Отсмеявшись, Ся Сяолань вспомнила о деле:
— Ты сегодня ходил разузнать новости. Выяснил, в чем дело?
Чжоу Чэн указал на свои губы. Ся Сяолань всё поняла без слов и одарила его влажным томительным «вознаграждением».
Чжоу Чэн тяжело задышал, пытаясь успокоиться. Ну и мука. Сам же выпросил поцелуй, а теперь тело так бурно реагирует!
— Это мелкие сошки пакостят. Юй Найнай просила посодействовать в переоформлении прав собственности, а они воспользовались лазейкой. Права на здание № 45 вернули Третьей государственной хлопчатобумажной фабрике, а оттуда сразу вывели под строительство торгового центра. Я сегодня ходил к Юань Хунгану, директору этой фабрики. Он с тобой когда-то пересекался и до сих пор помнит тебя. Когда зашла речь о смене владельца сорок пятого дома, Юань Хунган выглядел крайне изумленным. Он, будучи директором, оказался совершенно не в курсе!
Юань Хунган раньше был заместителем директора Третьей государственной хлопчатобумажной фабрики.
Именно он тогда принял решение и вместе с Юй Найнай сдал сорок пятый дом в аренду Ся Сяолань и Ли Фэнмэй под магазин. Чтобы уговорить Юань Хунгана помочь, Лю Юн даже ездил ухаживать за его родителями — хлопотал вокруг стариков не покладая рук.
Позже, когда вскрылись махинации Дин Айчжэнь и тогдашнего директора фабрики, того сняли с должности и посадили, а Юань Хунган из заместителей выбился в начальники. Ся Сяолань знала его по тем временам и считала человеком порядочным — он всегда старался соблюсти интересы Юй Найнай в вопросе арендной платы.
Конечно, времена меняются. То, что Юань Хунган был честным на посту заместителя, не гарантировало, что он не изменился, став полноценным директором. Власть дурманит, и не исключено, что у него появились свои скрытые мотивы. Однако Ся Сяолань не могла судить наверняка и решила довериться чутью Чжоу Чэна, предположив, что Юань Хунган действительно ничего не знал.
— И что дальше? Кто собирается строить торговый центр? Выяснил, утвержден ли уже официально план землепользования?
Чжоу Чэн не зря потратил полдня и вернулся в гостиницу только в десять вечера — кое-что ему удалось разузнать:
— Этим занимается компания «Чаоян Дичань», южный капитал. Гендиректора зовут Чжу Суйчжоу.
Чжу Суйчжоу!
В её прошлой жизни он был генеральным директором «Ясия»! Человеком, который своими руками создал величие этого холдинга и своими же руками привел его к краху. Но Чжу Суйчжоу не был главой никакой «Чаоян Дичань» — в это время он должен был быть лишь мелким чиновником в Шанду, только что подавшим в отставку. Ся Сяолань отчетливо помнила, что инвестором, которого нашел Чжу Суйчжоу в её прошлой жизни, была вовсе не эта компания. Неужели взмах крыльев её «бабочки» снова изменил ход истории?
— Этот Чжу Суйчжоу из местных? Откуда он взялся?
— Нет, он не из Шанду. Приезжий кадр, был в Шанду на временной должности. Говорят, у него отличная предпринимательская жилка, но идеи слишком уж опережают время. Он чувствовал, что внутри системы руки связаны, и в этом году уволился. Появился снова два месяца назад уже в качестве главы «Чаоян Дичань», намереваясь построить торговый центр на площади Эрци. Человек он на редкость красноречивый. Пока неясно, насколько реальны активы его компании, но Чжу Суйчжоу уже привлек немало местных инвестиций.
От слов Чжоу Чэна Ся Сяолань едва не подпрыгнула. Это в корне отличалось от того, что она знала. Совпадало только имя и тот факт, что он был молодым чиновником. В остальном информация была совершенно иной.
— Красноречивый, привлек много инвестиций… Получается, торговому центру «Чаоян Дичань» суждено либо с триумфом открыться, либо с треском провалиться?
