Ся Сяолань ни на миг не усомнилась, что это семейное фото.
Рука Тины доверительно лежала на плече мужчины.
У Цуй Ижу выражение лица было скорее серьезным, а вот Тина и Фаэнь улыбались — точь-в-точь как тот мужчина.
Это был по-настоящему добродушный человек.
Пожалуй, Фаэню нужно было повзрослеть еще лет на десять, чтобы обрести такую же стать.
Как ни посмотри, это был семейный портрет… вот только этот мужчина определенно не был Сюй Чжунъи.
— Сяо Лань, у тебя рука в крови!
Голос Ху Ин прервал ее раздумья. Ся Сяолань покачала головой:
— С моей рукой все в поря…
Ху Ин пристально смотрела на снимок, и только тогда Ся Сяолань заметила, что на обороте фотографии виднеется кровавый след. Отчетливо проступал отпечаток пальца — должно быть, кто-то окровавленной рукой схватился за фото.
У Ся Сяолань екнуло сердце: чья это кровь?
Догадаться, кто прислал фото, было нетрудно: вряд ли это мог быть кто-то, кроме Джима.
Но кому принадлежала кровь на снимке?
Джим так и не выходил на связь, Ся Сяолань и без того волновалась, а получив окровавленную фотографию, и вовсе лишилась покоя.
Чтобы не тревожить Ху Ин и профессора Вэня, Ся Сяолань убрала снимок:
— Не знаю, кто так глупо шутит, не обращайте внимания. Я пошла на занятия.
Ху Ин выглядела обеспокоенной.
Глупая шутка?
Ся Сяолань сделала беззаботный вид и, как обычно, отправилась на учебу.
Но мысли в голове не утихали, она только об этом и думала.
Это действительно была Цуй Ижу.
Значит, Фаэнь и есть Сюй Чанлэ, внук Юй Найнай?
Какое счастье! Мало того, что Сюй Чжунъи жив, так еще живы невестка и родной внук Юй Найнай!
Пусть, судя по всему, Цуй Ижу снова вышла замуж, и финал истории не совсем идеален, но главное — люди живы, и этого уже достаточно. Жизнь важнее всего остального; брак не может сковывать двоих навечно, неужели Цуй Ижу не имела права вступить в новый брак в силу обстоятельств?
Юй Найнай — женщина мудрая и проницательная, она наверняка поймет.
Куда важнее то, что Фаэнь и есть Сюй Чанлэ.
А еще тот человек по фамилии Чжан, за которого Цуй Ижу вышла замуж… никто не мог разузнать, чем именно он занимается в Лос-Анджелесе. Возможно, догадка Джима была верна, и Цуй Ижу все-таки попала в руки мафии.
Просто главарь банды не стал продавать Цуй Ижу и Сюй Чанлэ, а вместо этого женился на ней и вырастил Сюй Чанлэ как собственного сына?
— Что за низкопробная драма!
Если этот человек по фамилии Чжан и был тем самым таинственным злодеем, погубившим Сюй Чжунъи, то он точно не в своем уме. Жениться на жене Сюй Чжунъи и воспитывать его сына… ему что, жизнь не мила, или острых ощущений не хватает?
Если Фаэнь — это Сюй Чанлэ, то кто тогда Тина?
Ся Сяолань резко ударила по тормозам:
— Синсия говорила, что нынешний дом Тины — это подарок семьи на ее совершеннолетие, на восемнадцатилетие. А день рождения у нее в январе…
Сейчас 1986 год.
Поджог случился в мае 1967 года — именно тогда полиция Сан-Франциско выписала свидетельство о смерти Лаошу Цяна.
Во время того пожара Сюй Чжунъи и разлучился с Цуй Ижу и их сыном.
День рождения Тины в январе 1968-го… Прошло восемь месяцев с мая предыдущего года. Значит, Цуй Ижу уже была беременна, когда они разстались с Сюй Чжунъи?!
— Это что же, я не только внука Юй Найнай нашла, но еще и внучку в придачу?!
Ся Сяолань внимательно всмотрелась в снимок.
И Фаэнь, и Тина были очень похожи на Цуй Ижу.
Гены Цуй Ижу оказались сильнее: брат с сестрой почти не напоминали Сюй Чжунъи.
Находясь в Лос-Анджелесе, они и правда могли не видеть объявлений о розыске, которые давала Юй Найнай.
