Кан Вэй, следуя за Чжоу Чэном, зарабатывал немало.
Он начал свое «дело» примерно в то же время, что и Ся Сяолань. Когда Ся Сяолань перепродавала яйца в уезде Аньцин, Кан Вэй как раз отправился с Чжоу Чэном в свою первую поездку на юг. Сейчас Ся Сяолань заработала чуть больше десяти тысяч, а у Кан Вэя денег было уже столько, что он не знал, на что их тратить.
Он очень завидовал Пань Саню, который водил «Полонез». Пусть машина была подержанной, зато своя, верно?
Но Чжоу Чэн сказал, что ему не стоит покупать машину. Семья Кан внимательно за ним приглядывает, и если Кан Вэй начнет демонстративно сорить деньгами, что подумают его родные? Другие могут решить, что это старейшины семьи Кан его балуют, и это вызовет недовольство. А если сказать правду, то неизвестно, позволят ли ему и дальше заниматься этим бизнесом.
Поэтому, хотя кошелек Кан Вэя был туго набит, он лишь стал лучше питаться и одеваться.
Зачем же он тогда зарабатывал столько денег?
Глядя на энергичных Ся Сяолань и Бай Чжэньчжу, Кан Вэй до смерти им завидовал. Юг был гораздо свободнее Пекина. Там Пань Сань на своей машине не привлекал лишнего внимания. У Кан Вэя заиграло ретивое: в Пекине он на каждом шагу сталкивался с ограничениями, и как ему тратить заработанные деньги? Торговля сигаретами была делом щекотливым, и Кан Вэй раздумывал, не примкнуть ли ему к Ся Сяолань и остальным — по крайней мере, у него появилось бы место, где можно тратить деньги!
Ся Сяолань пристально на него посмотрела.
В отличие от нее, представительницы пролетариата, Кан Вэю не нужно было заниматься бизнесом. Ему достаточно было вложить деньги в пекинские сыхэюани. И неважно, насколько старыми и маленькими будут эти дворики — через тридцать лет их можно будет продать за такие деньги, что хватит на безбедную жизнь до конца дней.
Впрочем, этот совет она уже давала Чжоу Чэну. Покупать недвижимость в ожидании роста цен — это дело для тех, у кого есть лишние деньги.
Кан Вэй не мог вложить все средства в дома. Пока цены на жилье не взлетели до небес, ему нужны были деньги для жизни. Деньги должны вращаться, приносить человеку счастье и чувство удовлетворения, иначе это просто бессмысленные цифры.
Ся Сяолань немного подумала и не стала давать поспешных ответов:
— Давай обсудим этот вопрос по дороге в Шанду.
Торговля сигаретами приносила достаточно прибыли, найдутся ли у Кан Вэя силы на что-то еще? Если он будет только инвестировать, не управляя делами лично, сможет ли он найти надежного и способного человека?
Кан Вэй не торопился.
За вычетом расходов Бай Чжэньчжу заработала более 5400 юаней. Она спросила Ся Сяолань, нужно ли делить прибыль.
Изначально обе вложили по 500 юаней в товар, но все это время бегала и суетилась одна Бай Чжэньчжу. Поэтому Ся Сяолань сказала, что возьмет лишь 30 процентов прибыли:
— Сестра Бай, ты свои вложения уже отбила, так что я выхожу из доли!
30 процентов от 5400 юаней составляли 1620. Если прибавить к этому 500 юаней основного капитала, получалось, что Ся Сяолань, просто подсказав идею, меньше чем за месяц превратила свои 500 юаней в 2100 юаней с лишним. Чем тут можно быть недовольной?
Бай Чжэньчжу была в замешательстве:
— Почему ты выходишь из доли?
Может, она думает, что в счетах ошибка, или считает, что за это время было заработано слишком мало? К тому же Ся Сяолань попросила только тридцать процентов прибыли — разве так можно? Ведь они вложили одинаковые суммы.
— Даже если делить прибыль, то пополам. Ты должна получить 2700 юаней!
Ся Сяолань покачала головой:
— Сестра Бай, ты должна учитывать стоимость своего труда. Хоть мы и вложили одинаково, весь этот бизнес держался на твоих плечах. Я ничем не помогала, поэтому не могу брать половину. Я знаю, что ты человек не мелочный и готова даже прибыльную фруктовую лавку отдать другому, но я хочу быть твоим другом долгое время, а значит, не могу постоянно пользоваться твоей добротой. По этой же причине я выхожу из доли: в бизнесе по перепродаже одежды в Пэнчэн я не могу принести реальной пользы, а значит, не могу наживаться на тебе… Это наше сотрудничество было краткосрочным, в будущем возможностей заработать будет предостаточно, не стоит портить отношения из-за этого.
Ся Сяолань не была святой. Она, конечно, могла бы воспользоваться честностью Бай Чжэньчжу и наживаться на ней, пока ту не сделало «умнее» материалистичное общество. За месяц в Пэнчэне Бай Чжэньчжу заработала почти столько же, сколько Ся Сяолань, мотаясь между Шанду и Янчэном. За год Ся Сяолань могла бы получить от Бай Чжэньчжу несколько десятков тысяч.
