Достоинство — это не то, что можно продать в любой момент.
Узнай Ся Цзыюй об оценке Ду Чжаохуй, она наверняка была бы крайне возмущена.
Чтобы Ду Чэнжун обратил на неё внимание, она приложила столько усилий, сколько обычным женщинам и не снилось. В конце концов, чтобы продать достоинство, тоже нужен определённый капитал!
Молодость была лишь одним из козырей Ся Цзыюй.
У такого мужчины, как Ду Чэнжун, который привык порхать от цветка к цветку, не связывая себя узами, помимо домашних наложниц было бесчисленное множество любовниц. И то, что он запомнил Ся Цзыюй, действительно было её заслугой.
То, что Ду Чжаохуй соизволил вернуться в поместье семьи Ду, стало для всех неожиданностью.
Ведь всего несколько дней назад Ду Чжаохуй разругался с Ду Чэнжуном; отец и сын разошлись на крайне неприятной ноте, и Ду Чжаохуй во всеуслышание заявил, что ноги его больше не будет в этом доме.
Как и следовало ожидать, слова, вылетающие изо рта Ду Чжаохуй, оказались пустым звуком, не имеющим веса.
Пока Ду Чжаохуй вальяжно входил в дом, Лю Кэин нежилась на диване, наслаждаясь уходом за руками.
Заметив его, Лю Кэин язвительно произнесла:
— Чжаохуй, и правильно сделал, что решил вернуться. Послушно признай свою вину перед отцом, разве между отцом и сыном могут быть вечные обиды?
Ду Чжаохуй ни капли не рассердился, а, напротив, расплылся в ехидной улыбке:
— Четвёртая мама права, между отцом и сыном не бывает вечных обид. Как бы мы со стариком ни ссорились и ни шумели, я всё равно его сын, и разве он может бросить меня на произвол судьбы? В конце концов, кровные узы не разорвать. А вот вам, четвёртая мама, стоит позаботиться о сохранении супружеских отношений.
Лю Кэин выдернула руку из ладоней косметолога:
— К чему эти намёки? Что ты хочешь этим сказать?
— Да ничего, ничего, я просто забочусь о четвёртой маме. Вы уже не молоды, вам нужно хорошенько следить за собой. Сами знаете, сколько вокруг молодых девиц, а старик никогда не отказывает тем, кто сам идёт в руки. Если он приведёт в дом пятую маму, то станет совсем весело.
Ду Чжаохуй никогда не приходил просто так. Только на днях он в гневе покинул дом, и вдруг вернулся, наступив на горло собственной гордости… Сердце Лю Кэин ёкнуло, и она выдавила из себя подобие улыбки:
— Чжаохуй, ты что-то пронюхал?
Ду Чжаохуй замахал руками:
— Нет-нет, я просто шучу с четвёртой мамой.
Нет, этот мерзавец никогда не шутит просто так. Лю Кэин была уверена: Ду Чжаохуй вернулся в поместье лишь для того, чтобы поиздеваться над ней.
Поиздеваться над чем?
Должно быть, Ду Чжаохуй откуда-то получил достоверные сведения!
Лю Кэин отослала косметолога и, убедившись, что поблизости никого нет, наконец перестала улыбаться:
— Если ты пришёл посмеяться надо мной, то тебя ждёт разочарование. Женщины господина на стороне меня не волнуют, ведь я знаю, что это лишь мимолётные интрижки, безделушки, призванные развлечь его. У меня сейчас есть сын и дочь, а также брат, на которого можно опереться. Никакая женщина не сможет так просто пошатнуть моё положение!
Ду Чжаохуй кивнул:
— Да-да, конечно, вы ни капли не волнуетесь… Но если вы так уверены в себе, зачем столько мне объяснять?
— Ты!..
— Ты права, я специально вернулся, чтобы посмотреть на твой позор. Раз ты не волнуешься, то и мне не о чем беспокоиться. Даже если старик заведёт ещё десяток жён, я всё равно останусь его старшим сыном.
Сын — это навсегда.
Женщины, может, и не совсем как одежда, но они делятся на тех, кто в фаворе, и тех, кто нет.
Лю Кэин пользовалась привилегиями именно потому, что была любимицей, и благодаря этому даже её родня вознеслась до небес.
Если любовь господина заберёт другая женщина, Лю Кэин не сможет, подобно второй наложнице, положиться на взрослых сыновей… Те дела, которыми сейчас заправляет Лю Тяньцюань, разве нельзя отобрать и передать семье будущей пятой наложницы?
Насколько сильно влияние в постели, никто не знал лучше Лю Кэин!
Внеся раздор, Ду Чжаохуй с хохотом удалился.
