— Это просто нелепо!
Хань Цзинь приложила немало усилий, чтобы заставить Ли Юна и Сян Ли уничтожить друг друга.
Раз уж она обидела Сунь Минлань, то, разумеется, должна была втоптать этих двоих в грязь. Не ждать же ей, пока они оправятся и начнут мстить?
В этом проявлялось её семейное воспитание. Отец Хань Цзинь поднялся именно благодаря тому, что в смутные времена шел по головам. Некоторые люди, подобные ему, процветали в те неспокойные годы лишь короткое время, а после восстановления порядка лишились работы. И только отец Хань Цзинь остался на своём посту, продолжая стабильно продвигаться по службе, и полагался он отнюдь не на доброту.
Все те, кого он когда-то подставил, превратились в немощных стариков и инвалидов, у которых не было ни единого шанса восстановить положение в ближайшие десять-двадцать лет. Естественно, они не могли потянуть отца Хань Цзинь за собой вниз.
Хань Цзинь выросла в такой домашней атмосфере и, конечно, переняла манеры отца.
Она могла стерпеть что угодно, кроме убытка.
Выслуживаться перед верхами и при этом помыкать низами.
Если тебе что-то нужно — действуй решительно.
Всё это было «домашним обучением» семьи Хань и глубоко укоренилось в характере Хань Цзинь.
Она исполнила поручение Сунь Минлань, но та осталась недовольна — едва ли Хань Цзинь могла быть этому рада.
Разумеется, она не стала бы срываться на Сунь Минлань. Той повезло с рождением больше, чем ей, поэтому Хань Цзинь оставалось лишь изо всех сил угождать ей, подавляя любое недовольство.
Однако перед своим парнем Чэнь Цином она уже не могла полностью сдерживать гнев. В конце концов, ей было всего лишь двадцать с небольшим, и Хань Цзинь предстояло пройти еще долгий путь, прежде чем она научится не показывать свои чувства на лице.
Чэнь Цин отложил книгу:
— Почему ты снова не в духе? Ты разве не ходила к старшей сокурснице Сунь?
Хань Цзинь прикусила губу:
— Старшей сокурснице Сунь так трудно угодить! А ты не говоришь мне, почему она знакома с Ся Сяолань. Если бы ты согласился поговорить с Ся Сяолань, разве мне не пришлось бы идти таким кружным путем?
Чэнь Цин поджал губы:
— Я правда не знаю, так что ничем не могу тебе помочь.
— Ладно, я знаю, что ты не можешь переступить через себя перед Ся Сяолань, и не заставляю тебя. Но ты ведь можешь сходить со мной в больницу? Эх, старшую сокурсницу Сян Ли так жалко, Ли Юн избил её до переломов, она в больнице, мне нужно её навестить. Чэнь Цин, ты ведь не бьешь женщин? Что это за мужчина, который поднимает руку на женщину… Не ожидала, что Ли Юн окажется таким человеком!
Хань Цзинь сменила тему, чем немало удивила Чэнь Цина, который обычно был погружен лишь в чтение мудрых книг:
— Избил свою девушку до такой степени, что она попала в больницу с переломами?
Это уже не отношения, а какая-то вражда.
Неважно, в деревне или в городе, домашнее насилие всё еще встречалось. Деревня Цицзинь считалась благополучной, потому что Чэнь Ван Да был старостой и в целом следил за нравами.
Больше всего жену любил колотить тот самый Тянь Лаосань: как выпьет — сразу в драку, в итоге до смерти запугал бабу, что та сбежала.
А позже, увидев, что семья Лю разбогатела, он еще порывался взять Лю Фэнь в жены.
Правда, потом тот чиновник, за которого сейчас вышла Лю Фэнь, проучил Тянь Лаосаня как следует.
Мысли Чэнь Цина невольно вернулись к Ся Сяолань, и чтобы скрыть это, он поспешно согласился:
— Хорошо, я схожу с тобой в больницу. В нашей семье Чэнь нет такой дурной привычки — бить женщин, так что не беспокойся!
Хань Цзинь взяла его под руку:
— Я знала, что ты у меня самый лучший! Я хочу проведать в больнице старшую сокурсницу Сян, может, ей помощь нужна. Думаю, можно даже одолжить ей немного денег на лечение, как ты считаешь?
Чэнь Цин кивнул:
— Ты всё правильно делаешь.
Он не привык развлекаться с Хань Цзинь, и её переменчивый характер его порой утомлял.
Но в целом это было похоже на детский нрав: в одну секунду злится, в другую радуется. Она любила, когда её превозносят, но в то же время была довольно щедра на деньги и готова помочь другим в беде — и это было хорошо.
…
Один выходной пролетел незаметно. Снова утро, и Ся Сяолань, как обычно, пришла на работу в бюро GMP.
