Ся Сяолань действительно позвонила домой точно в назначенное время.
В свою первую ночь на чужбине Ся Сяолань думала, что будет спать беспокойно, но, возможно, из-за сильной усталости в дороге она проспала без сновидений до шести утра первого дня.
Умывшись, она услышала шум внизу — оказалось, профессор Вэнь с супругой уже встали.
— Доброе утро!
— О, тебе не нужно поспать еще немного?
Молодежь полна сил, похоже, тебе совсем не нужно время на адаптацию к часовым поясам!
— Нет, спасибо, тётя Ху, я привыкла рано вставать.
Раз выспалась — пора вставать, валяться в постели — значит тратить жизнь впустую. Ху Ин усмехнулась:
— Тогда у вас с Манни найдется общий язык.
Вэнь Манни тоже встала и уже переоделась в спортивный костюм, собираясь, судя по всему, на пробежку.
Ся Сяолань тоже воодушевилась, помня о том, что нужно сообщить, что она добралась благополучно.
— Тётя Ху, я могу воспользоваться телефоном?
— Хочешь позвонить на родину? Я так и знала. Не откладывай, родные в Китае ждут твоего звонка.
Ху Ин как раз собиралась вывести профессора Вэня на прогулку и деликатно оставила Ся Сяолань одну.
Сейчас совершать международные звонки было хлопотно — требовалось несколько переключений. К тому времени, как звонок наконец перевели на личный стационарный телефон в доме Тан Хунэна, прошло немало времени. Почти мгновенно трубку подняли:
— Сяо Лань?
Ся Сяолань удивилась еще больше:
— Чжоу Чэн, это ты?
Голос Чжоу Чэна она не слышала слишком долго, поэтому в её тоне сквозила неуверенность.
— Это я…
У Чжоу Чэна была тысяча слов, которые он хотел сказать, но в этот момент они застряли в горле. Ся Сяолань чувствовала то же самое.
Она была весьма удивлена тем, что трубку взял именно Чжоу Чэн. Она не ожидала связаться с ним сразу по прибытии в Америку, полагая, что он продолжит «скрываться». Затем Ся Сяолань осознала: Чжоу Чэн появился в доме Тан Хунэна в это время, потому что хотел первым принять её звонок? Можно ли это понимать так, что в день её отъезда он хотел прийти, но просто не успел?
— Чжоу Чэн, ты что-то скрываешь от меня?
— Сяо Лань, неважно, поможет это или нет, но сначала я хочу попросить прощения. Я не успел проводить тебя, и всё это время с тобой не было связи. Я не знал, что у тебя произошло столько всего, и не смог помочь, когда был тебе нужен.
Если бы не присутствие Лю Фэнь, Чжоу Чэн мог бы сказать слова и понежнее.
Ся Сяолань тоже почувствовала его сдержанность. Разве она не была разочарована? Естественно, чувство разочарования присутствовало. Ся Сяолань вовсе не рассчитывала, что Чжоу Чэн поможет ей уладить все дела, но в такой истории, как слухи о ней и Тан Юаньюэ, она хотела бы прояснить всё Чжоу Чэну в первую очередь.
Если бы Чжоу Чэн хоть на миг показался во время её отъезда, Ся Сяолань могла бы открыто продемонстрировать их любовь. И пусть бы та Хань Цзинь посмотрела: раз Чжоу Чэн такой выдающийся, как бы у неё могло быть что-то с Чэнь Цином?
У Ся Сяолань никогда не было даже намека на отношения с Чэнь Цином, а Хань Цзинь всю дорогу изводила себя беспочвенной ревностью — просто ненормальная. Впрочем, и у Чэнь Цина проблем хватало: зачем было обязательно рассказывать девушке о своей старой тайной влюбленности!
Это разочарование и обида долго зрели в душе Ся Сяолань, а теперь, подстегнутые словами Чжоу Чэна, окончательно вырвались наружу. Стоило им появиться, как их уже было не удержать.
Ся Сяолань не очень хотелось разговаривать с Чжоу Чэном:
— Где моя мама? Она ведь рядом с тобой? Дай мне сказать ей пару слов.
Чжоу Чэн с явной неохотой передал трубку Лю Фэнь.
Лю Фэнь тоже очень волновалась; услышав голос дочери, она малодушно расплакалась, но не посмела показать этого Ся Сяолань, тихо вытирая слезы. Ся Сяолань никогда еще не была так далеко от неё — их разделял целый океан.
