Мочки ушей Ся Сяолань покраснели от поцелуев. Чжоу Чэн отпустил её только тогда, когда у неё появились признаки нехватки кислорода.
Прошла всего секунда или две, и он снова крепко поцеловал её, при этом еще и оправдываясь — мол, не может смотреть, как ей трудно дышать, и должен поделиться с ней дыханием. Кто только научил Чжоу Чэна этим глупостям?
— Чжоу Чэн, я заметила, что ты немного изменился!
Он стал властнее и увереннее в себе.
Раньше Чжоу Чэн ни за что бы не стал так целовать её на территории кампуса. В лучшем случае он мог украдкой чмокнуть её, пока никто не видит, ведь даже за руки держаться боялся из-за возможного дурного влияния.
Страстные поцелуи в учебном корпусе? Такое просто не могло произойти!
— Сяо Лань, это Америка. Ты права, Корнеллский университет — прекрасное место.
Свобода духа, свобода действий — возможно, в этом и заключалась суть Америки.
Чжоу Чэн пробыл здесь всего два дня, сопровождая инспекционную группу на выставке, и уже почувствовал резкое столкновение двух разных культур.
Если есть чувства — нужно выражать их смело. Это вполне соответствовало душевному состоянию Чжоу Чэна, и ему больше не нужно было скрывать свою страсть.
Это не доставит Сяо Лань неприятностей.
Напротив, это поможет отогнать назойливых ухажёров. Только дурак не воспользовался бы шансом поцеловать её!
Ся Сяолань тоже понимала маленькую хитрость Чжоу Чэна. Точно так же, как она брала его под руку, «заявляя свои права», публичный поцелуй Чжоу Чэна был своего рода печатью.
Провозглашение того, что у неё есть пара!
Ха-ха-ха, Ся Сяолань захотелось рассмеяться:
— Неужели у кое-кого появилось чувство угрозы?
Чжоу Чэн молча сжал её руку. Мужчина никогда не признается в подобном, ведь это проявление слабости и неуверенности в себе.
— Маленькая бессовестная, даже не спросишь, через какие тернии мне пришлось пройти, чтобы приехать в Америку.
«Не слушаю, не слушаю», разве это не само собой разумеется?
С тех пор как Чжоу Чэн исчез на два месяца, не подавая вестей, Ся Сяолань больше не хотела быть такой понимающей, как прежде.
Если женщина не жалуется, то со временем мужчина неизбежно начнёт переходить границы.
Ся Сяолань вырвалась из его объятий:
— Ты специально прилетел в Америку, чтобы хвастаться передо мной своими заслугами? Пойдём, я подыграю твоей маленькой хитрости. Ты уже обедал в столовой Хуацин, пора бы тебе показаться и в ресторане Корнеллского университета. Я проголодалась!
Еда — дело первостепенной важности. Чжоу Чэн зашагал следом, меряя землю своими длинными ногами.
— Ты знаешь кого-нибудь по имени Сунь Минлань?
— Знаю. А что с ней?
— Вы ведь не очень близки? Она проявила самодеятельность и чуть не испортила мне всё дело.
Чжоу Чэн так и не понял, в чём была причина, но Ся Сяолань, выслушав его рассказ, не смогла сдержать смех:
— Так вот что она имела в виду под «оказанием услуги». Подумать только, как она сдерживалась. Видимо, она давно знала, что ты приедешь в Америку с инспекционной группой. Слава богу, она не сообщила мне эту новость заранее, иначе твой сюрприз был бы безнадёжно испорчен.
Ся Сяолань вкратце рассказала историю с вечеринкой.
Чжоу Чэн сразу уловил суть:
— Она испугалась, что ты пойдёшь жаловаться.
Третья мисс Сунь действительно интересная личность. Если бы Сяо Лань на неё не наткнулась, разве не приняла бы она как должное то, что другие платят за её вечеринку?
Впрочем, Чжоу Чэн понимал, чего боялась Сунь Минлань. В семьях высокопоставленных чиновников очень дорожат репутацией и добрым именем. Использовать семейные связи только ради того, чтобы бесплатно поесть и попить — никто не мог позволить себе так опозориться… А тут Сяо Лань вывела её на чистую воду. Бедная Сунь Минлань.
Вспомнив, как Сунь Минлань самовольно бросилась платить «за молчание», Чжоу Чэн добавил:
— Сунь Минлань должна быть тебе благодарна. Если бы ты её не разоблачила, последствия этого дела были бы бесконечными.
Доброе имя создать непросто, это плод упорного труда двух или трёх поколений.
А вот разрушить его — проще простого.
