Когда Чжоу И родила ребенка, почти все члены семьи Чжоу навестили ее в больнице.
Гуань Хуэйэ и две тети Чжоу Чэна заблаговременно передали Цзянь Хун деньги «в знак внимания». Разумеется, их подношения были не так велики, как сберегательная книжка от бабушки Чжоу Чэна, и уж тем более не шли в сравнение с тридцатью тысячами юаней от Чжоу Чэна.
Вместе с деньгами от родственников со стороны Цзянь Хун набралось в общей сложности около сорока тысяч юаней. Эту сумму даже на черном рынке можно было обменять на несколько тысяч долларов, а через официальные банковские каналы — более чем на десять тысяч… Чжоу Вэньбан и Цзянь Хун и сами были при деньгах; им вполне хватило бы средств не только на год учебы Чжоу И за границей, но и на два-три года полного содержания дочери!
В этом и заключалось единство «клана»: когда людей много, это великая сила. Если кто-то из младшего поколения собирался за границу, женился или начинал свое дело и нуждался в средствах, разве мог кто-то остаться в стороне? И это при том, что Цзянь Хун и Чжоу Вэньбан даже не просили о помощи. Если бы супруги заикнулись, что у них туго с деньгами на обучение Чжоу И, эти сорок тысяч превратились бы в восемьдесят или сто — каждый счел бы долгом выразить поддержку.
Родственники — они такие: в обычное время могут быть размолвки, но в критический момент они надежнее любого другого.
Цзянь Хун прочувствовала это острее всех. Раньше она на всех смотрела свысока, но когда Чжоу И так опозорилась, именно семья Чжоу пришла ей на помощь.
Чжоу Вэньбан заметил, что она сжала сберкнижку так сильно, что на ней остались следы, и перевел взгляд в сторону палаты:
— Этот по фамилии Юань сегодня снова приходил? Что он говорил и как отреагировала Чжоу И?
Цзянь Хун скривила губы:
— Снова завел свою старую волынку: мол, И-эр пришлось тяжело, ее незаслуженно обидели. Еще говорил, что хочет забрать ребенка домой, чтобы заботиться о нем. Чжоу И не проронила ни слова. Правильно ли мы делаем, позволяя Юань Ханю так себя вести день за днем? И насчет ребенка — Чжоу Чэн сегодня в больнице сказал, что это ребенок семьи Чжоу… Вэньбан, мы действительно оставим его себе?
Цзянь Хун всей душой желала, чтобы Чжоу И держалась как можно дальше от этой кучи навоза, которой была семья Юань. Но если их будет связывать ребенок, получится ли окончательно порвать с Юань Ханем?
— Конечно, оставим. Если оставить ребенка Юаням, Чжоу И будет постоянно о нем беспокоиться. А если они начнут плохо с ним обращаться, как ты думаешь, сможет она остаться в стороне? В нашей семье достаточно денег, чтобы вырастить ребенка. Это кровь семьи Чжоу, с какой стати отдавать ее другим! И ты даже не думай, что когда Чжоу И придет в себя, она сможет просто отмахнуться от ребенка и притворяться невинной девицей. Таких мыслей быть не должно. Неужели дочь Чжоу Вэньбана, побывав замужем и имея ребенка на руках, больше никогда не сможет выйти замуж?
Если кто-то вздумает презирать Чжоу И за это, Чжоу Вэньбан никогда не даст согласия на такой брак. Чжоу И должна сосредоточиться на карьере; когда женщина становится лучше, она естественным образом притягивает достойных мужчин. А если и не найдет никого — что ж, ребенок у нее есть, карьера идет в гору, проживет и одна. Чжоу Вэньбан смотрел на вещи трезво: лишь бы Чжоу И рассталась с Юань Ханем, а содержать ее он готов был хоть всю жизнь.
У Цзянь Хун от этих слов разболелась голова. Ее взгляды отличались от мнения мужа: если в первый раз она так оплошала, разве не должна была во второй раз во что бы то ни стало реабилитироваться? Однако сейчас она не хотела спорить с Чжоу Вэньбаном — даже если у них были разногласия, сначала нужно было разобраться с Юань Ханем.
У Чжоу Вэньбана уже был план. В палате Чжоу И была одна.
— Ты спишь?
Веки Чжоу И дрогнули.
— Папа, не сплю. Вы хотите что-то сказать?
Чжоу Вэньбан придвинул стул и сел.
— Да, я хочу поговорить с тобой о Юань Хане. Тебе не тяжело сейчас разговаривать?
«Началось, наконец-то началось!» Чжоу И больше всего боялась, что с ней заведут разговор о Юань Хане, но, прикованная к постели, она не могла никуда сбежать или заткнуть уши.