Он повсюду искал поддержки, сплетая интересы всех участников в один узел. Ся Сяолань еще не умела быть настолько изворотливой, но методы его работы действительно чем-то напоминали её собственные. Уволиться в этом году, а спустя два месяца уже возглавить девелоперскую компанию — такая бешеная скорость взлета вполне соответствовала впечатлению о Чжу Суйчжоу, которое сложилось у Ся Сяолань в прошлой жизни, когда она слушала анализ «дела Ясия» от профессоров.
— И это не самая плохая новость. Худшее в том, что «Чаоян Дичань» уже получила разрешение на использование земли. Я сегодня обсуждал этот вопрос с дядей Шао. Документы у компании в порядке. Даже если произошло недоразумение, это значит, что кто-то другой провернул махинацию со зданием номер сорок пять… Шао Лиминь тоже в затруднении: это огромная инвестиция, строительство центра обойдется минимум в несколько десятков миллионов. Он надеется, что мы не будем раздувать скандал, и просит меня руководствоваться интересами общего дела.
Интересы общего дела? Значит, Ся Сяолань должна просто отказаться от прав собственности на сорок пятый дом.
— Мэр Шао, должно быть, сказал, что дело расследуют до конца, виновных накажут, а здание вернут на моё имя. Но поскольку правительство уже выделило участок под проект «Чаоян Дичань», мне придется уступить и принять компенсацию от компании или от города?
Когда Ся Сяолань сама выступала в роли застройщика, она не слишком сопереживала тем, кого переселяли. Ей и не приходилось вести переговоры о сносе и расселении — этим занимались местные власти, а она получала уже «чистый» участок. И так работали не только в «Цихан», но и почти все компании в то время: государственные, частные, даже иностранные… Редко кто долго спорил из-за клочка земли. Страна нуждалась в развитии, и городская земля ценилась далеко не так высоко, как в будущем. Если участок попадал под планировку, жителей просто просили подвинуться. Не было такого, чтобы при сносе дома в пределах Второго кольца компенсацию выдавали квартирой за Пятым. В Пекине-то еще и Пятого кольца не существовало! А в других городах и вовсе кругом были пустыри.
С точки зрения жилья, если у Ся Сяолань заберут дом на площади Эрци, ей вполне могут выдать другой. Какая разница, где жить? Шао Лиминь явно не собирался оставлять её в убытке. Но с точки зрения бизнеса — это «золотое» место, будущая площадка «Ясия», самый процветающий торговый район Шанду на ближайшие десять лет. Любая компенсация в другом месте обернется для неё катастрофическими потерями…
— Я знал, что ты не согласишься, поэтому ответил дяде Шао отказом.
На лице Чжоу Чэна так и читалось желание получить похвалу. Ся Сяолань «похвалила» его на деле, а затем сказала:
— Не слишком ли жестко мы себя ведем? Это может многим не понравиться. Сначала нужно окончательно прояснить, кому принадлежит дом: фабрике или Юй Найнай.
Ся Сяолань не хотела, чтобы Чжоу Чэн наживал себе врагов из-за неё. Тем более что Шао Лиминь — родной дядя Шао Гуанжуна и к тому же знаком с отцом Чжоу Чэна. Идти на конфликт из-за такой мелочи… со стороны могло показаться, что они с Чжоу Чэном ведут себя неблагоразумно. Впрочем, Ся Сяолань тоже была не из тех, кто позволит себя обделить.
— Кажется, дядя Сюй в еще большем гневе, чем я. В любом случае, завтра я возвращаюсь в Пэнчэн, так что дела в Шанду оставляю на него. Мэрия Шанду хочет привлечь инвестиции, но не может разобраться с возвратом родового имущества семье Юй. Как можно пытаться угодить и тем, и этим за чужой счет? Не стоит стеснять мэра Шао, это городские власти должны дать объяснение Юй Найнай и дяде Сюю!
Это было правдой. Чжоу Чэн не удержался и легонько провел кончиком пальца по её переносице:
— Уж я-то тебя знаю. Ты не вступаешь в бой неподготовленной. Хочешь оставить дела в Шанду на отца и сына Сюй, а сама в Пэнчэне разузнать подноготную «Чаоян Дичань». Я уже попросил людей навести справки об этом Чжу Суйчжоу.
«Неужели я такой человек?» — подумала она.
Да, именно такой!
Ся Сяолань бросила на Чжоу Чэна многозначительный взгляд. Раздражает — ну зачем озвучивать очевидные вещи?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
