришла сюда и ждала у машины.
Она оказалась сообразительной: сколько бы Ся Сяолань и остальные ни пробыли на показе, им в любом случае пришлось бы возвращаться к автомобилю.
Однако Шао Гуанжун появлялся с Сяо Юй на людях лишь однажды, когда они ездили в Цзибэй.
Неужели они рассорились?
Ся Сяолань не хотела вмешиваться в чужие отношения, но Сяо Юй не было и двадцати. К тому же после их совместной поездки стоило сохранить лицо, и она не стала ставить девушку в неловкое положение:
— Вот и славно. Может, пообедаешь с нами? Мы не виделись с самого возвращения из Цзибэй.
Сяо Юй видела, что у Ся Сяолань и её спутников явно есть важные дела для обсуждения. Она не знала Чэнь Силяна, но узнала актрису Чжан Сяо, несмотря на её шляпу.
— Не стоит, старшая сестра Ся. Я просто хотела поздороваться.
Поскольку Шао Гуанжун так и не проронил ни слова, Сяо Юй не посмела остаться.
Она прекрасно понимала: ей нужно было добиться расположения Шао Гуанжуна, а не Ся Сяолань.
Ся Сяолань с недоумением посмотрела на Шао Гуанжуна, глядя, как девушка, прождавшая их столько времени, поспешно уходит.
— Не обращай внимания, невестка. Эта девчонка себе на уме, я уже давно разорвал с ней всякие связи!
Чэнь Силян и Чжан Сяо сели в машину к Шао Гуанжуну, а в другом автомобиле остались только Чжоу Чэн и Ся Сяолань. Лишь тогда Чжоу Чэн рассказал о том, что произошло вчера вечером.
Ся Сяолань нахмурилась:
— Рисковать жизнью ради такого… Сяо Юй явно не просто хочет выгодно пристроиться, боюсь, у неё есть какая-то беда, о которой трудно говорить вслух.
Впрочем, Ся Сяолань не собиралась бросаться на помощь каждому встречному.
Она ухватилась за другую деталь:
— То-то я гадала, с чего это Шао Гуанжун решил пойти на модный показ. Вчера я проводила тебя до дома, куда вы потом отправились с ним?
Чжоу Чэн имел право на личную свободу, но то, что он даже не упомянул об этом, казалось странным.
— Я попросил Гуанжуна съездить со мной к семье Ши. Отвез кое-какие вещи старушке Ши, заодно хотел узнать, не нуждаются ли они в чем-нибудь и привыкли ли к жизни в Пекине.
Ся Сяолань заявляла, что не желает иметь дел с семьей Ши, и действительно ни разу у них не была.
Однако от Гуань Хуэйэ она слышала новости: говорили, что Вэй Цзюаньхун перевели из цеха в офис на канцелярскую работу, но справлялась она из рук вон плохо. Если бы она не была вдовой павшего героя, начальство бы уже давно высказало ей всё, что думает.
Только из уважения к её статусу за ней сохраняли место. Сама же Вэй Цзюаньхун была слишком совестливой, чтобы признаться руководству, что не тянет работу в офисе, и продолжала мучиться.
— Зачем ты это скрывал? Небось супруга Вэй снова засыпала тебя жалобами. Я не против того, что ты навещаешь старушку Ши, тебе и в самом деле следовало это сделать.
Когда их разделяли огромные расстояния, об этом можно было не говорить, но раз уж семья Ши обосновалась в Пекине, Чжоу Чэну, приехав в столицу, полагалось заглянуть к ним. И дело даже не в том, спас ли Ши Кай его жизнь. Даже если бы не спас, у военных заведено: когда боевой товарищ погибает в бою, выжившие, имеющие возможность, присматривают за его семьей.
Узы фронтового братства были священны во все времена.
Чжоу Чэн покачал головой:
— Я знал, что ты человек разумный и всё поймешь. Я и сам считаю, что обязан был это сделать, просто заехал по пути, не видел смысла специально докладывать.
Такими вещами не хвастаются.