Как и предполагала Ся Сяолань, сейчас Чжоу И была психологически наиболее уязвима: кто даст ей чувство безопасности, тому она и поверит, того и будет слушать.
Чжоу Вэньбан внимательно следил за выражением ее лица, строя догадки.
— Во-первых, фамилия ребенка. Прошло уже несколько дней, ребенку нужно имя, его нужно регистрировать. Не знаю, что думаешь ты, но мое мнение таково: ребенок должен носить твою фамилию — Чжоу. Во-вторых, я хочу, чтобы сразу после месяца восстановления ты вплотную занялась иностранным языком. Семья хочет отправить тебя на стажировку за границу. Теперь ты мать и не можешь продолжать оставаться никчемной. Разве ты не должна быть примером для своего ребенка? Твоего образования недостаточно, так что стажировка за рубежом и последующая работа в стране пойдут тебе на пользу.
Ребенок на фамилии Чжоу. Поездка за границу.
Чжоу Вэньбан разом выдвинул два предложения. Первое было ожидаемым, но второе застало Чжоу И врасплох. Она никогда не помышляла о загранице. Предложение было настолько внезапным, что она невольно выпалила:
— А как же Юань Хань? И о ребенке я тоже не буду заботиться?
«Беда». Зачем она вспомнила о Юань Хане в такой момент? Отец наверняка сейчас взорвется от гнева. Чжоу И уже приготовилась к буре, но Чжоу Вэньбан остался спокоен.
— С Юань Ханем проблем не будет. У тебя свой путь развития, а его судьбу я устрою по-своему. Мужчина, который целыми днями стирает и готовит дома… если ты и терпишь такое, то я подобных никчемных людей не выношу. Пока ты будешь на стажировке за границей, я устрою его обратно на прежнее место работы, причем на должность не ниже прежней. Как думаешь, согласится Юань Хань?
Конечно, согласится. Юань Хань сам не желал сидеть дома, и если он услышит, что может вернуться на прежнюю работу, да еще и с повышением, как он может отказаться?
Чжоу И выглядела смущенной.
— А я думала, ты заставишь меня развестись с Юань…
Чжоу Вэньбан встал.
— Я был против твоего брака с Юань Ханем, но ты все равно вышла за него. Над браком нужно работать, и нельзя перечеркивать человека целиком из-за одной ошибки. Мы с матерью все же хотим, чтобы у тебя все было хорошо.
У Чжоу И на глазах выступили слезы; ей казалось, что отец действительно ее очень любит. Она и не подозревала, о чем на самом деле думал Чжоу Вэньбан. Он ни за что не стал бы первым предлагать развод. Чем больше родители возражают, тем яростнее Чжоу И будет защищать свою «истинную любовь» и не признает ошибок ради сохранения лица. Он хотел, чтобы Чжоу И сама дошла до предела разочарования в Юань Хане, сама почувствовала, что так жить нельзя, сама осознала, что он за человек… Если тебя уже укусила собака, неужели это должно пройти бесследно? Нужно воспользоваться случаем, чтобы урок врезался Чжоу И в память, чтобы в будущем она выбирала людей с открытыми глазами!
Разве не была еще Е Сяоциун? Пусть бывшая жена Юань Ханя, Е Сяоциун, сама все расскажет Чжоу И!
***
— В этом году «Луна» не будет безумно расширять сеть магазинов, но за счет продаж в нескольких десятках франчайзинговых точек компания сможет неплохо заработать на поставках товара. У тебя нет недостатка в деньгах, и у меня тоже. Тридцать тысяч юаней — отдали и отдали.
Вновь та же мысль: проблемы, которые решаются деньгами, — это простые проблемы. Для Ся Сяолань бесконечное пережевывание одной и той же темы, заставляющее всех вокруг нервничать, было куда более утомительным и сложным делом, чем трата денег.
Однако она была искренне поражена. Е Сяоциун оказалась бывшей женой Юань Ханя! Ей и в голову никогда такое не приходило. Когда она спасла Е Сяоциун в поезде, та лишь сказала, что едет к родственникам. В феврале этого года, когда они снова встретились в Гонконге, Чжоу И уже была замужем за Юань Ханем и находилась на седьмом месяце беременности — знание о том, что Е Сяоциун его бывшая, тогда бы уже ничего не изменило.
Чжоу Чэн вскользь упомянул пару фактов, и Ся Сяолань почувствовала приступ тошноты. Внезапно она вспомнила о том, как Юань Хань ходил продавать каллиграфию и живопись.
— Раз у семьи Е Сяоциун есть родовое имущество, которое им возвращают, значит, ее предки были людьми непростыми. Юань Хань выманил у Е Сяоциун дом, так не была ли и та проданная каллиграфия тоже ее собственностью?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