— Мам, ты плачешь? Не надо, не надо, у меня здесь всё хорошо. Перелет прошел очень гладко. Сейчас я живу в доме профессора Вэня, друга учителя Мао. Вся их семья — замечательные люди, дочь профессора Вэня вчера даже встретила меня в аэропорту…
На каждую фразу Ся Сяолань Лю Фэнь лишь согласно откликалась. Чжоу Чэн нервничал, но не мог отобрать трубку у Лю Фэнь, поэтому лишь внимательно прислушивался.
Те, кто уезжает далеко от дома, обычно сообщают только о хорошем. Если отсеять лишнее из слов Ся Сяолань, то её положение в Америке было правдивым на семьдесят-восемьдесят процентов. Профессор Вэнь — друг учителя Мао, к тому же он сам пригласил Ся Сяолань пожить у них, и это больше всего успокаивало Лю Фэнь и Чжоу Чэна.
Молодая и красивая девушка, живущая одна в чужой стране в съемном жилье — одна мысль об этом пугала. Так что поселиться в доме профессора Вэня было отличным вариантом! Проблема безопасности была решена, а всё остальное — лишь мелочи.
Международные звонки стоили очень дорого. Даже если семья Вэнь деликатно предоставила Ся Сяолань личное пространство, она не могла бесконечно болтать по чужому телефону. Сообщив, что всё в порядке, и оставив адрес и номер телефона профессора Вэня, Ся Сяолань собралась вешать трубку, хотя Лю Фэнь казалось, что они едва перекинулись парой слов:
— Если всё пойдет по плану, сегодня я закончу оформление документов. Я еще буду звонить в Пекин и обещаю связываться с вами раз в неделю!
Лю Фэнь ответила «угу», а в трубке уже послышались короткие гудки. Ся Сяолань просто положила трубку, так и не заговорив больше с Чжоу Чэном.
Лю Фэнь не была глупой и, видя столь явное поведение, не могла не заметить, что дочь злится. Но она не смела вмешиваться в дела молодых; положив трубку, она неловко улыбнулась Чжоу Чэну:
— Сяо Лань только приехала в Америку, у неё много дел, к тому же она звонит из чужого дома.
Чжоу Чэн, узнав, что Сяо Лань благополучно добралась, перестал так сильно беспокоиться. Что касается её гнева… это было вполне заслуженно. До победы революции было еще далеко, и Чжоу Чэну всё еще нужно было приложить немало усилий.
— Тётя Лю, я всё понимаю! Можно мне переписать контактные данные?
Лю Фэнь разрешила ему переписывать сколько угодно. Чжоу Чэн не просто переписывал номер телефона и адрес, он старался их запомнить. Клочок бумаги можно потерять, но память его не подведет.
Сяо Лань не хотела с ним разговаривать или просто не знала, что сказать? Раньше, стоило им только увидеться, у Сяо Лань всегда было огромное желание выговориться. Хотя они не могли видеться часто, он всегда знал, что происходит в её жизни. И только в эти два месяца одно событие накладывалось на другое. То, что Сяо Лань злится — не беда, Чжоу Чэна больше беспокоило, как бы их чувства не охладели.
Они встречаются уже два года, а что, если невеста вдруг разлюбит его? Чжоу Чэн чувствовал, что это серьезная проблема.
Он не мог угодить всем. Любовь бывает только одна, её нельзя разделить или расщепить. Всю её он отдал Ся Сяолань, а остальные были обречены на разочарование. Например, ситуация с Цзянь Янь, которую Тан Хунэн назвал любовным долгом — что ж, Чжоу Чэну оставалось только остаться должником. Если бы он поступил так, как требовали родители Цзянь Янь, как бы он тогда жил сам?
Тан Хунэн вернулся домой только после семи вечера и не застал звонка Ся Сяолань. Лю Фэнь сказала, что дети, возможно, повздорили, и Тан Хунэн медленно проглотил кусочек еды:
— Ссора так ссора. Думаю, Сяо Лань не будет долго расстраиваться — в Америке её ждет совершенно новая учеба и жизнь, к которой нужно привыкнуть. Переживать — это забота Чжоу Чэна, ему тоже пора понять, как совмещать чувства и карьеру… Этот год, который Сяо Лань проведет за границей, станет серьезным испытанием для их любви.
Если сердца обоих тверды в своих намерениях, никакое расстояние не сможет их разлучить. Что значит расстояние? Бывает любовь, которую не может разделить даже жизнь и смерть. А если всё развалится из-за одного года за границей, то это лишь ускорит обострение противоречий и докажет, что они просто не подходят друг другу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
