Чем отплатить Ся Сяолань?
Деньги — это самая пошлая благодарность, но в большинстве случаев самая практичная, и мало кто от нее откажется.
Даже богатые люди — разве кто-то из них считает, что денег у него слишком много!
Однако в случае с Ся Сяолань всё было не так однозначно.
Если говорить о деньгах, то на данный момент ее личные активы уступали состоянию Сюй Чжунъи, но Юй Найнай сразу пресекла мысль об ответной денежной благодарности, так что пришлось искать другие пути.
Использовать власть? Не смешите.
Связи Ся Сяолань в Китае были гораздо шире, чем у отца и сына Сюй.
В Америке ее связи были не столь впечатляющими, но она и не собиралась оставаться там надолго: как только закончится программа обмена в Корнелле, она вернется на родину… В конце концов, решение поехать в Корнелл в качестве студента по обмену было принято именно ради того, чтобы помочь Юй Найнай найти родных!
Сюй Чанлэ перебрал все варианты, но так и не нашел ничего подходящего:
— Я считаю, что бабушка знает их лучше. Если мы действительно хотим отблагодарить их, не стоит ли нам посоветоваться с бабушкой?
У Сюй Чжунъи было мало уверенности.
Главным образом потому, что после его возвращения домой старушка только в самом начале поплакала, глядя на него, а потом всё, что бы он ни делал, оказывалось неправильным.
Сюй Чжунъи горько усмехнулся:
— Тогда только это и остается. Что касается того музея, о котором говорила Сяо Ся, раз у твоей бабушки есть такая идея, мы должны исполнить желание старушки. Ты не думал, как поступить с имуществом Чжан Цзядуна в Америке?
Отец и сын впервые открыто обсуждали этот вопрос.
О бизнесе, связанном с криминалом, не могло быть и речи.
Сюй Чанлэ никогда не помышлял о том, чтобы занять место Чжан Цзядуна и продолжать творить злодеяния.
Как только Чжан Цзядун умрет, сферы его влияния неизбежно будут поделены.
Однако, помимо теневого бизнеса, у Чжан Цзядуна были и вполне легальные компании. Этот человек смог стать членом городского совета Лос-Анджелеса и одинаково успешно вести дела как с законом, так и с преступным миром явно не только благодаря актерскому мастерству. Умный человек во всём добивается успеха, и те активы Чжан Цзядуна, что могли выдержать любую проверку, составляли весьма крупную сумму.
Сюй Чанлэ сам не хотел их брать, но и не собирался жертвовать всё до копейки.
Эти деньги, по крайней мере, должны были остаться Тине.
К тому же, как развивался бизнес Чжан Цзядуна? Стартовым капиталом послужили деньги от продажи антиквариата семьи Сюй, который позже Сюй Чжунъи выкупил обратно. Если бы Сюй Чанлэ сказал, что ему совсем ничего не нужно, это было бы щедростью за счет собственного дома!
— Я думаю так: из оставленного им имущества я заберу наличные и вернусь в Шанду, чтобы построить музей — это то, что он задолжал нашей семье Сюй. Остальные компании и недвижимость я хочу отдать Тине.
Отдать Тине?
Сюй Чжунъи нахмурился.
Он не слишком хотел, чтобы дочь продолжала пользоваться деньгами Чжан Цзядуна, однако реальность такова, что сейчас Тина, скорее всего, предпочтет деньги Чжан Цзядуна, а не его.
Кто знает, сколько сил придется потратить Сюй Чжунъи, чтобы Тина приняла его!
При мысли о Тине, оставшейся в одиночестве в Гонконге, оба, отец и сын, почувствовали тревогу.
…
Отец и сын Сюй вернулись в Шанду спустя двадцать лет: один — в статусе гонконгца, другой — как гражданин США.
Посторонние не знали всех этих тонкостей и считали, что оба они граждане США — ведь когда-то Сюй Чжунъи уехал в Америку именно с женой и детьми. Из-за этого Юй Найнай и ее муж в смутные времена натерпелись немало бед: их заставляли отчитываться о связях с заграницей.
Но это было еще до политики реформ и открытости!
Сейчас шел 1986 год, и люди, имеющие связи за рубежом, не подвергались гонениям, а, наоборот, были в почете.
Не говоря уже о тех, у кого дела за границей шли не очень, такие люди, как отец и сын Сюй, вернувшиеся на родину на нескольких машинах и в сопровождении свиты, явно преуспевали.
Раз преуспевают — значит, хуацяо!
Хотя нет, гражданство сменили на американское, значит, уже не хуацяо, а этнические китайцы иностранного подданства. Можно ведь и «иностранными бизнесменами» их величать?
Газеты то и дело пестрели историями об этнических китайцах, возвращающихся на родину для инвестиций.
Неизвестно, как просочились слухи, но сначала с визитом нагрянули руководители района, оттеснив в сторону кадров из уличного комитета.
