Нин Яньфань глубоко постиг секреты долголетия; сильная радость или гнев противоречили его принципам, поэтому он редко впадал в такую ярость.
Он безжалостно оборвал оправдания Чжэнь Вэньсю, так как по молчанию своего сына, Нинь Хаодуна, уже насквозь видел его мысли.
На всем можно было заработать услугу.
Нинь Хаодун хотел выступить посредником, а не отстаивать интересы Юй Найнай и Сюй Чжунъи. Это означало, что собственную выгоду он ценил выше, чем многолетнюю дружбу семьи Нин с Юй Найнай!
Старик сделал несколько глубоких вдохов:
— Нинь Хаодун, если бы в свое время твоя тётя Юй щедро не поддержала нас всех деньгами, многие из нас не смогли бы закончить учебу. Всем, чего я достиг сегодня, способностью прокормить вас, братьев и сестер, и дать вам образование — всем я обязан Юй Шимэй! Ты, неблагодарное ничтожество, воистину не достоин называться сыном Нин Яньфаня!
Нинь Хаодун нахмурился.
— Папа, я не сделал ничего плохого семье тёти Юй. Разве я хоть слово сказал против того, чтобы вы ей помогали? Мы и в Сан-Франциско не раз людей посылали наводить справки о местонахождении Сюй Чжунъи. Вы тоже поймите мои трудности: от некоторых просьб трудно отмахнуться. Я лишь согласился выступить посредником. Если Юй Найнай и остальные наотрез откажутся, я хотя бы смогу сказать, что сделал все, что мог, и мне будет что ответить людям.
Этими словами можно было обмануть кого угодно, но только не Нин Яньфаня.
Нин Яньфань яростно сплюнул:
— Тьфу! Если ты вмешаешься, Юй Шимэй и Сюй Чжунъи наверняка придется уступить, а ты при этом еще и строишь из себя невинность!
Нинь Хаодун после этой ругани молчал, лицо Чжэнь Вэньсю тоже было в брызгах слюны, но она выдержала давление и попыталась убедить свекра:
— Папа, Хаодун ведь не совершил ошибки. Если бы этот особняк действительно был так важен для Юй Найнай, разве подарила бы она его Ся Сяолань в благодарность? Раз уж она смогла отдать его Ся Сяолань, значит, его можно передать другим под строительство торгового центра. Правительство Шанду так просит Хаодуна о помощи, что компенсация точно не оставит семью Юй Найнай в убытке. А потом можно будет передать эту компенсацию Ся Сяолань, разве не то же самое получится? Или Ся Сяолань обязательно нужен именно этот особняк? Она слишком уж…
Чжэнь Вэньсю хотела сказать, что Ся Сяолань слишком жадная и неблагоразумная.
Подарить особняк на площади Эрци в благодарность за помощь в поисках родных — Ся Сяолань взяла его и не поморщилась.
Но разве нельзя заменить этот подарок чем-то другим?
Хаодун смог бы заработать услугу.
Юй Найнай и Сюй Чжунъи не пришлось бы препираться с правительством Шанду.
Это дело выгодно всем со всех сторон, так почему же нельзя его провернуть!
У Чжэнь Вэньсю были и свои обиды: семья Нин тоже помогала Юй Найнай искать людей, но никаких подарков в благодарность не видела. Раз Ся Сяолань их принимает, то пусть берет, но зачем настаивать на конкретной вещи?
Нин Яньфань был глубоко раздосадован словами невестки.
— Ушам своим не верю, что вы двое могли породить такого ребенка, как Нин Сюэ, — вы подаете ей отвратительный пример. Нинь Хаодун, мне плевать, кому ты там обещал посредничество, но если ты действительно сделаешь это, то больше не считай меня своим отцом! Проваливайте оба, катитесь отсюда прямо сейчас, и чтобы ноги вашей в моей мастерской больше не было!
Чжэнь Вэньсю и Нинь Хаодун были вместе выдворены вон.
Чжэнь Вэньсю была обеспокоена: — Хаодун, что же делать? Ты уже пообещал людям, а теперь идешь на попятную…
Нинь Хаодун покачал головой: — А что тут поделаешь? Остается только позвонить и отказаться. Я и не думал, что старик так бурно отреагирует. Хоть он обычно и бодр, но все-таки в возрасте, не ровен час, еще занеможет от гнева.
Чжэнь Вэньсю была крайне разочарована.
Ей очень хотелось, чтобы карьера мужа развивалась лучше, чтобы он использовал каждую возможность.