Едва она появилась, к ней подскочил Машу:
— Почему ты вчера не вернулась после того, как поехала отвозить документы? Уилсон доволен проектом Хофмана?
При упоминании о доставке документов у Ся Сяолань разболелась голова.
Она совершенно не могла объяснить это Машу, да и не видела в этом необходимости.
К ней подошла Грей, её взгляд был предельно холодным:
— С сегодняшнего дня ты официально вступаешь в команду господина Хофмана. В чём ты сильна?
Это было почти смешно: в чём может быть силён студент бакалавриата архитектурного факультета?
Только начав работать после выпуска, понимаешь, что применять полученные в университете знания на практике не так-то просто. Грей долгое время работала ассистенткой Хофмана и до сих пор не могла участвовать в проектировании как полноценный архитектор. А Ся Сяолань, студентка бакалавриата, стажёрка, проработавшая в GMP всего несколько дней, внезапно получила разрешение присоединиться к команде — холодность Грей была вполне обоснованной. Ни с профессиональной, ни с личной точки зрения она не могла этого принять!
— Грей…
— В чём твои сильные стороны?
Грей явно не была настроена на пустые разговоры, её голос звучал ровно.
Ся Сяолань вздохнула:
— Я занималась архитектурным проектированием, внутренним дизайном, а также немного разбираюсь в проектировании конструкций.
В чем Ся Сяолань была слаба, так это в проектировании инженерных систем и ландшафтном дизайне.
Грей быстро сделала несколько пометок:
— Господин Хофман распорядился подготовить для тебя отдельный рабочий стол. Есть еще какие-то пожелания?
Ся Сяолань покачала головой, и Грей, закончив разговор, тут же ушла.
Стоявший рядом Машу буквально окаменел!
Как такое возможно? Что произошло вчера? Он просто ушел с работы и пришел на следующий день, как обычно. Неужели, пока он спал, прошло несколько лет, как в каком-то научно-фантастическом фильме?
Черт возьми!
— Что ты сделала?
Грей уже звала людей, чтобы обустроить для Ся Сяолань отдельный стол, и это явно не было шуткой.
Черт, почему бы сразу не выделить ей отдельный кабинет!
Машу был полон подозрений и недоумения, а Ся Сяолань не могла выразить словами свою досаду.
В профессиональной среде нет секретов.
Если Хофман и господин Киссинджер промолчат, то на месте событий вчера были и другие люди. Ся Сяолань чувствовала, что слухи о том, как она «воспользовалась связями», учитывая такое особое отношение, скоро разлетятся по всему бюро.
— Машу, мне трудно объяснить нынешнюю ситуацию парой слов.
Машу посмотрел на неё — ну так скажи больше, времени у него сейчас предостаточно.
Впрочем, он радовался слишком рано.
Сегодня у него не было свободного времени. После того как Ся Сяолань получила явное «повышение», Машу удостоился благосклонности Грей и принял на себя ту работу, которой раньше занималась Ся Сяолань.
А что же Ся Сяолань?
Теперь ей предстояло выполнять работу архитектора.
Она по-прежнему находилась в студии Хофмана, за длинным общим столом у неё появилось своё место, но никто в команде этого не понимал. Разумеется, они не собирались давать Ся Сяолань возможности вставить слово.
Архитектурный факультет Корнелла — это хорошо, но и у всех присутствующих образование было не хуже.
Если какой-то стажёр-бакалавр может стоять с ними наравне, то не становятся ли их должности и карьеры, которых они добивались годами, чем-то смехотворным?
Ся Сяолань «повысили».
Но в то же время Ся Сяолань оказалась в изоляции.
Машу, этот смышленый парень, быстро разузнал все сплетни в комнате отдыха. Услышав, что крупный клиент Харолд Уилсон лично настоял на участии Ся Сяолань, Машу подбежал к её рабочему столу:
— Вы познакомились до конкурса дизайнеров CW или во время награждения?
Неужели это и есть те самые карьерные бонусы для красивых женщин?!
Ся Сяолань и сама была на грани:
— Пожалуйста, оставь свои грязные мысли при себе. Неужели ты думаешь, что я выиграла только потому, что знакома с Харолдом? Черт возьми, я сама не знаю, почему он так поступил, я просто хотела быть нормальным стажёром в GMP!
Машу ничего не сказал, но выражение его лица ответило за него:
«А я-то думал, что мы будем соревноваться честно, но не ожидал, что Ся Сяолань пойдет “через заднюю дверь”. И как теперь играть?»
Впрочем, из-за этого Ся Сяолань лишилась расположения Грей, и, вероятно, даже Хофман не питал к ней симпатии.
Бюро GMP пошло на такое исключительное отношение к Ся Сяолань лишь потому, что считало, будто это поможет получить проект отеля Уилсона.
А если не получат?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
