Откладывать деньги, нужно обязательно откладывать деньги.
Нужно было сохранить не только двенадцать тысяч дивидендов, но и более двадцати тысяч оборотных средств магазина. Они не могли оставить деньги у Юй Найнай, но и везти их в деревню было нельзя. Что еще оставалось, кроме как положить их в банк?
Три тысячи, которые Ся Сяолань получила от Бай Чжэньчжу, она оставила на руках, а остальные деньги они решили положить на банковский счет. Только тогда они могли со спокойной душой вернуться в деревню на Новый год.
В банке вышла довольно забавная ситуация. Сотрудник, посмотрев на Ся Сяолань и Лю Фэнь, спросил, каков характер этого вклада.
— Частным лицам больше нельзя вносить вклады? — уверенно спросила Ся Сяолань.
Сотрудник банка ответил, что у частного лица не может быть столько денег, и потребовал счет организации.
Ся Сяолань едва не назвала его сумасшедшим. Неужели она должна взять громкоговоритель и на каждом углу кричать о том, как заработала эти деньги?
В итоге деньги всё же приняли, но кассир смотрела на Ся Сяолань с крайним сожалением. Она потратила уйму слов, пытаясь вразумить их: как можно не открывать срочный вклад, а класть деньги на текущий счет?
— Процент по годовому срочному вкладу составляет 8,28%!
— Товарищ, мы положим на текущий счет.
Процентная ставка по текущему вкладу составляла 4,32%. Ся Сяолань и её мать принесли целых сорок тысяч. Если бы они положили их на год под фиксированный процент, одни только проценты составили бы 3312 юаней — это больше, чем зарплата кассира за три года. Она давала советы из добрых побуждений.
Но для Ся Сяолань эти сорок тысяч, находясь в обороте в течение года, могли увеличиться в несколько раз. Оставить их в банке ради процентов было бы пустой тратой времени. Те, кто зарабатывал деньги в восьмидесятых и девяностых и думал, что сможет прожить остаток жизни на одни проценты — разве каждый из них потом не хотел придушить себя прежнего?
В начале девяностых, имея миллион в банке, можно было получать несколько тысяч в месяц процентами и жить припеваючи.
И что в итоге? Как наивно! Банки снизили ставки. А даже если бы и не снизили, те несколько тысяч со временем обесценились. Цены росли так быстро, что если бы такой вкладчик дожил до 2017 года, его миллиона хватило бы разве что на два приличных места на кладбище.
Разделив выручку магазина и личные средства на две сберкнижки, Ся Сяолань, выйдя из банка, сразу передала их Лю Фэнь.
— Мама, ты в нашей семье главная.
Лю Фэнь крепко сжала сберкнижки. Она и так души не чаяла в дочери, и раз уж ей доверили распоряжаться деньгами, она тратила бы их только на нужды Ся Сяолань.
Ся Сяолань радовалась тому, что Лю Фэнь, хоть и не обладала большим кругозором, поддерживала все её решения. С тех пор как Ся Сяолань проявила свои способности и жизнь матери и дочери стала налаживаться, именно она стала негласным главой семьи. Лю Фэнь же была как настоящая рабочая лошадка: что Ся Сяолань скажет, то она и делала.
Можно сказать, мать и дочь дружно стремились к достатку.
Они купили новогодние товары и стали ждать, чтобы вместе с семьей Лю Юна из трех человек отправиться в деревню Цицзиньцунь.
Перед отъездом Лю Фэнь налепила для Юй Найнай пельменей, наварила на пару булочек и оставила часть гостинцев, чтобы старушке было что поесть на праздник.
— Тётушка, мы вернемся четвертого числа.
Перед Новым годом Юй Найнай проявила участие и кротко отозвалась, на удивление не вставив ни одной колкой шпильки.
Уважение всегда взаимно. Видя её доброе отношение, Ся Сяолань добавила:
— Если вам что-то понадобится, обратитесь к брату Ху Юнцаю, я его об этом попросила.
Юй Найнай, сдерживая нетерпение, махнула рукой:
— Идите уже, скоро стемнеет. Или вы хотите встречать Новый год у меня?
Когда Ся Сяолань и Лю Фэнь действительно ушли со своими многочисленными узлами и сумками, Юй Найнай почувствовала, что во дворе стало как-то пусто и слишком тихо. Раньше она привыкла жить одна, но эти двое переехали к ней совсем недавно — неужели она успела отвыкнуть от одиночества всего за несколько дней?
Но этот канун Нового года всё же отличался от прошлого.
У неё были и налепленные пельмени, и паровые булочки, и сладости к празднику.
В прошлом году она бы и пальцем не пошевелила, чтобы подготовиться к праздникам.
***
В полдень они сели на автобус из Шанду до уезда Аньцин. Выехав за город, они удачно встретили трактор, который подвез их часть пути, и к четырем часам дня уже добрались до деревни Цицзиньцунь.
— Юнцзы вернулся?