— Все эта Ся Сяолань. Молодая еще, а такая заносчивая и упрямая. Поссорилась с Цзи Я и до сих пор ее не отпускает.
Чжэнь Вэньсю никогда не любила Ся Сяолань — раньше из-за подстрекательств Цзи Я, а теперь воспоминания о ней вызывали еще большее раздражение. Обе учатся в Корнелле, и на том прошлом конкурсе Ся Сяолань умудрилась занять первое место, а Нин Сюэ — лишь второе… Ее драгоценная дочь с самого детства на любом экзамене всегда была первой и никогда не занимала второе место!
Чжэнь Вэньсю было обидно за дочь.
Талантливая, трудолюбивая — ее дочь самая лучшая.
С какой стати ее обошла эта Ся Сяолань, которая умудряется и учиться, и бизнесом заниматься?
Своей мелочностью Чжэнь Вэньсю не могла ни с кем поделиться, ведь даже Нин Сюэ ее бы не поддержала.
Нинь Хаодун нахмурился. Все, что он знал о Ся Сяолань, он слышал от Чжэнь Вэньсю: знал, что девушка амбициозна, что у нее пари с Цзи Я и что в учебе она наступает на пятки его дочери Нин Сюэ.
Но Нинь Хаодун был рассудительнее жены и понимал: если в борьбе за первое и второе места не было жульничества, то результат нужно признавать.
Тем не менее на подсознательном уровне он тоже не питал к Ся Сяолань симпатии — это была позиция отца: одно дело разум, а в плане чувств, кому понравится, когда кто-то превосходит твоего ребенка?
— Замолчи, нечего сплетничать за чужой спиной. Ты хоть понимаешь, кто она такая?
Разве Ся Сяолань все еще та деревенская девчонка, подобная перекати-полю? Нет, совсем нет. Брак для женщины значит слишком много: одна партия у нее уже прочно закреплена, вторая — почти… Нинь Хаодун не хотел одновременно обидеть и Тан Хунэна, и семью Чжоу.
Он просто хотел схитрить: обойти Ся Сяолань и продать эту услугу напрямую. Когда люди консультировались с ним, он так и отвечал, стараясь ограничить масштаб дела и договориться лично с Сюй Чжунъи.
Он еще помнил Сюй Чжунъи — вежливого и интеллигентного книжника, с которым, казалось, будет легко договориться.
Он не знал, что за двадцать лет Сюй Чжунъи превратился из утонченного книжника в «господина Цю»… О вражде Сюй Чжунъи и Чжан Цзядуна даже Нин Яньфань знал лишь немногое, а Нинь Хаодуну и вовсе неоткуда было это узнать!
К счастью, Чжэнь Вэньсю проговорилась, и после нагоняя от старика Нина Нинь Хаодун оставил мысль о посредничестве. Ведь если бы он заикнулся об этом перед Сюй Чжунъи, тот, может, ничего бы и не сказал, но кто знает, что бы он подумал!
О Юй Найнай и говорить нечего — с ее сильным характером она бы и с Нин Яньфанем перестала общаться.
Неудивительно, что Нин Яньфань так вспылил.
Стоило Нинь Хаодуну открыть рот, и многолетняя дружба старика и Юй Найнай могла пойти прахом! Достаточно посмотреть, как сейчас Юй Найнай относится к семье Цзи, — примерно так же она стала бы относиться и к Нин Яньфаню.
Проводив сына и невестку, Нин Яньфань все равно не находил себе места. Он не мог быть уверен, что Нинь Хаодун полностью оставил свои намерения, и решил, что лучше признаться самому.
При одной мысли о характере Юй Шимэй у старика начинала болеть голова. В кабинете никого не было, и он пробормотал себе под нос: — Неужели придется искать Ся Сяолань?
Нет, если обсудить это с Ся Сяолань, Мао Дапао тут же об этом узнает, и тогда появится еще один человек, готовый драться с ним не на жизнь, а на смерть!
Скрепя сердце, он позвонил в Шанду. Трубку, как и ожидалось, взяла Юй Найнай.
— Юй Шимэй, мне нужно кое-что тебе сказать. Только успокойся и дай мне договорить, хорошо?
Юй Найнай ответила с удивительной прозорливостью: — Ты хочешь поговорить об особняке № 45? Я на тебя не сержусь. Я знаю, что это происки мелких людишек, — на что только такие не пойдут ради денег. Я не злюсь, так что и ты не бери это в голову…
Нин Яньфань подумал: «Ну да, сейчас ты не злишься, а вот когда я договорю — начнешь».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
