— Ой, мама знает! Твоя младшая тётя говорила только об учёбе Лян Хуань. Будь это любое другое дело, пусть она хоть сто раз возвращается в деревню и затопит слезами могилы твоих дедушки и бабушки, я и бровью не поведу.
Лю Фэнь говорила решительно, и Ся Сяолань ей верила.
Эта девчонка Лян Хуань была довольно высокомерной и острой на язык, она совсем не вызывала симпатии.
Хотя она и считалась кузиной, у Ся Сяолань не было к ней глубоких чувств. Из-за того, что Фань Чжэньчуань хотел насильно на ней жениться, Ся Сяолань даже связывала Лян Хуань, чтобы припугнуть её. Тогда Лян Бинань и Лю Фан решили, что Ся Сяолань действительно перережет ей горло, и перепугались до смерти, а Лян Хуань и вовсе обмочилась.
Они виделись всего пару раз.
Если говорить о том, насколько хорошо она её знала, то даже меньше, чем Ся Цзыюй.
Конечно, «знакомство» Ся Сяолань с Ся Цзыюй состояло сплошь из взаимной ненависти.
А вот младший брат Лян Хуань, Лян Юй, совсем на неё не походил: он был вежлив и умел льстить. Ся Сяолань удивляло, как одни и те же родители могли воспитать двух настолько разных детей.
Мысли Ся Сяолань были схожи с мыслями Лю Фэнь: они уже прекратили общение с Лю Фан. Если у Лян Хуань есть способности и будущее, они ни в коем случае не станут ей мешать.
Но если Лян Хуань рассчитывает на Ся Сяолань… извините, Ся Сяолань не настолько великодушна. Она не только не забывает обид, но и память у неё отличная!
Только вечером Ся Сяолань удалось дозвониться до Чэнь Ван Да.
Чэнь Ван Да был очень рад, так как купил в столице провинции молотилку.
Услышав, что Ся Сяолань звонит из-за океана, Чэнь Ван Да разволновался.
Первым делом он испугался, что с Чэнь Цином в Америке что-то случилось. Вернувшись домой из столицы провинции и выслушав слова Чэнь Дасао, Чэнь Ван Да наскоро перекусил и стал дежурить у телефона.
Как только раздался звонок, Чэнь Ван Да тут же снял трубку:
— Это Сяо Лань?
Ся Сяолань долго ждала переключения линии. Услышав голос Чэнь Ван Да, она не знала, с чего начать.
— Дедушка Чэнь, это я! Давно с вами не связывалась, как ваше здоровье?
— Хорошо, хорошо, хорошо! Здоровье моё в порядке, и в деревне всё хорошо. У тебя есть что мне сказать? Рядом со мной никого нет, я спровадил мать Чэнь Цина. Говори, что случилось… Это Чэнь Цин? С ним всё в порядке в Америке?
Когда сын уезжает за тысячи ли, сердце матери болит.
Но о Чэнь Цине беспокоилась не только Чэнь Дасао.
Был ещё и родной дедушка, Чэнь Ван Да.
Если бы не прозорливость Чэнь Ван Да, который с детства внушал Чэнь Цину мысль о необходимости прилежной учёбы, Чэнь Цин не смог бы стать первым студентом из деревни Цицзинь. Ся Сяолань почти не считалась — она вернулась в деревню Цицзинь в последний момент, а Чэнь Цин действительно был взращён деревней.
Чэнь Ван Да возлагал на Чэнь Цина большие надежды, и до этого момента тот их оправдывал.
Поступление в университет в Пекине, учеба в Америке — каждое событие доказывало его исключительность.
Если бы за границей произошёл несчастный случай, Чэнь Ван Да просто не вынес бы такого удара. Он больше всего боялся услышать от Ся Сяолань плохие вести.
Ся Сяолань не могла заставлять старика так мучиться, сейчас нельзя было тянуть время:
— С Чэнь Цином всё в порядке, всё не так, как вы подумали. Он не болен и не ранен. Просто он не смог приспособиться к жизни в Америке и научился лгать… Дедушка Чэнь, Чэнь Цин вас обманул.
Ся Сяолань с трудом выговорила эти слова.
Чэнь Ван Да не был обычным человеком, он был умнее рядового деревенского крестьянина.
Как Чэнь Цин мог его обмануть?
Поездка на учебу в Америку точно не была ложью.
Учёба в Пекине тоже была правдой.
Если говорить о самом недавнем, то Чэнь Цин звонил домой и просил деньги на учёбу.
