— Ну как, мисс Хэ согласна на моё предложение?
Хэ Чжитун тоже не сдержала холодной усмешки:
— Раз ты действуешь так беспощадно, значит, твердо решила больше не приезжать в Гонконг?
Заставляешь Шиэня извиняться, потом меня… Почему же я не вижу, чтобы Ся Сяолань извинилась передо мной!
Ся Сяолань усмехнулась:
— Разумеется, я ещё приеду в Гонконг, но это не будет иметь никакого отношения ни к мисс Хэ, ни тем более к господину Тану.
В Гонконге всем заправляют богачи, это верно, но разве во всём городе есть только семьи Тан и Хэ? Этот свободный порт взрастил невесть сколько миллиардеров. Даже если Ся Сяолань в будущем решит заняться здесь бизнесом, ей вовсе не обязательно иметь дело именно с этими двумя семействами!
Они не настолько могущественны, чтобы полностью перекрыть ей кислород.
Хэ Чжитун поняла подтекст слов Ся Сяолань и невольно снова осмотрела её с ног до головы:
— Ты очень самоуверенна!
Уверенность в себе — вещь необходимая.
За исключением того, что ей не повезло родиться в правильной семье, Ся Сяолань не считала себя в чем-либо хуже других.
— В таком случае буду ждать от мисс Хэ добрых вестей. Ах да, вот контактные данные семьи моего будущего мужа.
Разгневанная Хэ Чжитун схватила записку и, поднявшись, вышла.
Хэ Шиэнь тоже не ожидал, что Ся Сяолань, столь нежная и очаровательная с виду, окажется такой напористой в делах — даже его старшая сестра не смогла одержать над ней верх.
Покинув отель, брат с сестрой сели в машину, и Хэ Шиэнь внезапно спросил:
— Ты помиришься с братом Юаньюэ?
Хэ Чжитун удивилась:
— С чего такой вопрос? С того, что эта девица с севера заявила, будто у неё нет ничего общего с Тан Юаньюэ, я должна с ним мириться?
А?! Значит, не помирится?
Хэ Шиэнь с облегчением выдохнул.
— Она… то есть эта девица с севера, права. Брат Юаньюэ уже не молод, не такой уж он и красавец, к тому же крутит романы с другими женщинами. Лучше всего будет не мириться!
Хэ Чжитун едва не рассмеялась от злости.
Её помолвка с Тан Юаньюэ изначально не была такой уж простой. Это был союз, основанный на выгоде!
Тан Юаньюэ считался весьма достойным кандидатом в мужья. До этого случая он, возможно, и заводил интрижки на стороне, но делал это крайне осторожно и никогда не заставлял Хэ Чжитун терять лицо.
Но именно поэтому нынешняя несдержанность Тан Юаньюэ так разозлила её.
В её семье считали, что Тан Юаньюэ хочет расторгнуть помолвку и сойтись с дочерью мэра особого района ради выхода на рынок материка и ускоренного развития «Юйхуа»… Такая причина определенно имелась, но интуиция подсказывала Хэ Чжитун, что чувства Тан Юаньюэ к Ся Сяолань на добрых семьдесят процентов были искренними.
Всё познается в сравнении: с Хэ Чжитун он был ради выгоды, а к другой женщине питал искренние чувства — такого жениха Хэ Чжитун и даром не надо!
Она искренне хотела разорвать помолвку, но её семья вела тяжбы с семьей Тан, надеясь выгадать на этом какие-то преимущества.
Хэ Чжитун заметила, как Хэ Шиэнь тайком изучает контактные данные, оставленные Ся Сяолань:
— Что это ты задумал?
Хэ Шиэнь пару раз кашлянул:
— Просто хочу посмотреть, на кого эта девица променяла брата Юаньюэ, раз он ей не по вкусу!
Хэ Чжитун забрала бумажку:
— Шиэнь, эта женщина крайне изворотлива, держись от неё подальше.
Одного Тан Юаньюэ и известного своими похождениями Ду Чжаохуэя уже достаточно — Хэ Чжитун не хотела, чтобы её брат тоже ввязался в это дело.
***
— Сяо Лань, и ты вот так просто это оставишь?
Бай Чжэньчжу недоумевала. Потратив столько сил, чтобы наконец заставить Хэ Чжитун привести брата, она думала, что Сяо Лань хотя бы отчитает их, чтобы выпустить пар, а всё разрешилось так мирно?
— А как иначе? Семья Хэ пошла на уступки вовсе не из-за того, что Хэ Шиэнь нанял людей для запугивания. Запугивание само по себе трудно доказуемо в суде, к тому же семья Хэ может позволить себе лучших адвокатов, так что дело, скорее всего, просто сошло бы на нет. Я разозлилась на спесь и заносчивость семьи Хэ, но вовсе не собиралась становиться их кровным врагом.