Позже даже Шао Лиминь, дядя Шао Гуанжуна, позвал Чжоу Чэна для разговора, чтобы расспросить о ситуации с отцом и сыном Сюй.
Шао Лиминь последние два года занимал пост в Шанду.
В прошлом, когда Чжоу Чэн разбирался с Фань Чжэньчуанем, Шао Лиминь тоже оказывал помощь.
Раз позвали Чжоу Чэна, Ся Сяолань пошла вместе с ним — им с Чжоу Чэном хотелось каждую минуту проводить вместе.
— Дядя Шао.
Ся Сяолань была вежливой и красавицей к тому же, так что Шао Лиминь определенно не мог испытывать к ней антипатии.
Раньше она была просто девушкой Чжоу Чэна, и еще неизвестно было, поженятся ли они; к тому же она была частницей, торговавшей одеждой, так что у Шао Лиминя и Ся Сяолань не было общих тем для разговора.
Теперь всё иначе.
Она уже фактически была будущей невесткой семьи Чжоу, да еще и стала падчерицей Тан Хунэна.
Из частницы она превратилась в «гендиректора Ся», и Шао Лиминь, безусловно, стал относиться к ней с большим уважением.
— Сяо Ся, я слышал от Гуанжуна, что ты учишься в Америке, приехала навестить родных?
Шао Лиминь с улыбкой обменялся с Ся Сяолань парой житейских фраз. В разговоре он выказывал ей большую благодарность: говорят же, что дружба с достойным примером делает человека лучше. Шао Гуанжун и раньше был неглуп, но теперь стал гораздо степеннее: от увлечения мотоциклами перешел к стремлению продолжить образование… Он учился в институте непрерывного образования при Хуацин, и разве можно было сказать, что это не влияние Ся Сяолань?
Шао Гуанжун был для семьи Шао настоящим сокровищем, и Шао Лиминь очень любил племянника.
Ся Сяолань, конечно же, не смела приписывать эту заслугу себе.
После того как обе стороны обменялись дежурными похвалами, Шао Лиминь перешел к делу:
— Вы дружите с Гуанжуном, так что я не считаю вас чужими и скажу прямо: что за люди эти вернувшиеся отец и сын Сюй, и нет ли у них планов инвестировать в Шанду?
Инвестиции, о которых спрашивал Шао Лиминь, явно не ограничивались парой миллионов долларов.
Шанду уступал Пэнчэну, но, будучи транспортным узлом Центральных равнин, общая экономическая атмосфера здесь была не так уж плоха. В 80-е годы благодаря текстильной промышленности и железнодорожным перевозкам жители Шанду были довольно обеспеченными. Иначе откуда бы у Ся Сяолань в ее прежнем магазине одежды, где вещи стоили по нескольку десятков юаней, взялось столько покупателей?
Без этих рабочих с их высокими зарплатами, какой бы красивой ни была одежда, продать ее было бы невозможно.
Чжоу Чэн еще до прихода сюда договорился с Ся Сяолань, что они ни в коем случае не будут принимать решения за отца и сына Сюй. Захотят ли те инвестировать в родной город — это их дело. Поэтому Чжоу Чэн просто изложил текущие намерения семьи Сюй:
— Я знаю лишь то, что сейчас они хотят построить частный музей. О других конкретных инвестиционных планах сказать трудно, они оба занимаются торговлей.
Музей? Занимаются торговлей?
При чём тут одно к другому!
Шао Лиминь был немного разочарован.
Ему нужна была валюта и инвестиции в производственную сферу, которые могли бы создать рабочие места, а вовсе не музей. Музей не создаст много рабочих мест, это скорее «показатель» в сфере культуры… Совсем не существенно, а Шао Лиминь всё же хотел сделать что-то реальное.
Что могла сказать Ся Сяолань? Ее Чжоу Чэн подытожил всё абсолютно верно. Сюй Чжунъи был крупным посредником в торговле антиквариатом, так что это действительно «торговля», а компании Чжан Цзядуна в Лос-Анджелесе также занимались импортно-экспортными операциями.
Видя разочарование Шао Лиминя, Ся Сяолань всё же помнила о долге перед ним:
— Дядя Шао, я думаю, что если представится возможность для взаимовыгодных инвестиций, отец и сын Сюй не откажутся. Но если речь идет о том, чтобы они просто выделили сумму денег, боюсь, это будет затруднительно.
Что значит «просто выделить деньги»?
Подсунуть какие-нибудь проблемные заводы, чтобы в них вложились.
Сюй Чжунъи мог стоять на коленях перед Юй Найнай и получать удары до крови, но в других ситуациях он вряд ли был бы столь покладист.
То же самое касалось и Сюй Чанлэ.
То, что он был добр к сестре, не означало, что он простофиля — в конце концов, Сюй Чанлэ вырастил сам Чжан Цзядун.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