Пусть те иностранные студенты и заискивали перед Сунь Минлань, но раз они смогли уехать на учёбу за границу, у половины из них наверняка тоже есть связи. Если весть об этом инциденте дойдёт до Китая, это действительно очернит имя старика Сунь.
Да и сама Сунь Минлань — сколько бы лет ни прошло, при упоминании её имени люди первым делом будут вспоминать об этой постыдной истории.
— Тогда мне и впрямь стоило потребовать с неё деньги за молчание. Чжоу Чэн, что ты будешь? Как насчёт комплексного обеда со стейком?
Чжоу Чэн усадил её:
— Я сам закажу, будем есть одно и то же.
Чжоу Чэн сам во всём разобрался и легко сделал заказ. Ся Сяолань с запозданием заметила:
— Ого, твой английский заметно подтянулся. Неудивительно, что ты смог найти место, где у меня проходят занятия.
Чжоу Чэн знал её расписание.
Но найти нужную аудиторию было непросто.
Территория Корнеллского университета занимает три тысячи акров — не зря же Ду Чжаохуй бродил здесь несколько дней подряд.
Слава богу, что Чжоу Чэн приехал. Теперь-то в университете перестанут ошибочно принимать Ду Чжаохуя за её парня!
Чжоу Чэн откашлялся:
— Мне нужно сказать тебе кое-что. Начнём с английского: на днях я успешно сдал экзамены и досрочно окончил Военную академию сухопутных войск. Сейчас моё образование всё ещё уступает твоему, но я продолжу стараться.
— Правда?
Ся Сяолань искренне радовалась за него.
Но после этого курса повышения квалификации, каков теперь его уровень?
После средней школы… неужели техникум? Ся Сяолань с трудом сдержала смешок.
Чжоу Чэн, конечно же, понял, о чём она думает:
— Это диплом, эквивалентный среднему специальному образованию. В следующий раз, когда представится возможность, я буду поступать дальше. Обещаю, что не опозорю товарища Ся Сяолань!
Это было действительно здорово. За полтора года Чжоу Чэн перепрыгнул сразу через две ступени.
Ся Сяолань отрезала кусочек стейка и протянула Чжоу Чэну:
— За прилежную учёбу полагается награда!
Чжоу Чэн съел мясо. Говядина, поданная из рук невесты, казалась необычайно нежной и сочной.
Проглотив кусочек, Чжоу Чэн почувствовал, что атмосфера слишком хороша, чтобы её портить.
— Вторая новость. После окончания учёбы в академии я вернулся в свою часть, и мой военный пост немного повысили.
Раньше он был командиром батальона в звании майора. Если его немного повысили, значит, теперь он заместитель командира полка?
Должность повысили, а звание — нет, поэтому Чжоу Чэн и сказал, что «немного».
Ся Сяолань отрезала ещё один кусочек говядины:
— За хорошую работу тоже полагается награда! А-а, открой рот…
Ну и выдержка у него.
Решил вывалить на неё все сюрпризы разом, припас всё до приезда в Америку.
Впрочем, Ся Сяолань признавала: разделять радость лицом к лицу — значит умножать её многократно. Чжоу Чэн преуспел и в учёбе, и в карьере, и она, естественно, была счастлива за него.
Ещё один кусочек любви.
Если он сейчас заговорит о Цзянь Янь, не пырнёт ли его Сяо Лань ножом для стейка?
Чжоу Чэн решил немного изменить последовательность:
— Третья новость. Муж моей тёти просил передать тебе весточку. План помощи студентам, который ты написала, уже утверждён Министерством образования. Муж моей тёти назначен ответственным лицом со стороны министерства. Он сказал, что уже готовится начать набор первой группы волонтёров среди студентов вузов.
Тут одной говядиной было не обойтись.
Ся Сяолань пришлось чокнуться с Чжоу Чэном чашкой кофе:
— Чжоу Чэн, спасибо, что поддерживаешь меня. Другим мои идеи могут показаться безумными, и я рада, что ты меня понимаешь! Наверняка тебе есть что сказать ещё?
— И последнее. Я помогаю Цзянь Янь найти врача, возможно, ей придётся приехать в Америку на лечение.
Сказать — испортить атмосферу. Не сказать — не дожить до завтра. Какой выбор оставался у Чжоу Чэна?
Скрежет —
Нож Ся Сяолань, разрезавший стейк, случайно соскользнул по тарелке со слишком резким звуком.
— Чжоу Чэн, всё, что ты говорил до этого, было лишь подготовкой к этой последней новости, верно? Сначала договори, я слушаю. Обещаю, что ни разу тебя не перебью!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