Зачастую Ся Сяолань не просто хотела выплеснуть гнев. Всё, к чему она стремилась, можно было уложить в одно слово — «уважение»!
Произошедшее мало касалось Хэ Чжитун, и Ся Сяолань могла отчасти понять её резкое поведение — любая женщина разозлилась бы, если бы жених внезапно разорвал помолвку, прямо заявив, что делает это ради другой.
Больше всех был виноват Тан Юаньюэ. Ся Сяолань даром не была нужна подобная «демонстрация преданности».
Даже его признание в чувствах было полно расчета: обязательно нужно было объявить о разрыве именно тогда, когда она приехала в Гонконг, словно он боялся, что у неё будет слишком хорошая репутация.
Вина Тан Юаньюэ была огромной, Хэ Чжитун поддалась эмоциям, но и доля вины Ся Сяолань в этом была.
И дело не в том, что ей нельзя было общаться с симпатизирующим ей мужчиной, а в том, что не стоило терять бдительность… Раз Тан Юаньюэ помогал ей и всегда вел себя как джентльмен, она поверила, что он не станет рыть ей яму.
Какая наивность!
Долги нужно возвращать, в Гонконг нужно было приехать, но на тот обед тет-а-тет с Тан Юаньюэ идти определенно не стоило.
Не следовало также ради удобства соглашаться идти с ним на закрытый аукцион.
Если бы она сама приложила усилия и подыскала подарок для У Дао Наня, то не попала бы в эту ловушку.
Ся Сяолань проанализировала ситуацию и подвела итог.
Бай Чжэньчжу считала, что она напрасно винит себя:
— Если мы собираемся заниматься бизнесом, невозможно иметь дело только с женщинами. Сейчас среди предпринимателей и одна из десяти не наберется, а ты к тому же так красива!
Сама Чжэньчжу часто носила мужскую одежду — и для себя удобно, и в делах проще. Но даже если Ся Сяолань коротко подстрижется и наденет костюм, она всё равно не станет похожа на мужчину.
Это был абсолютно тупиковый случай.
Подобного можно было бы избежать, только если бы Ся Сяолань согласилась на заурядную жизнь, бросила бизнес и стала добропорядочной женой и матерью.
В противном случае, даже если не будет Тан Юаньюэ, в будущем Ся Сяолань всё равно придется пересекаться с другими бизнесменами. И если обе стороны вложат по десять миллионов в общее дело, а на полпути партнер влюбится в Сяо Лань, что ей тогда делать?
Перестать показываться и оставить управление партнеру или просто забрать капитал…
Ся Сяолань убрала прядь волос за ухо:
— В тех случаях, когда это возможно, я буду объясняться и стараться избегать двусмысленностей. Главное — поступать по совести.
А то, что думают другие, Ся Сяолань контролировать не могла.
Бай Чжэньчжу лишь вздохнула.
К счастью, она не собиралась искать себе пару и выходить замуж.
Если даже к такой безупречной во всём Сяо Лань у семьи мужа возникают претензии, то её саму, с её внешностью «ни парень, ни девушка», закритиковали бы до смерти.
Разговор закончился ничем; Бай Чжэньчжу было не по себе, да и Ся Сяолань вряд ли чувствовала себя счастливой.
К счастью, на следующий же день Ся Сяолань увидела подтверждение искренности намерений Хэ Чжитун.
В газетах снова всплыли подробности разрыва между семьями Хэ и Тан: «истинной виновницей» оказалась некая телеведущая. Фотографии были размытыми, а её фигура вполне напоминала силуэт Ся Сяолань, так что папарацци утверждали, будто на снимках именно она!
И Хэ Чжитун вовсе не клеветала на неё — в прошлом году у этой ведущей действительно была мимолетная интрижка с Тан Юаньюэ.
Эта ведущая и сама призналась во всём без лишних слов.
Она даже лицемерно дала интервью, в котором принесла Хэ Чжитун извинения и заявила, что уже рассталась с Тан Юаньюэ, добавив, что ей крайне жаль, если она причинила мисс Хэ боль.
Звезды гонконгского шоу-бизнеса редко отказывались от подобных новостей.
Если Тан Юаньюэ ради неё разорвал помолвку с невестой, это неимоверно поднимало её статус в глазах публики.
Подобные сплетни только подогревали интерес к её персоне!
Ся Сяолань щелкнула пальцем по газете:
— Сплошные актеры! Впрочем, мисс Хэ ведет дела довольно расторопно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