Видя, что Ся Сяолань всё еще выжидающе смотрит на него, Чжоу Чэн был готов поднять руки и сдаться:
— …Да, супруга Вэй просила меня помочь ей сменить должность, но я наотрез отказал.
Ся Сяолань осталась довольна. Их «холодная война» явно прошла не зря.
Смена должности — дело нехитрое, но если потакать Вэй Цзюаньхун в каждой такой «мелочи», её аппетиты будут только расти. То, что Чжоу Чэн навестил старушку Ши, взяв с собой Шао Гуанжуна, и при этом отказал Вэй Цзюаньхун, означало, что он начал смотреть на ситуацию здраво, отделяя вдову от всей семьи Ши.
— Ты поступил правильно. Тётя Гуань говорила мне, что у супруги Вэй работа на заводе идет туго. Но ведь она еще молода, в двадцать с небольшим память работает отлично. Если бы у неё было истинное желание развиваться, она бы приложила усилия к учебе. Любая сложная работа, если постепенно набить руку, перестает казаться такой уж трудной!
А кто сейчас не учится?
Век живи — век учись. Окончание университета для Ся Сяолань означало лишь завершение академического этапа.
За порогом вуза её ждали новые задачи, требовавшие еще больше знаний и навыков, и далеко не только профессиональных.
Чжоу Чэну тоже нужно было учиться. Стал комбатом в двадцать лет — разве это не достижение?
Огромное!
Но это не значило, что Чжоу Чэн сможет всю жизнь выезжать на старых заслугах.
Повышение непосредственно на поле боя случается не каждый день, поэтому ему необходимо было пройти обучение в военной академии. Чтобы продвигаться по службе, нужно постоянно повышать свою конкурентоспособность. Боевые заслуги — это одно, но усвоение новых знаний — совсем другое. Как минимум, английский язык Чжоу Чэна заметно улучшился.
Раньше он полагался на инстинкты и природную смекалку, когда делал деньги на перепродаже сигарет.
Теперь же его суждения стали четкими, основанными на логическом анализе. В этот раз некоторые мысли Чжоу Чэна даже удивили Ся Сяолань — их взгляды на многие вопросы начали совпадать.
Это было добрым знаком. И дело не только в том, что им стало легче находить общий язык; важно то, что чем шире становился кругозор Чжоу Чэна, тем стремительнее развивалось его мышление.
Люди постарше — её мать Лю Фэнь, дядя Лю Юн, тётя Ли Фэнмэй — все они тоже упорно учились и двигались вперед.
Сейчас казалось, что на Лю Юна давит самая большая ответственность, поэтому и стимул у него сильнее, а учится он быстрее всех.
Лю Фэнь шла следом.
Тётя Ли Фэнмэй, видя, что муж теперь твердо стоит на ногах, напротив, утратила тот былой пыл, с которым они когда-то начинали покорять город. Её карьерные амбиции поутихли, уступив место размеренности.
Те, кто оставался рядом с Ся Сяолань, неизменно были её единомышленниками.
Тем, чьи пути различны, не составить общих планов. С теми, кто не стремился к самосовершенствованию, Ся Сяолань постепенно и неизбежно отдалялась.
И теперь, похоже, Чжоу Чэн пришел к тем же мыслям.
Видя её воодушевление, Чжоу Чэн понял, как она рада. Он не мог до конца облечь это чувство в слова: Сяолань радовалась не тому, что он проигнорировав просьбу Вэй Цзюаньхун, а тому, что их мысли совпали.
Полная гармония чувств.
Это слово внезапно всплыло в голове Чжоу Чэна.
Странно — они встречались уже два года, но лишь сейчас он по-настоящему осознал, что значит «единство душ». Раньше их чувства были обжигающе жаркими, и этот жар еще не остыл.
Но та страсть отличалась от нынешнего трепета струн души. Раньше это было влечение к облику, к внешней красоте, а теперь он узнавал Сяолань всё глубже, понимал истоки её радости и печали. И это чувство было невыразимо прекрасным.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