— Ты хочешь сказать, те деньги…
— Да, те деньги пошли вовсе не на оплату учёбы. Чэнь Цин учится по государственной программе, государство взяло на себя его расходы на обучение и проживание. Ему не нужно платить за учёбу. Чэнь Цин взял эти деньги для игры на бирже. Я встретила его на Уолл-стрит и только тогда узнала, что он спустил всё до копейки — всё, что вы собирали для него!
Ся Сяолань всё ещё злилась, вспоминая об этом.
Плеснуть в Чэнь Цина чашку кофе было слишком мягким наказанием!
Но сейчас она не хотела лишний раз волновать Чэнь Ван Да. Услышав тишину на другом конце провода, Ся Сяолань забеспокоилась:
— Дедушка Чэнь!
— Я в порядке, в порядке… Сяо Лань, дай мне прийти в себя.
На самом деле Чэнь Ван Да было не «в порядке».
Он два дня мотался по столице провинции, до хрипоты торгуясь, чтобы сэкономить хоть немного денег.
Жаль, что на заводе сельхозтехники уезда Аньцин не производили молотилки, иначе Чэнь Ван Да наверняка нашел бы способ купить несколько штук по внутренним ценам.
Чэнь Ван Да экономил даже на покупке техники для деревни, потому что знал, как тяжело достаются деньги крестьянам.
Другим крестьянам было трудно зарабатывать, а семье Чэнь разве легко?
Семья Чэнь тоже состояла из крестьян, живущих трудом на земле. Только последние два года, когда Лю Юн принес в деревню перемены и Ся Сяолань передала семье Чэнь бизнес по продаже жмыха, им удавалось откладывать пару-тройку тысяч в год.
Плюс то, что другие заработали, уехав на стройки в Пэнчэн.
Когда пришлось отдавать эти деньги, не все в семье были согласны, но никто не смел перечить Чэнь Ван Да. К тому же учеба Чэнь Цина в Америке была гордостью всей семьи Чэнь. Оплата обучения — дело святое, поэтому, проклиная «черносердечный» американский капитализм, люди всё же выскребли все свои запасы!
Дети Чэнь Ван Да выгребли всё, чуть ли не из мышиных нор, и собрали 60 тысяч юаней.
Недостающие 20 тысяч Чэнь Ван Да занял у старых сослуживцев… За все эти годы он ни разу не обращался к ним с просьбой о деньгах. В годы смуты жизнь в деревне была немного легче, чем в городе, и он сам поддерживал городских товарищей.
Узнав, что внук едет учиться в Америку, те без лишних слов дали в долг, даже расписку не взяли, обидевшись на предложение её написать.
Плата за обучение? Разве это была плата за обучение?
Усталость последних дней не шла ни в какое сравнение с той сердечной мукой, которую он испытывал в этот момент.
Если бы не остатки воли, Чэнь Ван Да мог бы просто рухнуть!
Нет, нет, он не может упасть. Такие огромные деньги были отданы Чэнь Цину по его решению. Если он сейчас сдастся, это будет чистой воды побегом от ответственности.
— Дедушка Чэнь, дедушка Чэнь!
На другом конце провода Ся Сяолань раз за разом звала его, возвращая Чэнь Ван Да к реальности.
Он чувствовал её беспокойство.
Она была совестливой девушкой.
Никакие трудности не могли помешать ей стремиться к лучшей жизни.
А этот парень, Чэнь Цин… Семья не давила на него, почему же он не учился хорошему, а подался в дурное?
Если бы это действительно была плата за обучение — 80 тысяч юаней, — они бы заплатили, стиснув зубы. Но Чэнь Цин использовал это как предлог, чтобы обмануть родных. Деньги пропали, Чэнь Ван Да было стыдно смотреть в глаза семье, и он чувствовал безграничное разочарование в Чэнь Цине.
Неужели он не умел воспитывать детей?
Почему Чэнь Цин стал таким?
Чэнь Ван Да чувствовал себя так, словно плыл в облаках: бескрайнее море тумана, и не видно пути впереди. Ему безумно хотелось броситься в Америку, заставить Чэнь Цина встать на колени посреди улицы и громко ответить, зачем он так поступил, но он не мог попасть в Америку.
Финансовые ограничения, другие преграды…
Чэнь Ван Да закрыл глаза. Ему оставалось только обременять эту добрую девушку. Ему было невыносимо стыдно перед Сяо Лань:
— Сяо Лань, я знаю, что ты тут ни при чём. Ты рассказала мне это ради блага семьи Чэнь. Забыв о гордости, я прошу тебя об одном… спаси Чэнь Цина, если его еще можно спасти!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