Лицо Лю Кэин то бледнело, то краснело.
Женщину, о которой говорил Ду Чжаохуй, она знала — это та самая Виви. В прошлый раз они со второй наложницей устроили Виви сцену не в надежде прогнать её парой слов, а чтобы прощупать её значимость в сердце Ду Чэнжуна.
Лю Кэин полагала, что после этого Ду Чэнжун обязательно проявит свою позицию: либо отдалится от Виви, либо выведет её в свет официально.
К сожалению, Ду Чэнжун не сделал ни того, ни другого.
Он продолжал видеться с Виви, причём даже чаще, чем раньше, но о том, чтобы дать ей официальный статус, и речи не заходило.
Когда дела принимают странный оборот, жди беды. Лю Кэин считала, что понимает мужскую психологию: тайные свидания без обязательств будоражат кровь, как когда-то у неё с Ду Чэнжуном.
Но стоит выставить всё на всеобщее обозрение, как сладость запретного плода исчезает, и женщина постепенно становится заурядной.
Лю Кэин стиснула зубы. То, как высоко старик ценит эту Виви, стало известно даже Ду Чжаохуй, который редко бывал в Гонконге. Он специально вернулся, чтобы поиздеваться над ней — этот мерзавец Ду Чжаохуй только и ждёт, когда она впадёт в немилость, чтобы расправиться с ней.
По затылку Лю Кэин пробежал холодок.
За эти годы, будучи в фаворе, она действительно вела себя вызывающе: не только вставляла палки в колёса Ду Чжаохуй, но и постоянно притесняла вторую и третью ветви семьи. Если кто-то действительно займёт её место… Лю Кэин внезапно закричала:
— Хуа-цзе, позвони господину Лю, пусть немедленно приедет!
Господин Лю — это Лю Тяньцюань.
Лю Тяньцюань в последнее время как раз находился в Гонконге. Он заправлял «большим бизнесом» семьи Ду, через его руки за год проходило несчётное количество товаров и денег, и сам он, естественно, стал ещё толще. Его выпирающий живот придавал ему даже более вальяжный вид, чем у Ду Чэнжуна.
— Зачем звать меня в такой спешке? Что могло заставить тебя так паниковать?
Сердце Лю Кэин бешено колотилось:
— Брат, мы заключили союз со второй наложницей, чтобы продвинуть Ду Чжаоцзи. Не было ли это ошибкой?
Лю Тяньцюань удивился:
— С чего ты это взяла? Мы с этим волчонком Ду Чжаохуй — заклятые враги. За столько лет накопилось столько обид, что примирение невозможно. Если не поможем Ду Чжаоцзи и позволим Ду Чжаохуй захватить власть, разве нам несдобровать?
Разумеется, ни Лю Тяньцюань, ни Лю Кэин не горели желанием в будущем выпрашивать кусок хлеба у Ду Чжаоцзи.
Брат и сестра считали, что с Ду Чжаоцзи будет проще совладать, и сейчас они из всех сил помогали ему лишь для того, чтобы задавить ненавистного Ду Чжаохуй.
Эти два брата, судя по всему, будут враждовать ещё несколько лет. Когда определится победитель, дети Лю Кэин подрастут и смогут взять дела на себя, и тогда они скинут Ду Чжаоцзи с пьедестала — так договорились брат и сестра, и на данный момент это был лучший план.
Лю Тяньцюань был уверен: дай ему ещё несколько лет, и Ду Чэнжуну будет трудно забрать эти дела обратно. Он снаружи, сестра внутри — неужели они не смогут прибрать к рукам всё семейство Ду?
Все люди алчны.
Ду Чжаохуй хотел всё наследство целиком, но и Лю Кэин не была настолько щедра, чтобы добровольно делиться с остальными членами семьи Ду.
— На душе у меня неспокойно. Ду Чжаохуй — волчонок, но и Ду Чжаоцзи не так прост. Сейчас старик совершенно потерял голову от этой женщины по имени Виви. Она раньше была секретаршей у Ду Чжаоцзи. Вторая ветвь не признаёт Виви своей, но разве в этом мире бывают такие совпадения? Брат, мы думаем, как в будущем сместить Ду Чжаоцзи, но, может быть, эти мать и сын тоже давно всё распланировали? Когда они одолеют Ду Чжаохуй, то просто выбьют почву у нас из-под ног!
Дети Лю Кэин были слишком малы, чтобы стать ей опорой; её главной защитой была «благосклонность» Ду Чэнжуна.
Если кто-то отнимет эту «благосклонность», Лю Кэин превратится в беззубого тигра.
Лю Тяньцюань нахмурился:
— Ты хочешь сказать…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