— А если видели, но не могут или боятся признаться, тогда дело плохо…
Все оказалось гораздо сложнее, чем Ся Сяолань могла себе представить — куда труднее, чем чертить архитектурный проект. Она сунула фотографию под сиденье машины.
Ей потребовалось немало времени, чтобы успокоиться и побороть желание немедленно все рассказать Юй Найнай.
Да и как ей сказать!
Сказать: «Ваша невестка вышла за другого, ваши внуки называют папой чужого человека, и всякого, кто попытается к ним приблизиться, рискует быть истыканным до кровавых дыр»?
— Ну уж нет!
Столько лет ждали, теперь спешить некуда.
Ся Сяолань считала, что это и так лучший исход. По крайней мере, судя по всем уликам, семья Сюй Чжунъи, связь с которой оборвалась девятнадцать лет назад, была жива.
Почему Цуй Ижу вышла за другого?
И почему Сюй Чжунъи не связывался с Юй Найнай?
Эти загадки под силу разгадать только им самим.
……
Ся Сяолань получила фотографию, но рассказала об этом только Чжоу Чэну. Она продолжала ходить на занятия и разве что на выходных не поехала в Нью-Йорк. В театре за всем присматривала Лиса, так что Ся Сяолань могла позволить себе не появляться там неделю-другую. У руководителя должны же быть привилегии? Быть главным автором — значит перепоручать мелкую работу другим.
Чжоу Чэн велел ей ничего не предпринимать: Пань Сангэ уже был на пути в Нью-Йорк. Такому человеку, как Пань Сангэ, не нужно было, чтобы Ся Сяолань встречала его в аэропорту. Он обычно появлялся самым неожиданным образом: думаешь, он прилетит на самолете — а он прибывает на корабле.
Ожидаешь его прямиком в Нью-Йорке, а он возьмет и первым делом заглянет в Лос-Анджелес, и никто ему не указ.
Раньше его сдерживала армейская дисциплина, но теперь он не вернулся в часть и был волен делать что угодно, становясь все более своенравным.
После долгой разлуки Пань Баохуа стал выглядеть еще более диким.
Жизнь в море сделала его загар темнее, а кожу — грубее.
Когда он ухмылялся, белизна его зубов так резко контрастировала с цветом лица, что его хоть сейчас можно было снимать в рекламе зубной пасты. Бронзовая кожа, гора мышц… Ся Сяолань казалось, что Пань Сангэ харизматичнее любого героя голливудских боевиков.
Не она первой заметила Пань Баохуа — это Дейзи ткнула ее ручкой:
— Посмотри на того мужчину!
Какой красавец.
Чертами лица он не мог сравниться с Чжоу Чэном.
Но в его суровой внешности, в каждом мускуле читалась целая история… К тому же он не сводил с них глаз. Дейзи даже подумала, не пришла ли к ней весна.
Ся Сяолань, услышав подсказку Дейзи, увидела Пань Баохуа и едва не подпрыгнула от радости:
— Пань Сангэ!
Она уже извелась взаперти, ведь ей никуда нельзя было выходить.
Когда Пань Сань был рядом, Ся Сяолань чувствовала себя в полной безопасности.
Кхм, этого нельзя говорить Чжоу Чэну, но Ся Сяолань считала, что если мериться силой один на один, Чжоу Чэн уступал Пань Сангэ.
При виде Чжоу Чэна ее сердце замирало, а щеки заливал румянец.
Но рядом с Пань Баохуа ей было спокойно.
— И этого Ся знает!
— Твой друг? Ся, скажи мне, что он свободен!
Дейзи чувствовала, что настал момент испытать их с Ся Сяолань дружбу на прочность. Та расхохоталась:
— Свободен, абсолютно свободен!
Пань Баохуа провел рукой по своим коротко стриженным волосам:
— Девчонка, что ты болтаешь? Я вовсе не холостяк.
— Пань Сангэ, а у тебя неплохой английский!
Ся Сяолань была слегка удивлена, но Пань Баохуа и бровью не повел.
— Так, выучил кое-что. Я и по-вьетнамски могу, да какой в этом прок!
Как ни велик мир, а кулак всегда весомее.
Пань Баохуа принес с собой целый мешок диких грецких орехов. Похрустывая скорлупой, которую он раздавливал прямо в ладони, он произнес:
— Невестка, я знаю, кто тебя обидел. Жди, я проучу их за тебя и выведу всех на чистую воду.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