И что потом?
Через несколько месяцев или позже у Бай Чжэньчжу в душе зародится обида, и где тогда Ся Сяолань найдет такого же честного партнера?
Бай Чжэньчжу не совсем понимала ход мыслей Ся Сяолань, но Ся Сяолань, несомненно, была умнее ее. Ее младший соученик сразу потребовал фруктовую лавку, а Ся Сяолань указала ей путь к заработку. Сравнив их, Бай Чжэньчжу не могла не растрогаться.
Раз Ся Сяолань не хотела брать лишнюю долю от продажи одежды в Пэнчэне, Бай Чжэньчжу втайне решила как можно скорее помочь ей наладить канал поставок электроники из Пэнчэна.
— Хорошо, мы можем вместе заняться чем-то другим, но на этот раз ты должна взять половину.
Подумав, Ся Сяолань согласилась. Если она не возьмет половину, Бай Чжэньчжу, вероятно, не сможет переступить через это в своей душе. Она вспомнила слова Чжоу Чэна о том, что брату Бай Чжэньчжу можно доверять. Судя по тому, как распределялась прибыль, сама Бай Чжэньчжу тоже заслуживала доверия.
По крайней мере, сейчас это было так. Изменится ли Бай Чжэньчжу в будущем — кто знает? Никогда не стоит намеренно испытывать человеческую природу.
С учетом вложенного капитала в кармане Ся Сяолань прибавилось 3400 юаней. Это были не общие деньги с семьей дяди, а ее личные сбережения. Когда в карманах пусто, приходится во всем себе отказывать. С этими тремя тысячами, даже если магазин одежды не принесет дивидендов до Нового года, Ся Сяолань и ее мать смогут справить праздник богато!
— Обязательно нужно заполучить прилавок на рынке мелких товаров Жэньминьцяо. Если не взять его сейчас, потом будет гораздо труднее.
Ся Сяолань снова дала наставление.
Кан Вэй навострил уши. Прилавок на рынке мелких товаров Жэньминьцяо в Специальном районе Пэнчэн? Судя по всему, на этом можно заработать. Кан Вэй подумал, не ввязаться ли и ему в это дело.
Ближе к закату оптовый рынок одежды начал оживать. Пань Сань, как и прежде, отвез их троих на рынок на машине.
Ся Сяолань по привычке подошла к прилавку Чэнь Силиана. Чэнь Лаобан выглядел совсем не радостным.
У него подергивался уголок глаза, а взгляд косил куда-то назад. Видя, что Ся Сяолань не понимает его намеков, Чэнь Силиан задергал глазом еще сильнее.
— Чэнь Лаобан, в этот раз я возьму довольно много товара. Будет ли скидка?
Чэнь Силиан закатил глаза, думая: «Да я бы тебе хоть весь прилавок подарил, лишь бы ты смогла выбраться из Янчэна!»
Надо же, такое красивое личико, а глупа до смерти. Посмотрите, кто с ней: какая-то короткостриженая — то ли парень, то ли девушка, какой-то холеный сынок, явно не знавший бед, и еще один с видом бандита. Но какой в этом толк? Разве смогут они в одиночку справиться с бандой Кэ Исюна!
— Это уже самая низкая цена. Если кажется дорого — иди к другим! — сердито бросил Чэнь Силиан.
У Кан Вэя зачесались кулаки. Этот парень вообще умеет разговаривать? Ему деньги принесли, а он так себя ведет?
— Ха-ха-ха, Чэнь Лаобан, а если ты распугаешь всех покупателей?
Из-за прилавка Чэнь Силиана медленно вышел человек — это был круглолицый и с виду добродушный Кэ Исюн.
На переполненном оптовом рынке Ся Сяолань и ее спутники незаметно оказались в окружении людей Кэ Исюна. Чэнь Силиан гневно сверкнул глазами в сторону Ся Сяолань.
— Кэ Лаода, это совсем не похоже на поведение человека, который хочет завести друзей. Знаете ли вы, что ваше поведение доставляет мне большие неудобства? Я уже почти передумала вести дела в Янчэне.
Не то чтобы Ся Сяолань не поняла намеков Чэнь Силиана, но как она могла уйти в тот момент?
Пока этот вопрос не решен, каждый визит в Янчэн будет сопровождаться тревогой.
Кэ Исюн с восхищением посмотрел на нее:
— Нет, я думаю, ты очень смелая. Ты ведь совсем меня не боишься, верно? И ничуть не удивлена, увидев меня у прилавка Чэнь Лаобана.
Лицо Чэнь Силиана было мрачнее тучи. Кэ Исюн мельком взглянул на него:
— Чэнь Лаобан очень преданный человек. Я спрашивал его несколько раз, но он все твердил, что не знает, откуда ты родом. А я не люблю лжецов.
Ся Сяолань подумала про себя: «А я вот не люблю тех, кто строит из себя невесть что. Ты что, черт возьми, гонконгских фильмов пересмотрел?!»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