— Юнцзы, видать, в столице провинции разбогател!
— Брат Юн, заходи к нам выпить…
Зимой работы в поле не было, а перед Новым годом хлопотали в основном женщины. Мужчины же, засунув руки в рукава, праздно бродили по деревне. У лавки человек двадцать-тридцать резались в карты или просто глазели на играющих.
Увидев возвращающееся семейство Лю Юна с огромными сумками, все принялись здороваться.
Лю Юн достал две пачки сигарет и стал раздавать их каждому встречному:
— Позже поболтаем! Нужно еще дома прибраться, пыль вымести.
Кто-то в шутку выкрикнул, мол, чего это мужику уборкой заниматься, ведь в доме Лю Юна три женщины, и наводить порядок — их работа.
Лю Юн покачал головой:
— Не посмею! Вот взять мою племянницу — её руки должны ручкой писать, разве можно заставлять её убираться!
Лю Юн не стал говорить, что, хоть в доме и было три женщины, все они и так в последнее время изрядно измотались.
Остальные внезапно вспомнили, что Ся Сяолань — уже почти студентка.
— Сильна! Чэнь Цин говорил, что Сяо Лань набрала больше пятисот баллов и на итоговых экзаменах стала второй на потоке?
— Точно в университет поступит!
— Будущим студентам и правда нельзя черной работой заниматься…
Все наперебой обсуждали новости. В такие моменты Ся Сяолань оставалось только вежливо улыбаться. Лю Фэнь просто сияла от похвал в адрес дочери. Быть «семьей-десятитысячником» — это, конечно, приятно, но успех Ся Сяолань наполнял её истинной гордостью до глубины души! После развода она жила в доме родителей и больше всего боялась, что люди будут смотреть на неё свысока, презирать семью Лю, презирать Ся Сяолань… Теперь же было доказано, что развод был правильным решением, и Лю Фэнь могла расправить плечи.
Когда односельчане заговаривали с ней, она отвечала негромко, но радостно и без прежнего стеснения.
Все в семье Лю Юна сильно изменились.
Неужели всего несколько месяцев в столице провинции могут так преобразить людей?
Жители деревни Цицзиньцунь видели это, и у некоторых в душе зародилось любопытство и желание перемен.
Вернувшись домой, за уборку принялись всей семьей. Вытирали пыль, подметали пол, длинными бамбуковыми шестами сбивали сухую листву во дворе и паутину под карнизами. Нужно было заново застелить кровать свежим бельем, которое раньше было убрано в шкаф. Помогал даже Тао Тао, которому не было и семи лет — никто не сидел без дела.
Лю Юн сказал, что на следующий день устроит угощение. В деревнях принято шумно встречать Новый год, созывать близких друзей и родственников на застолье — это была традиция не только деревни Цицзиньцунь.
Все женщины в доме засучили рукава.
Ли Фэнмэй сказала Ся Сяолань, чтобы та завтра ни о чем не беспокоилась, а сидела в своей комнате и читала книги.
Подготовку продуктов начали за день. Ли Фэнмэй и Лю Фэнь на кухне жарили хрустящую свинину. Невестка и золовка переговаривались, а аромат жареного мяса просачивался сквозь щели в окнах и плыл по комнатам. Даже святой не устоял бы перед таким запахом, не то что Ся Сяолань.
Как раз когда Лю Юн собрал кое-какие вещи, чтобы в сумерках заглянуть к семье Чэнь, он позвал Ся Сяолань с собой.
Дядя и племянница пришли к Чэням около девяти вечера. Чэнь Ван Да только что вернулся из поселка, где выпивал — в эти дни его повсюду зазывали в гости.
— Слышал, вы вернулись. Видно, дела идут неплохо.
Лю Юн и Ся Сяолань были в обновках. Пусть они и не выглядели вызывающе, но для такой деревни, как Цицзиньцунь, это было отнюдь не скромно. Лю Юн не был из тех, кто скрывает свой успех: заработал — значит, можно и потратить. Он не хвастался, но и прибедняться не любил.
Однако, услышав подколку от Чэнь Ван Да, Лю Юн лишь смущенно почесал затылок.
Ся Сяолань протянула подарки, которые они привезли для Чэнь Ван Да:
— Дедушка Чэнь, спасибо вам за заботу в уходящем году. Скоро Новый год, желаю вам крепкого здоровья и чтобы все желания сбывались!
С Ся Сяолань Чэнь Ван Да был очень ласков:
— Поступишь в этом году в хороший университет — и это будет лучше любых подарков! Кстати, поля для тебя и твоей матери уже выделены. Я узнал мнение сельчан, они согласились выделить вам с матерью участок под строительство дома рядом с домом твоего дяди.
И ответственность за поле, и участок под дом — всё уже решено?
Нужно было взять маму с собой, Лю Фэнь была бы вне себя от радости.
Лю Юн тоже обрадовался:
— Спасибо, Да Шу, что так за нас хлопотали!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
